Марина Дамич – Бывшие. Верни любовь! И кота не забудь (страница 3)
– Так кот или кактус? – я теряюсь.
– Кот Кактус. Зовут его так. А ты… что подумал?
Она бросает небрежный взгляд на кактус в моей подмышке. Затем на меня. Да-да! Зыркает на меня своими ореховыми глазищами и злится.
А я таю. Таю от Настеньки Снегиревой. Вот сам сейчас для нее котом и кактусом стану. Пусть только заберет меня с собой.
Я улыбаюсь, накидывая ей капюшон на голову.
– Сейчас, спасу тебя, кактуса и кота твоего, – обещаю. – А потом ты расскажешь мне, что тут за вечеринка у вас.
Хорошо, что я попал в эту цепочку событий в спортивной форме и в нескользящих кроссовках. Снова Настя смотрит на меня с надеждой, будто я супергерой, способный мир спасти. Ну или ее кота хотя бы. Я реально будто расширяюсь в плечах и у меня крылья за спиной вырастают. Вот только с ней я всегда такой. Всегда. Настюша моя. Аж глазам своим не верю!
– Мяу! – напоминает о себе кот. Да, надо бы поторопиться, а то моя снегурочка совсем околеет. Кот, кстати, не настолько идиот, чтобы забраться на самую верхнюю ветку. Напротив, сидит на нижней. А мне с моим ростом его достать еще проще. Это вон, Настя вечно дулась, когда я ее мелочью называл. Ну и ведь рост у нее нормальный, это я чего-то вымахал в детстве. Фиг знает, мать наверное чем-то подкармливала или тренер по баскетболу давал специальные упражнения для усиления роста. Но своим ростом я всегда доволен.
Я ловко взбираюсь на дерево – кроссы хорошо цепляются за заледеневшую кору. Держусь одной рукой за соседнюю ветку, а другой кота пытаюсь взять. Ух, жирдяй какой. Его попробуй ухвати. Только за пузико разве что.
– Мау, – обиженно говорит мне, будто мысли читает
– Послушай, дружище. Там Настя сейчас замерзнет нафиг, пока ты тут природу покоряешь.
И шипит еще, гадюка пушистая!
Надеясь на крепость ветки, за которую держусь, все же дотягиваюсь до котейки и удерживаю его в подмышке. Прыгаю с ним, как десантник на учениях. Кот от такой спасательной операции счастья не испытывает. Рвет своими когтями мой пуховый жилет. Вокруг летят перья и, зараза такая, он умудряется поцарапать меня через весь слой одежды.
– Мау!
– И правда Кактус, – стону от боли и пытаюсь снять с себя это чудовище. Ни в какую! Напротив, Настя тянет к нему руки, но кот с пристрастием залезает на меня еще выше по груди к плечу.
– Он очень милый и дружелюбный. Дай его сюда! – требует моя красавица. Ну, настоящая Настенька из «Морозко».
– Он прекрасно сам знает, где ему лучше, – протестую, обнимая котика. Пушистый Кактус орет мне в ухо. Свободной рукой хватаю ручку чемодана и тащу его по сугробам.
– Куда ты понес мой чемодан и кота? – возмущается она, держа кактус. Мы весьма колоритная парочка, ничего не могу сказать. Прохожие с любопытством оглядываются на нас. И это в Москве, где с трусами на голове ходить будешь, а никто не заметит.
– Оба твоих кактуса счастья от холода и снега особо не испытывают. А ты вообще сейчас околеешь. Пошли, давай, греться и чай пить, – безапелляционно заявляю. Это я умею. Спорить со мной? Бессмысленно.
Настя знает, что мне ничего не стоит посадить ее на чемодан и потащить их всех вместе, но все же жалеет то ли чемодан, то ли меня.
– Я просто подругу жду, – пытается оправдаться. Я же понимаю, что не спроста она тут в снегу с колючими созданиями и чемоданом отсиживается и слезы льет. Замужем же была. Я точно знаю. Я проверял. Наивный был, надеялся, что никого после меня полюбить не смогла.
Настя – и есть та самая девушка, единственная, которую я когда-либо любил. Десять лет назад расстались. Мне нужно было на несколько лет уехать в Питер на работу для старта карьеры. Я просил ее поехать со мной, но она отказалась и… я предложил нам расстаться, не веря в утопию отношений на расстоянии. Она согласилась. Мы разошлись без каких-либо упреков и… цивилизованно.
Это потом я волком скулил, проклиная себя и свой эгоизм. Вернулся спустя пять лет, а она уже счастлива замужем была за каким-то упырем. А я… женат на работе.
До сих пор расплачиваюсь за то, что не верил в нас.
Но тут… Просто кактус мне на голову! И если я не воспользуюсь своим шансом, который мне весьма благородно судьба подкидывает, то буду последним идиотом.
Глава 3. В главной роли… бывший! (Настя)
Нет, ну что за засада, простите? Это же просто невозможно.
– Миша, – требую я, требую! Больше блею, но у меня ещё и челюсть ходуном ходит, потому что замёрзла насмерть. Щёки заледенели, кактус, который в руках у меня, точно помер. Сколько я здесь, в парке, стою и рыдаю?
И вот тебе – Морозко. В главной роли Михаил Костров. Любовь всей моей жизни.
Но я не та самая Настенька, потому что – да, нет, та самая! Стою упираюсь и пытаюсь доказать что «не замёрзла, дедушка!», «тепло, аж горю!».
