Марина Дяченко – Vita Nostra (страница 69)

– Ты за него боишься. Любят не того, кто возбуждает, а того, за кого страшно… А этого парня, Егора, ты никогда не сможешь простить.

Сашка остановилась. Пройдя несколько шагов, Коженников оглянулся:

– Почти пришли. Нам туда, где львы… Ты чего?

Сашка молчала. Коженников вернулся.

– Ну, что случилось?

– Он поймет. Когда будет на втором курсе – он все поймет, – сказала Сашка прерывающимся голосом.

– Конечно, поймет. Ну, пошли?

Они молча миновали трехэтажный особняк, сложенный из розоватого кирпича, и поднялись на крыльцо между двумя каменными львами – морды их стерлись от частых прикосновений, но правый казался грустным, а левый насмешливым, даже веселым. Львы неподвижно глядели на Орион.

Коженников позвонил. Открыла женщина лет шестидесяти, поджарая, быстрая. Взяла у Сашки один пакет.

– Мария Федоровна. А это Александра Самохина, Саша. Вот ключи. Возьми.

Два огромных ключа – с тяжелыми головками, со сложными бороздками, – легли Сашке в руку. Как я буду их носить, удивленно подумала она. Разве что на шее, как украшение?

– Светлым ключом открывается входная дверь. Темный – от твоей комнаты. Идем.

Изнутри пахнуло сырой штукатуркой и почти выветрившимися духами. Автоматически включилась маленькая желтая лампочка. Хозяйка куда-то пропала; Сашка со своими кульками поднималась по винтовой лестнице вслед за Коженниковым, тащившим чемодан. Лестница была такая узкая, что чемодан то и дело застревал.

Сашка вертела головой в полумраке. Толстые перила изгибались, как дека старинного музыкального инструмента. Звук шагов отдавался эхом. Они миновали круглое окошечко второго этажа, и здесь Сашка остановилась, будто у нее ноги приросли к ступенькам.

Коженников обернулся на площадке третьего этажа:

– Саша?

– У меня проблема.

– Кулек порвался?

– Нет. Я…

– Поднимайся, вот уже дверь!

Сашка, спотыкаясь, поднялась на третий этаж. В коридоре было темно, Сашка споткнулась о свой чемодан.

– Где-то здесь выключатель, – пробормотал Коженников. – А, вот.

Загорелась лампочка. Сашка хлопнула глазами. Перед ней была узкая дверь, обшитая потемневшим деревом.

– Отпирай.

Ключ нашел свое место легко и без капризов. Тихий щелчок. Дверь открылась. Сашка сама, первая, шагнула вперед и нащупала выключатель.

Она стояла на пороге крохотной, почти игрушечной квартиры. Потолок, у двери очень высокий, кренился, делаясь все ниже, и у окна достигал Сашкиного роста. За окном был крохотный балкончик, увитый голыми виноградными лозами, а еще дальше лежала улица Сакко и Ванцетти, таинственно подсвеченная фонарями.

Направо вела простая белая дверь, за ней виднелась ванная, отделанная чистой розовой плиткой.

– Смотри. Здесь посуда, электрочайник… Смелее, все можно трогать, осваивайся.

Антикварный письменный стол, вернее, бюро – множество полок и ящиков. Ореховая столешница, когда-то закапанная чернилами, а потом очищенная почти полностью. Книжный шкаф. Гладильная доска с маленьким утюгом. Гардероб со множеством вешалок. Часы с боем; вот они скрипнули механизмом и негромко, деликатно пробили восемь.

Сашка, не раздеваясь, опустилась на край новенькой, в меру жесткой кровати с ортопедическим матрацем. Коженников втащил в комнату чемодан.

– Так что у тебя за проблема?

– Мне показалось.

– Не хочешь – не говори.

– Мне показалось, – повторила Сашка, – что я прочитала кусок из… – она запнулась. Портн… Олег Борисович говорил, что в текстовом модуле можно «считать» фрагмент вероятного будущего…

– Дежа вю, – Коженников улыбнулся. – И что ты прочитала?

– Про львов. У входа. Совершенно точно.

– Ну и что?

– Да ничего особенного, – Сашка облизнула губы. – Наверное… – И заговорила неожиданно для себя, быстро, взахлеб. – Вы можете управлять временем. Вы замыкаете его в кольца. Для вас ничего не может быть странного в том, что человек читает… и это с ним случается через час.

– Весь мир – текст, – Коженников пощелкал выключателем в ванной, – в нем женщины, мужчины – все слова…

– Это Шекспир, – сказала Сашка. – Весь мир – театр.

– Каждый судит со своей колокольни. Шекспир сформулировал так. Ты, возможно, скажешь по-другому.

– Я в самом деле могу читать свое будущее?

– Запросто. Когда ты покупаешь билет на поезд – ты не только читаешь свое будущее, ты его формируешь. На билете указано время отправления… Вагон… Место… Это значит, что в наиболее вероятном будущем ты явишься на вокзал, подойдешь к вагону, номер которого пропечатан в билете…

– Вам нравится надо мной смеяться?

Сашка сама удивилась, как беспомощно прозвучал ее голос. Коженников перестал улыбаться:

– Прости. Я не хотел тебя обидеть. Это слишком серьезная тема, чтобы говорить о ней без смеха.

Он положил ладонь на ручку двери, массивную, бронзовую.

– Спокойной ночи, Саша. Я пойду.

Дверь открылась в темноту коридора.

– Фарит…

– Да?

– Спасибо вам, – пробормотала Сашка через силу. – Вы помогли мне… когда я… ошиблась с братом.

– Не за что, – отозвался он суховато. – Что-нибудь еще?

Сашка съежилась от неловкости.

– Эта квартира… мне очень нравится.

– За это не надо благодарить – она принадлежит тебе по праву. До свидания.

И он ушел.

Утром, перед началом занятий, Сашка подошла к Денису Мясковскому. Молча взяв его за рукав, отвела в сторону, к окну.

– Чего тебе? – хмуро спросил Денис.

– У меня такое было, – сказала Сашка. – Я увязла… но потом справилась. Сама.

– Ну ты же не знаешь, что у меня! – Денис нервничал. – Зачем ты говоришь! Ты не знаешь!

– Знаю, – Сашка смотрела ему в глаза. – Знаю, Деня. У Кости тоже такое было. У всех. Делай, как я скажу: не вставай из-за стола, пока не выучишь.

– Тебе легко давать советы!

– Мне не легко, Денис, – Сашка улыбнулась. – Я знаю, что говорю.

Прозвенел звонок на пару к Портнову.