Марина Даркевич – Осенняя молния (страница 63)
— Вторая причина? — переспросила Ольга, вдруг поняв, что выбрала себе не самого лучшего союзника. — Вторая причина в том, что за задней стенкой этого гаража находится еще один бокс. И я очень серьезно подозреваю, что в нем происходит неладное…
Она резко повернулась к Таркевину:
— Марек, понимаете, это касается и меня лично.
Тот, кажется, понял.
— Вы что — хотите разобрать общую стенку и проникнуть в соседний гараж?
— В идеале, — натянуто улыбнулась Ольга, — мне бы хотелось именно этого.
— Что ж… — задумчиво проговорил Таркевин, поворачиваясь к Ольге спиной. — Пожалуй, мы можем что-то придумать.
Он произвел пару непонятых движений, а потом развернулся, сделал быстрый скачок в сторону Точиловой и прижал к ее лицу тряпку, остро пахнущую какой-то химией. Ольга взмахнула руками, надеясь отбить внезапное нападение, и даже вроде бы куда-то попала. Но через секунду ее руки ослабли, перед глазами появилась темная пелена, и Точилова словно провалилась в черную яму.
— Клим, — сказала Света, показывая коллеге оранжевые волоски искусственного меха. — Если это не вещдок, то ты — не мистер Вселенная по версии Интерпола!
— Твоя агентура работает, — согласился Столетов. — И даже очень неплохо. Но ты понимаешь, что именно сейчас почти невозможно направить туда людей. Все либо на задании, либо проверяют другие сигналы… Есть версия, что маньяк окопался на заводе, а жертв утаскивает на его территорию. Там несколько заброшенных цехов и корпусов. Площади нереально огромные. И что в них происходит, сейчас никто толком не знает…
— Убийца прячется в одном из гаражей.
— Если мы не найдем потрошителя в ближайшие дни, то будем вскрывать все боксы подряд… Но не сейчас. И только с разрешения прокуратуры, и только в присутствии владельцев.
— Не надо все подряд, Клим! Надо вскрыть сто тридцать четвертый!
— Это значит, надо брать Петровича с генератором. А Петрович болеет.
— Ты что, болгарку в руках никогда не держал, викинг?
— Болгарку — нет. Вот белорусок — бывало… Хороших и разных.
— Болтун. Я тебе серьезно говорю — нужно что-то делать. Не надо никаких болгарок. Возьмем обычный свертыш.
— Позвони пока своему агенту. Чем он занят?
— Сердцем чую, он сейчас в опасности, — проговорила Света, набирая номер Точиловой.
Мелодия мобильника доносилась словно из-под воды. Точилова попыталась дотянуться до сумочки, но ничего у нее не вышло. Руки почему-то не действовали. Да и тело казалось скованным. Ольга чувствовала себя словно после прыжка в воду с большой высоты, когда медленно поднимаешься к свету сквозь водяную толщу. Правда, дышать было можно. И на том спасибо. И даже глаза открыть…
Находилась Ольга в том же самом гараже, когда-то принадлежащем ей. Видимо, странный обморок длился не очень долго. Обморок? Как бы не так — ведь «почтмейстер» усыпил ее чем-то вроде эфира. Морщась от боли в висках, Ольга оглядела себя. Результат осмотра оказался весьма мрачным: женщина была посажена на стул — тяжелый, ибо сваренный из кусков металлических труб, — и привязана к нему скотчем. Плечи и грудь прижаты к спинке, бедра — к сиденью, каждая голень примотана к передней ножке. Руки надежно схвачены сзади, возможно, тем же скотчем… Ушел, наверное, целый рулон, подумала Ольга. Поразительно, конечно! Она искала союзника в поиске убийцы, а наткнулась на самого маньяка…
Точилова попыталась подпрыгнуть вместе со стулом. Он лишь неохотно покачнулся, ибо весил прилично. Откуда этот «железный трон» тут взялся? Ольга изо всех сил повернула шею в сторону двери гаража — заперта. И притом изнутри. Понятно. Вернее, непонятно. А где же «почтмейстер»? Но этот вопрос неглавный. Главный вопрос теперь звучит так: что ее, Ольгу, ждет в ближайшее время? И ответ на него вряд ли будет добрым…
В задней стенке гаража колыхнулась брезентовая завеса и оттуда появился Таркевин с табуреткой в руках. Убедившись в том, что Ольга пришла в себя, он подошел ближе, поставил табуретку в метре от нее, сел сам. Закурил, выпустил клуб дыма.
— Не хочешь ничего спросить? — произнес он.
— Я думаю, ты мне уже показал, что я хотела узнать. Проход между гаражами ты прорубил и без моего совета.
— Да.
— Что там?
— Ты это скоро узнаешь.
— Девушки?
— Они были там… Сейчас только то, что от них осталось.
— Понятно.
— Теперь твоя очередь.
— Но почему?
