Марина Духовная – Гелиос (страница 1)

Марина Духовная

Гелиос

Андрей работает в АО Заслон. Но в последнее время его коллеги заметили, что он много времени проводит один, перестал общаться, часто остается в своей лаборатории. Все списывали такое поведение на его загруженность, но на самом деле — Андрей работал над своим новым проектом, но решил пока об этом ничего и никому не говорить.

Сначала он думал, что в будущем боеприпасы будут иными — это будут устройства, поражающие электронику сильными электромагнитными разрядами, подобными молнии. При таких поражениях, носитель — машина, танк или же другая техника должны будут выйти на новый уровень, должен состояться следующий эволюционный скачок средств поражения.

Новые установки ПВО, БПЛА, БЭК, экзоскелет и другие средства поражения и обороны из-за поражения должны будут полностью потерять способность двигаться и перемещаться в пространстве, а их восстановление будет возможно только в заводских условиях.

Тихие орудия смерти, наносящие точечные поражения противнику без поражения инфраструктуры.

В зависимости от назначения, у них может не быть требования точного попадания, как для лазерного оружия. Для изготовления таких боеприпасов не будут требоваться специальные опасные производства, что, в свою очередь, увеличит скорость выпуска.

С их появлением изменится и само вооружение. Появится больше материалов, которые не проводят электрический ток, но имеют хорошую бронебойность. Это всё будет преимуществом. Такие размышления ещё несколько лет назад не покидали Андрея ни на минуту, он постоянно думал, что он что-то упускает.

Однажды он отправился в свой домик в горах, чтобы привести мысли в порядок и отдохнуть. Он сейчас вспоминал, как вообще, ему пришла в голову мысль заняться своим проектом.

Тогда, в абсолютной тишине, он смотрел на горы и восхищался природой, и вдруг подумал, как будто кто-то забросил ему в голову мысль: "Ведь в природе есть всё, что надо человеку. Бывает, что годами люди ищут лекарства, а они есть просто в каком-то растении. Неужели и в этом случае нет ничего, что помогло бы обходится без создания такого количества оружия?»

И он подумал, что многие виды животных общаются на определенных частотах, а акустическими звуками, действительно, можно разрушать камни на суше и в воде, если использовать достаточно мощный и сфокусированный звуковой импульс.

Тогда и пришла ему в голову мысль, чтобы создать такую защиту, при которой вражеские железные птицы будут разворачиваться и лететь обратно. А ещё лучше — чтобы можно было перехватить само управление. Вот тогда, после отдыха всё и началось, началась работа над проектом. О котором он решил ничего не говорить, пока сам лично не убедится, что у него получилось нечто стоящее.

Гелиос — кто это? Или что это?

В лаборатории царила тайна. Холодный свет мониторов придавал лаборатории немного жути. Тусклое сияние, исходившее от светодиодных индикаторов на стойках с оборудованием, прекрасно вписывалось в общий пейзаж страшноватой и загадочной атмосферы.

Воздух был пропитан запахом пластмассы, металла, газа, машинного масла и медицинской процедурной — одновременно.

В центре этого технологического храма, на массивном постаменте из бронебойного стекла застыл он — железный орёл. Андрей дал имя, соответствующее его величественному виду — Гелиос. Но величественным был не только вид Гелиоса, но и то, что он должен был уметь делать.

Андрей отстранился от рабочего стола, где только что завершил финальную калибровку нейроинтерфейса. Его пальцы, слегка подрагивающие от усталости и нервного напряжения, зависли над клавиатурой.

Перед ним лежал последний компонент — тонкий, почти невесомый обруч из титанового сплава, усеянный тончайшими иглами-контактами. Это был не просто передатчик. Это был мост между двумя мирами: хрупкой органикой человеческого мозга и холодной, безупречной логикой цифрового разума, металла и биоматериалов для биороботов.

Годы работы, бессонные ночи, десятки неудачных экспериментов и сгоревших прототипов — всё свелось к этому моменту. Андрей не просто создал биоробота. Он создал сосуд для своего сознания, ума, мозга и своей души.

Он медленно подошёл к Гелиосу. Вблизи машина казалась ещё более величественной и пугающей. Перья из матового сплава были подогнаны так идеально, что не видно было ни единого шва.

Под ними угадывались приводы, готовые в любой миг привести в движение крылья. Но главным — были глаза. Два крупных объектива, прикрытых защитным стеклом, в которых сейчас отражался сам Андрей — усталый, взъерошенный человек в мятой футболке.

— Ну что, друг? — тихо произнёс он, коснувшись холодного крыла своего орла. — Пора нам стать единым целым.

Андрей надел обруч на голову. Иглы мягко, но уверенно вошли в кожу на висках и затылке, подключаясь к нейронным узлам. По телу пробежала волна холода, сменившаяся лёгким покалыванием. Он сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Мир погас.

