Марина Дяченко – Мигрант, или Brevi Finietur (страница 70)
«Андрей, очнись».
Из всех пробоин вытекала жизнь. И если бы не мощный насос, нагнетающий тепло и кровь, — дирижабль давно бы сплющился и умер.
«Ты хозяин себе. Давай, помоги мне. Очнись».
Насос, присосавшись к затылку, нагнетал жизнь — наперегонки со смертью. И нужна была воля, всего лишь воля к жизни, чтобы затянуть дыры, чтобы удержать подарок, чтобы сохранить себя.
«Давай, Крокодил!»
Вместе с кровью хлынули картинки и прикосновения, звуки, краски, тени и блики, запахи. Крокодил увидел себя мальчишкой в коротких шортах, на берегу моря, в строю перед инструктором, увидел костер, почувствовал, как стальная цепочка холодит шею, как касается груди деревянная плашка. Увидел девочку, удивительно похожую на Тимор-Алка, в зеленом венке, по колено в реке. Увидел звезды, панели чужих приборов, проносящиеся с дикой скоростью каменные развалины, медицинскую капсулу, где незнакомый израненный человек открыл глаза; увидел одновременно тысячу коротких фильмов о победе и радости, о спасении обреченных и счастливом повороте в последний момент, когда чудо, казалось бы, невозможно. Он не понял и десятой части, но чужие сила и воля захлестнули его и позволили жить.
Узор дрогнул. Линии зашевелились, будто усики вьющегося цветка в ускоренной съемке. И стали смыкаться, срастаться, обретать порядок.
Гармония — вот что это такое. Внутренняя гармония; она затягивает раны. Вот закрылась пробоина; теплый воздух бежит изнутри, и ярче делается узор. Возвращается ритм, далекий звук складывается в аккорд, сложный, складный…
«Крокодил!»
Он открыл глаза.
Над ним нависало знакомое лицо. Карие, с сиреневым отливом, мутноватые глаза, и круги под глазами. Заострившийся нос. Пересохшие губы.
— Аира, — сказал Крокодил, еле двигая ртом. — Нет никаких стабилизаторов. Это грандиозный… обман.
И понял, что говорит на языке Раа.
— Нет, у меня нет доказательств… из тех, что можно взять в руки или просмотреть на мониторе. Но я полностью уверен в том, что говорю. Соотношение материи и идеи на Раа регулируют не стабилизаторы! Стабилизаторы — пустышка, чучело, плацебо!
Он хотел бы сейчас стоять перед огромным залом, перед целой площадью, забитой тысячами людей. Он хотел бы видеть хотя бы десяток лиц, обращенных к нему, — но во влажном, душистом, поросшем лианами помещении были, кроме него, лишь наголо бритый старик в белых шортах да оператор информационной системы, полуголый, с цветочными гирляндами на шее и запястьях. Оператор сидел на краю медленной подземной реки, скрестив ноги, иногда касаясь воды мизинцами. На водную гладь транслировалась картинка — мозаика из многих экранов, порталов, мониторов, окон, и у Крокодила не было возможности разглядеть их все.
За его спиной возвышался огромный скелет с черепом в костяных ладонях. Старик из прокуратуры молчал в своем кресле.
— Все, кто живет на Раа… Сообщество… — Крокодил облизнул губы. — Это мы регулируем соотношение материи и идеи, все жители Раа, и полноправные граждане, и зависимые, и мигранты. Мы — не общество. Мы организм, мы — стабилизатор.
Возможно, слушатели обсуждали его слова — но сюда, в комнату с лианами, не долетал звук.
— Замысел Творца относительно Раа…
Крокодил на короткую ужасную секунду понял, что не знает, что говорить дальше. Замысел Творца… Черное небо, огни, две половинки спирали — кодовый замок…
Он охрип, и вдруг слова вернулись.
— …Творец Раа создал всех людей свободными и счастливыми. Но замысел его был — не свобода и счастье. Это — данность, а замысел… преодоление непреодолимого! Он создал людей… подвижными изнутри, понимаете? Камень застыл — это камень… Река течет — она ближе к замыслу Творца, но все-таки это всего лишь вода… А человек — это не тень на стене! Это… луч, у которого есть источник, но нет конечной цели. Только мотивация. Только воля. Мир Раа погибнет, остановившись… И он близок к этому. Ищите выход! Нерешенные проблемы или… ну, я не знаю… Все, мне больше нечего сказать, я сказал все.
Он закашлялся. Встав на колени, склонившись в реке, хлебнул воды пересохшими губами. Заколебалась ближайшая картинка на поверхности — группа мужчин и женщин, всего человек пятьдесят, в большом зале, похожем на университетскую аудиторию.
— У слушателей есть вопросы, — мягким женским голосом сказал подсолнух на краю реки. — Вы готовы отвечать? Минуту… Нет, это вопрос не к вам. Это вопрос к участникам слушаний… Трансляция вопроса, собеседник — общественная группа север-север-запад.