— Долго объяснять… Хотя, знаешь… Тебе, пожалуй, можно объяснить. Время пока есть… Нет, скажем по-другому. Время у тебя еще есть. Скоро оно для тебя станет другим. Очень долгим. Каждая минута за год будет идти.
Ольга сглотнула.
— Я тебя не боюсь, — сказала она, несмотря на то, что ощущала дикий страх.
Таркевин вздрогнул.
— Ты врешь, — сказал он.
— Нет. Это ты меня боишься, Таркевин. У таких как ты, страх перед женщинами на уровне рефлексов.
Марек вскочил, опрокинув табуретку и заорал:
— Что ты знаешь о страхе?! Ничего! Что ты знаешь об отчаянии? Тоже ничего? Ты, которая идет по жизни, просто беря от нее все!..
«Психопат», — с неожиданным спокойствием подумала Точилова.
— Это я беру от жизни все? Что за чушь? Я — обычная школьная учительница, с весьма небольшими запросами…
— Моя жена говорила о себе примерно то же. Да разве речь о материальном? Такие, как вы, забираете самое важное, что только есть в жизни — любовь, верность, преданность! Ты слышала, что это такое — «качели» при стрессе? Ты знаешь что бывает, когда подскакивает кортизол? Ты можешь себе представить состояние мужчины, который однажды случайно увидел, как его жена… Даже не просто трахается с другим… Когда она у него
— И ты за это ее убил?
— А что мне с ней оставалось делать? Мы с мамой заявили о ее исчезновении. Дело было еще в Омске… Ты знаешь, я ведь не всегда работал оператором на почте. Я, как и ты, человек образованный. К тому же у меня был неплохой бизнес. Из-за измены жены я потерял все.
— Какая глупость, Марек! Неужели нельзя было просто развестись?
— Я не собирался разводиться! Я хотел жить в любви и согласии с порядочной женщиной… а не шлюхой.
— Марек… А почему она изменила тебе? Ты не пробовал разобраться?
— А ты знаешь… Пробовал. И так анализировал, и этак. Читал сообщения на форумах от таких же, как я. Переписывался с другими женщинами. Кстати, женщины… вернее, бабы, буквально все, говорили одними и теми же словами, которые уже давно превратились в мем: сам виноват, потому что «пилбилвниманиянеуделял». Они обвиняли меня, даже не вникнув в обстоятельства. Но это бред! Во-первых, я не пью. Почти совсем. Пара бокалов хорошего вина в праздник — этого достаточно. Бить любимую женщину? Нонсенс. Хотя, сейчас думаю, надо было напомнить, кто в доме главный. Как насчет внимания? Все, что угодно. Концерты, театры… Встречи с друзьями. У нее был прекрасный вкус, мне даже нравилось ходить вместе с ней за покупками…
— А она
Таркевин от неожиданности выронил недокуренную сигарету.
— Что ты сказала?
— Что слышал. Могу повторить вопрос: она у тебя
— Что за дебильный вопрос?
— Это не дебильный вопрос. Ты что, не позволял ей этого делать?
— Сосать — это удел шлюх. Можно подумать, ты не в курсе. Не знаешь, что это своего рода лакмусовая бумажка на женскую распущенность?
— Марек, такое впечатление, что ты просидел в каком-то медвежьем углу последние двадцать или тридцать лет!
— При чем тут двадцать или тридцать лет? Хоть пятьсот. Хоть назад, хоть вперед. Если женщина сосет — она шлюха. Неважно, какой век на дворе — первый, пятнадцатый или двадцать пятый. Все остальное — от лукавого. Склонная к подобным… гм… изыскам баба определенно имеет слишком большой опыт ранних связей. Скорее всего беспорядочных. А значит, рано или поздно вернется к прежнему образу жизни… Ранние связи вообще опасная штука. Телегонию тоже нельзя сбрасывать со счетов.
— Телегония — это мистика и поповщина.
— Да ладно. Вспомни про удивительный эпизод из романа Ильфа и Петрова хотя бы.
— Не надо переносить на реальных людей описания собачек из художественной литературы. К тому же за собачками никто никогда не бегает и свечку рядом с ними не держит. В романах про Гарри Поттера происходят куда более удивительные вещи. Тоже будем примерять их на себя?.. Телегонию придумали ветреные жены, которые не предохранялись, гуляя в браке налево. И эта идея пришлась очень по душе их мужьям-рогоносцам, они обосновали и продолжают поддерживать псевдонаучную теорию… Тебе надо было обозначить приоритеты, прежде чем жениться.
— Моя жена оказалась девушкой. Девственницей. Кто ж знал, что уже через пару лет она кинется во все тяжкие?
— Девушка — это бутон. Ты в курсе, что бутон рано или поздно раскрывается, становясь красивым цветком? И что с ним надо обращаться несколько иначе, нежели с бутоном?
— По-твоему, баба-соска — это красивый цветок? Отличное сравнение!