Твою мать… и правда горю!
Вот как увидела Мишу, так и перекрутило! Так нельзя! У меня же было всё хорошо. Размеренно. И инфаркт не грозил – а тут кардиология по мне плачет…
Тем временем, Миша с моим чемоданом и котом добирается до одного из боковых выходов из парка. А я всё стою в негодовании и убеждаю себя, что… да ничего!
– Настя! – хмурится Костров, видя, что я с места не двигаюсь. Стою, тоже хмурясь на него. Брови замерзают в положении «Анастасия Грозная». – Ты примёрзла к земле?
Совсем уже! Что за собственничество? Что за… вообще – верни мне кота!
– Миша, я правда…
– Я же сейчас и тебя в подмышку возьму, – угрожает он мне. – Выбирай – чемодан или ты?
Я фырчу недовольно, но котик мой орёт Мише на ухо, хотя и устроился у него под жилетом, который разодрал в прах и пух. Гусиный, вероятно.
– Снегирька, иди сюда, ну-ка!
Я вздрагиваю, потому что вот уж когда он меня так называл, мне всегда хотелось стукнуть его, а он меня ловил и… а дальше у меня сердце кульбиты творило, как сейчас, собственно, и делает. И мне на самом деле хочется его стукнуть, но упрямство – Настя! Что ты творишь? Миша делает шаг назад, и я припускаю к нему, потому что, точно знаю – потащит. Возьмет в подмышку и потащит, как неандерталец! Чтоб его в сугроб!
Идём мы совсем немного, в дом весь из себя крутецкий. Никогда не сомневалась, что Костров устроится хорошо – он талантливый, бойкий, у него такой тыл был. Родители прекрасные, мама и папа – с такими не пробиться просто невозможно. Они всегда такие дружные и безмерно Мишу поддерживали. Я в их семье себя чувствовала так хорошо, так… как своя.
– Только глянь! У тебя на щеках лёд, Насть! – возмущается мой провал этого дня номер семь, когда мы заходим в лифт. Стаскивает зубами перчатку и трогает пальцами мою щеку, а у меня уже и сердце остановилось! Ловите меня, сейчас свалюсь тут – никакие кардиологи не помогут. – А упиралась! Ледяная же! Заболеешь!
Он нагибается ко мне. Никак не отнимает руку.
Я смотрю на него, не моргая. В лифте места не хватает! Кактус еще и кот, жаждущий всех разодрать. И чемодан между мной и Мишей. Мне невыносимо душно. Нет. Жарко! Что там у меня замёрзнуть могло, когда я сейчас сгорю вся. И у меня только одна мысль – хочу поцеловать Мишу. Очень-очень хочу. Я соскучилась. Я так соскучилась. Невыносимо!
Тону, будто в лаве.
И даже ощущаю его горячее дыхание на коже, но лифт останавливается. Двери открываются, а у меня в голове мысль – вот бы он ко мне примёрз рукой этой, как когда металл на морозе лизнуть и…
– Пошли, – почему-то шепчет Костров. Я киваю. Но мы стоим и не шевелимся.
Двери решают, что мы не выходим и Мише приходится нажать на кнопку, чтобы двери не закрылись, оторвав всё же пальцы от моей щеки. Кот жалобно мяукает, а кактус:
– Ай, чёрт! – колет меня.
– Вот же, Настя, горе моё! – выдаёт мой спаситель, утягивает на лестничную клетку, потом к двери, заталкивает в квартиру.
Нет же! Квартира это вот у меня, а тут – я ошарашено замираю у двери.
– Настя, шаг вперёд, – в макушку командует мне Миша и я делаю этот шаг, как послушный солдатик. Стою и думаю, а может я тут это, как бы… вот же, чёрт!
Миша опускает на пол кота, снимает с себя жилет.
– Ну и ладно, – отчего-то говорит и кидает его на пол, а Кактус мой, дуралей, забирается внутрь, делает ещё пару зацепок и довольно устраивается в нём, только голова из прорезей для рук торчит.
Костров ухмыляется, а я всё никак не могу осознать, что вообще происходит. Свет, после щелчка выключателем, меня слепит, а Миша разувается и принимается за меня, пока я хлопаю глазами и трясусь от холода.
– Давай сюда, – отнимает у меня кактус, делает шаг и ставит его на комод, стоящий в прихожей.
Да это не прихожая – это половина моей квартиры, купленной на деньги от продажи маминой и ещё сверху немного из сбережений. Я всегда довольствовалась тем, что имею. Неважно, что вторичка, но я сделала дом уютным и… как оказалось, недостаточно. И меня было недостаточно? Хорошо, что я промёрзла и наревелась, потому что расплакаться от обиды просто не получается, но это и лишнее сейчас. Правда же. Куда?
– Настя, приём, Луна? – улыбается Миша, заглядывая мне в лицо. А я ловлю его взгляд, полный такого тепла, участия и… нет, Настя, нет, перестань! – Тебе надо в ванную, Насть, согреться, – предлагает мне бывший, снимая с меня пуховик. – Хоть обувь, что надо!
И он оценивает мои валенки.
– Давай я всё же пойду, – нелепо шепчу я. Мне стыдно его отвлекать. Будто я к президенту попала на приём с проблемами и своими кактусами, богинями плодородия и почившим Зигизмундом.