— Затор-Гай, индекс один к пятидесяти, — сказал в тишине глуховатый мужской голос. — Полноправные граждане, наш собеседник — мигрант. Он призывает нас отключить стабилизаторы на основе собственного мистического видения. Если бы в этом деле не был замешан Консул Махайрод — я посчитал бы, что это дурацкая шутка. Теперь я спрашиваю себя, не провокация ли это… Конец связи.
— Шана, индекс один к четырем, — вмешался знакомый голос. — Андрей Строганов — полноправный гражданин Раа, получивший вид на жительство с исполнением всех формальностей и полное гражданство с исполнением всех требований. «Мигрант» в данном случае — самоопределение, но не статус.
— Есть предложение, — вступил третий голос, тоже женский, но скрипучий и старый. — Поскольку много желающих высказаться — давайте формулировать текстовыми репликами. Модератор, переправляйте вопросы Андрею Строганову… Есть возражения? Погодите…
Поверхность реки пошла рябью. Крокодил сел на мох, скрестив ноги, и посмотрел на потолок, увитый лианами. Среди стеблей прятались световоды, переплавляющие снаружи солнечный свет.
— Вам удобно? — спросил техник и снова поболтал рукой в воде. — Или, может быть, подключить другой носитель?
— Не суетитесь, — сказал бритый старик с татуированным черепом. — Пока вопросов нет. Вряд ли они станут о чем-то спрашивать Андрея — в таких случаях им важно договориться между собой.
— Я убедительно сказал? — Крокодил оглянулся на старика.
— У Махайрода большой авторитет, но самое искреннее доверие не бывает бесконечным, — тот скептически покачал головой.
— Но он прав!
— Почему вы всегда на его стороне? — пробормотал старик.
— Потому что он прав!
— Человек не может быть прав всегда. Умный человек знает, что может ошибиться. Ответственный человек не совершает поступков, которые могут погубить кого-то в случае ошибки.
Крокодил набрал в грудь влажного воздуха:
— То, что вы говорите, противоречит Пробе.
— Что? — старик удивился.
— Ответственный человек знает, что может ошибиться. Но он берет на себя ответственность и все равно действует. Как Аира.
Старик скептически поджал губы.
— И потом, — Крокодил вздохнул, чувствуя, как кураж оставляет его, — при чем здесь Махайрод? Вы считаете, что мне нельзя доверять? Я неправильно… неубедительно сказал?
— Трудно что-то предвидеть, — отозвался старик. — Посмотрим.
Крокодил привалился спиной к постаменту, на котором восседал огромный скелет, и закрыл глаза.
Он не бывал на Земле. Не возвращался в свою квартиру. Не видел ни соседа, ни его спаниеля в камуфляже. Не говорил по телефону со Светкой, не расспрашивал ее об Андрюшке. Это не было бредом — но это не было и правдой; что, если выводы, такие неопровержимые там, в измененном мире, окажутся фантазией мигранта?
Вот обидно. Он готов был собой пожертвовать для спасения Раа… Оказалось, что это всего лишь видение. Сон. Он был героем во сне. А в реальности — не то соучастник преступления, не то и вовсе потерпевший, жертва манипуляции…
— …Андрей Строганов!
Он открыл глаза. Бритый татуированный старик в белых шортах тряс его за плечи:
— Заключительное решение! Уже полминуты идет трансляция…
Крокодил снова наклонился над рекой. Прямо перед ним на водной глади лежало изображение: незнакомый человек с вьющимися темными волосами говорил, глядя прямо перед собой, в глаза невидимым слушателям:
— …значительную опасность для действующего стабилизатора. Но поскольку дело Махайрода будет рассматриваться отдельно, сейчас я позволю себе промолчать. Что касается Андрея Строганова, то наша группа пришла к выводу, что его наблюдения и выкладки имеют под собой основание. К сожалению, единственный эксперимент, способный подтвердить или опровергнуть слова Строганова — отключение стабилизаторов, — мы считаем безответственным и совершенно невозможным. Конец связи.
Крокодил подобрался к воде и напился из горсти.
— Говорит модератор, — проворковал цветок. — Группа север-север-запад?
На экране появился лысоватый и бледный человек, он заговорил быстро, глухо, глядя куда-то налево и вверх:
— Наша группа постановила: выводы собеседника имеют литературный творческий потенциал, но бесполезны практически. Историческая справка: предположение о том, что стабилизаторы фальшивы, возникало несколько раз за последние двести лет, развлекало узкую горстку мыслителей, служило причиной научных споров, но никогда ни один безумец не пытался ее проверять… И мы не будем. Собственно, сама идея о такой проверке могла родиться только в разуме мигранта, — видно было, что лысоватый и хотел бы сдержаться, но не может, — да, мигранта, чужого человека со стороны…. Насчет Махайрода — у нас отдельное предложение, которое мы обнародуем в свою очередь… Конец связи.
— Продолжается волеизъявление, — нежно напомнил подсолнух. — На текущий момент — шесть и три сотых за полное отклонение, один и один — за отклонение и репрессии по отношению к группе Махайрода, один и три — за дальнейшее рассмотрение, внимание… зафиксировано решение: по итогам глобального совещания предложение группы Махайрода отклонено. Вопрос решен окончательно.