Марина Духовная – Магические существа и люди (страница 7)

– Сквозь прутья не пройдёт магия и разрушить её невозможно, но —

Маргор прищурил глаза и замолчал.

– Что, но?! – Да говори ты уже, – рычал Эбриус.

Маргор уселся обратно на стул:

–У тебя есть те, кем ты, сосбенно, недоволен, так сказать!

– Я сейчас недоволен всем миром! – кричал Эбриус.

– Я не могу весь мир посадить в клетку, к сожалению, – развёл руками Маргор и захохотал.

Маргор был высокого роста, его голова покрыта длинными волосами цвета пепла, словно огонь потухшего костра.

Лицо его сурово и бледно, глаза глубоко посажены, светятся холодным огнём зелёного оттенка, отражающим древние знания и проклятия.

Кожа бледная, местами испещрена рунами и символами древних заклинаний, выгравированными ещё в древности самим Магором кровью жертвоприношения. На руках видны шрамы и знаки ритуалов.

Одет Маргор в длинные мантии чёрного цвета, расшитые серебряными нитями, изображающими символы власти над тенями и смертью.

Под одеждой скрывается крепкое тело, закалённое годами жестоких испытаний и постоянной практики в искусстве разрушения и управления силами тьмы.

Голос его низкий, звучащий как раскаты грома среди ночи, каждое слово пропитано властью и тайной силой. Каждый жест полон скрытого смысла и энергии, способной повергнуть противника в страх одним лишь холодным взглядом.

Эбриус смотрел на Маргора и думал, что же он имел ввиду, когда спросил о том, есть ли кто, кем Эбриус, особенно недоволен. И тут до него дошло.

Эбриус заулыбался, но потом улыбка сошла с его лица:

– Но ведь менять местами могут только эльфы!

Маргос смотрел на Эбриуса, перебирая пальцами четки в форме черепов из чёрного янтаря, изготовленные из особых камней подземелья:

– Я не буду ждать вечность, пока твоё серое вещество придумает, кого ты можешь вместо себя сюда отправить, – Маргор подпёр рукой подбородок и посмотрел на Эбриуса взглядом, который выражал недовольство, а всё тело Маргора так и кричало, что его терпение на исходе.

– Я должен отправить сюда того, кто умрёт?

– Практически—да! Ведь вас, троллей, невозможно успокоить, это лишь эльфам удаётся, но, как я понимаю, они не собираются тебе помогать.

– А клетка? – Эбриус смотрел на Маргора.

– А что клетка? Ты собираешься отсюда выбираться или тут сдохнуть хочешь?

– В эту клетку можно будет ещё кого-нибудь посадить?

Маргор захохотал смехом, вселяющим ужас:

– Не-е-е-ет! – хохотал он, – клетка потеряет свои магические свойства – одновременно со смертью, заключенного в него существа, в этом случае – тролля, как я понимаю.

Затем Маргор повернул голову на тролля, стоявшего тихо в углу комнаты:

– Может его?

– Нет, это Линч, – он верный и нужен мне.

Эбриус посмотрел на съежившегося от страха Линча:

– Позови Змееголового, скажи – я зову, больше ничего не говори.

Линча, как ветром сдуло, а через пару минут Змееголовый был уже рядом с клеткой:

– Смотрю ты Маргоса позвал?

Змееголовый улыбался, не скрывая своей радости от того, что Эбриус в клетке:

– Как тебе там живётся? Никак не успокоишься?! – Змееголовый заржал, как конь.

Змееголовым его звали, потому что голова его была похожа на голову змеи, только большую, он такой был с детства, поэтому назвали его Змей.

А когда он высовывал язык, то можно было подумать, что это настоящая змея с руками и ногами. Змей моргал узкими глазками, растягивая рот в огромной улыбке, обнажая острые зубы и высовывая длинный язык.

Даже для троллей он был уродцем, а его характер в точности повторял его внешность.

Змей был силён, но мозгами его природа обделила, и он доставлял много проблем всем и Эбриусу.

– Лиши его голоса, Маргос, его зловонный рот меня уже достал! – заорал Эбриус.

Маргор шевельнул указательным пальцем и Змей перестал издавать звуки. То есть, он кричал, говорил, но только губами, его голос пропал.

А в следующую секунду Змей уже был в клетке, а Эбриус стоял рядом с Маргором.

Линч смотрел на всё это широко открыв глаза, в который застыл страх и ужас. Когда Змей понял, что произошло, он пришёл в ярость.

Огромными мускулистыми руками Змей начал бить по прутьям клетки, сотрясая её, но преграда оставалась прочной.

Глаза Змея налились алым светом гнева и отчаяния, ноздри раздулись.

Но хуже всего то, что голос Змея исчез, потому что Маргор лишил его голоса. Громкий рев Змея, заставлявший дрожать горы, теперь был лишь беззвучной яростью.

Он широко открыл рот, пытаясь исторгнуть крик, но крика не было, Змей не мог издать ни единого звука.

От бессилия и невозможности вырваться наружу, он бросался на стены снова и снова, но всё было безуспешно.

Ярость росла в нём с каждой секундой, превращая его в существо, движимое лишь гневом и жаждой свободы.

Но! —Этот мир больше не принадлежит ему, его ждала смерть, и он это понимал.

Маргор смотрел то на Змея, то на Эбриуса.

Эбриус был так рад, что выбрался, что у него не было ни капли жалости к Змею, который был обречён.

Затем он посмотрел на перепуганного до смерти Линча:

– Выпивку нам, живо!

Маргор заулыбался, когда это услышал:

– Для твоего пойла немного времени у меня найдётся!

– Мясо тоже тащи! – кричал Эбриус Линчу, который доставал выпивку с подвала под полом.

Жилище Эбриуса было мрачным, но оно ему нравилось.

Оно расположено глубоко в горных пещерах, скрытых от глаз любопытствующих смертных.

Это просторное подземелье, вырезанное в камне, освещаемое редкими факелами, чьё тусклое пламя отбрасывает причудливые тени на грубые стены и тоненьким лучиком солнечного света, который пробивался через щель в камне, которая служила окном.

Каменные ступени вели дальше вглубь, постепенно погружаясь во мрак. Пол устлан грубыми камнями, между которыми пробивались редкие растения, приспосабливающиеся к жизни в вечной темноте.

Центральное помещение – огромный зал, украшенный трофеями прошлых сражений: черепами врагов на полках и оружием поверженных противников, которое было развешено вдоль стен.

Углубления в стенах заполнены зелеными свечами, распространяя мерцающий зеленоватый свет, создающий иллюзию присутствия незримых существ.

В центре зала возвышается огромный трон, вытесанный из черного обсидиана, окружённый клубящимся туманом, периодически меняющим свою форму. Перед троном лежала медвежья шкура, символизирующая власть и силу хозяина жилища.

Но Маргос и Эбриус уселись пить перед клеткой, так как мучения Змея доставляли им удовольствие:

– Вот теперь – я спокоен! – Эбриос и Маргос начали смеяться.