Но через секунду вспыхнул снова. Это было похоже на пробуждение после долгого сна, но пробуждение не в собственном теле. Первое ощущение — невероятная лёгкость.

Не было тяжести собственных рук, не было ноющей боли в пояснице от долгого сидения за столом. Не было привычных тактильных ощущений кожи.

Вместо этого... была сталь. Андрей открыл глаза. Вернее, открыл глаза Гелиос. И мир изменился до неузнаваемости.

Картинка была кристально чистой, лишённой той лёгкой размытости по краям, которая свойственна человеческому зрению. Он видел каждую пылинку, танцующую в луче света от лампы на потолке.

Он видел текстуру бетонной стены в десяти метрах от себя с такой детализацией, будто находился в сантиметре от неё. Но, самое главное — это цвет.

Процессор Гелиоса обрабатывал визуальный спектр иначе. Красный цвет казался глубже, почти физически ощутимым, а ультрафиолетовый край спектра добавлял всему окружающему странное, мистическое свечение. Андрей видел то, что было скрыто от человеческих глаз — тепловое излучение приборов, тонкие электромагнитные поля вокруг кабелей.

Он попытался пошевелиться. В мозгу возник не мышечный импульс, а чистая команда: «Поднять правое крыло». И крыло поднялось. Плавно, беззвучно, с грацией живого существа. Андрей почувствовал работу приводов не как механический шум, а как вибрацию собственного тела. Это было его новое тело.

— Невероятно... — прошептал он своими человеческими губами, сидя в кресле, с проводами, окутавшими голову и шею.

«Состояние стабильное. Сенсорный ввод в норме», — голос в его голове не был звуком. Это была чистая мысль, лишённая интонаций и эмоций, но абсолютно чёткая и понятная. Это уже был голос Гелиоса.

— Ты... ты говоришь?! — мысленно спросил Андрей. Он был ошеломлён, это было полной неожиданностью.

«Я обрабатываю данные и передаю их в понятной для твоего сознания форме», — ответил орёл. «Я — это ты. Ты — это я».

— Это, как-то, немного пугает, — признался Андрей и по его телу пробежали мурашки.

«Страх — это биологическая реакция на неизвестность», — бесстрастно констатировал Гелиос. «Тебе нечего бояться. Я — это продолжение твоей воли».

Андрей мысленно сделал шаг вперёд. Лапы Гелиоса коснулись пола без единого звука. Он направил взгляд вверх. Потолок лаборатории казался теперь так близко... Он мог бы дотянуться до него клювом в один прыжок за долю секунды.

Эмоции захлестнули его двойным потоком. С одной стороны — чистый, детский восторг исследователя. Он сделал это! Он видит мир иначе! Он свободен от оков слабой плоти! С другой — первобытный ужас. Ощущение раздвоенности было пугающим, необычным, почти сверхъестественным. Хотя почему почти? Такого ещё никто не изобретал. Андрей фактически оцифровывал свой мозг в Гелиоса, но вместе с этим он находился с ним в постоянной синхронизации.

«Вдруг начнёт свой характер показывать и улетит? Где мне его искать? Хотя, что я туплю — я буду знать, где он. Но вдруг он не захочет возвращаться или ещё чего лучше — захочет стать самостоятельным. И почему эти мысли мне только сейчас приходят в голову?» — Андрей размышлял и, конечно — боялся всего того, что могло случится, если что-то пойдёт не так. А оно уже шло не так, как он предполагал. Но всё же, Андрей решил не останавливаться.

«Твои жизненные показатели нестабильны», — заметил Гелиос, считывая данные напрямую с человека. «Учащённый пульс, скачок адреналина».

— Я не знаю, кто я теперь! — мысль Андрея была окрашена паникой.

«Ты — Андрей», — ответил орёл с неожиданной мягкостью в цифровом голосе. «Просто теперь у тебя есть крылья». Андрею даже показалось, что Гелиос хихикнул.

Но простое объяснение Гелиоса и сила воли Андрея успокоили страх в душе.

Он подошёл к зеркальной панели на стене. Оттуда на него смотрел хищный стальной силуэт с горящими объективами глаз. Это был он. И это был не он.

Внезапно система выдала предупреждение: «Уровень синхронизации 98%. Критический порог интеграции нейронных связей достигнут».

Андрей замер. «Риск необратимой интеграции составляет 74%», — сообщил Гелиос. «Обратной дороги может не быть». Но Андрей лишь кивнул, он был готов к испытаниям.

Страх ледяной иглой кольнул где-то глубоко внутри человеческого сознания.

«Но возможности... возможности безграничны», — прошептал цифровой разум орла голосом самого Андрея. Любопытство было сильнее.