Марина Чернышева – Третья Сила (страница 11)

Джинн раздраженно зыркнул в мою сторону и скроил такую гримасу, что я уже подумал, что напрасно вообще затронул его: «не буди лихо, пока оно тихо», как говорится. Но он вдруг устремил взгляд поверх деревьев, туда, где вдалеке голубели в утреннем воздухе угрюмые скалы Разлучника, тяжело вздохнул, чуть ли не со всхлипом и заговорил:

— Про Разлучник есть много сказаний, легенд и просто сказок — уж больно он грандиозен и на кого-то давит своим величием, а у кого-то возбуждает интерес и будит фантазию. Кое-что из них — вымысел чистой воды, но есть и другие, которые просто старая-старая информация, сохранившаяся в форме сказаний.

Мне не хочется сейчас пересказывать легенды на тему его возникновения, а если говорить про то, как он мог образоваться в реальности, то скорее всего — это был мощнейший тектонический выброс, спровоцированный каким-то катаклизмом, или даже катастрофой космического масштаба…

Я уже знал, что Мерхаб ни какой-нибудь неграмотный «старик Хотаббыч», но все же такие слова как «тектонический выброс» и «катастрофа космического масштаба» не часто встречались в его лексиконе и я весь превратился в слух: порассуждать на научную тему, было даже интереснее, чем просто послушать легенды.

— Я знаю, что в глубокой древности, еще задолго до моего рождения, наш мир пережил ряд серьезных катаклизмов. На их счет были разные версии, от природного происхождения, до последствий магических войн неведомых цивилизаций. Не знаю кто прав, но вот что остается фактом: на протяжении веков, лик планеты менялся, менялись очертания материков, всплывали и тонули острова, возникали и разрушались архипелаги, но только одна особенность переходила из эпохи в эпоху — этот материк оставался самым большим на планете и его, почти на всем протяжении существования, всегда рассекал этот гигантский хребет. Понимаешь, что это значит?

С ответом спешить я не стал, а глубоко задумался. Вот что это может значить, если мыслить шире, исходя из масштабов цивилизации, а не отдельного индивидуума? Не знаю, нашел бы я ответ так быстро, не будь я по профессии археологом, но факт остается фактом, как любит повторять Мерхаб, догадка пришла мне в голову довольно быстро:

— Если бы я захотел оставить свой след в веках, захотел бы сохранить нечто важное, сокровищницу знаний и культуры, например, — начал я говорить медленно, будто ступая в темноте или по неверному льду, — то устроил бы хранилище именно там, где материк наиболее устойчив к разрушению… — Мерхаб смотрел на меня сосредоточено и испытующе, и я продолжил, — и думаю, что подобная мысль приходила кому-нибудь в каждой из погибших рас и исчезнувших цивилизаций…

Короткая, но яркая, как солнечный луч в грозовой туче, улыбка джинна стала мне наградой…

Глава восьмая, в которой герой доказывает, что есть нечто, что ничего не стоит, но крайне дорого ценится

Шел шестой или седьмой день настолько однообразного пути, что я сбился со счета. Эйфория и новизна первых дней пути прошли и постепенно накапливалось раздражение даже у меня, а если говорить про джинна, то он уже едва ли не капал ядом на дорогу. Пока правда, еще в переносном смысле, но если ничего не переменится, то не исключаю, что это случится и в прямом!

До чего же противное существо человек… эм-м… ну и джинн тоже! Вместо того, чтобы радоваться, что едем без происшествий, мы медленно, но верно зверели от рутины.

Довольно долго мы ехали по вполне приличной дороге, когда она практически уперлась в каменный завал. Почему «практически»? Да потому, что в этом месте когда-то сошел чудовищный камнепад и на сегодняшний день, в этом беспорядочном нагромождении громадных камней, была расчищена только довольно узенькая тропинка.

Не заглубляясь я подозрительно заглянул в эту каменную щель… Ничего себе дорожка! Мало того, что конные по ней могли ехать только по-одному всаднику в ряд, так еще при этом, беспорядочно сваленные по сторонам камни, местами нависали бы у них едва ли не над головой — если покатятся, так и не увернешься!

С другой стороны, вплотную к завалу, подступали стволы вековых деревьев обширного лесного массива, если судить по тому, что он уходил в сторону на сколько «хватало глаз», а «необширные» леса мне здесь еще не попадались. Заглубляясь в лес тоже уходила довольно широкая дорога, как подозреваю — обход камнепада, но она была подозрительно запущенной и, похоже, совсем не пользовалась спросом. Гм-м… Ну и в чем здесь подвох? Намного удлиняет путь? Не знаю, но спешить нам особо некуда и по мне, она все же предпочтительней того каменного лабиринта, что вел насквозь…

Джинн внимательно, но молча наблюдал за мной и заговорил только когда я уже было совсем собрался предложить объезд.

— Ну что, мой ученый друг? По твоему выразительному лицу я уже понял, что подсказал тебе здравый смысл, но это очень подходящий случай, чтобы испытать твою интуицию. Что подсказывает тебе она? Какой путь тут более опасен? — джинн смотрел на меня хитро прищурив левый глаз и кривя губы в своей коронной ехидной усмешке.

— Интуиция? Ну что ж… — и я добросовестно попытался разбудить свою интуицию.

Эта дама с трудом продрала заспанные глаза, заглянула в жуткую, каменную щель, зябко поежилась и безоговорочно ткнула пальцем в сторону лесной дороги. Я пожал плечами:

— В данном, конкретном случае, моя интуиция полностью согласна с моим здравым смыслом! — озвучил я джинну свой вердикт.

Он издевательски заржал, а потом сообщил делано-доверительным тоном:

— Я не очень высокого мнения о твоем здравом смысле, но выходит, что о твоей интуиции, я должен думать еще хуже! Безопаснее — тропинка! — выдал он свою точку зрения таким безапелляционным тоном, что чувство протеста и волна негодования затопили во мне всякое уважение к его способностям и я уже просто не мог подчиниться его авторитету!

— Я не ставлю под сомнение твои способности… В целом… Но в данном случае, думаю, что ты ошибаешься! — выделив голосом «в целом» и «в данном», ответил я так же с издевательски преувеличенным почтением.

Мерхаба мое упрямство взбесило не меньше, чем меня, только что, его пренебрежение. Ведь не первый же день знакомы и у него уже был повод проникнуться уважением если не к моим способностям, то хотя бы к человеческим качествам, но ведь нет! Мне снова и снова приходится доказывать, что я стою не так мало, как он себе воображает! Или ему бы хотелось…

Раздражительность и дурной нрав джинна то и дело «показывали зубки» и вызывали язвительные пикировки между нами. Возможно он уже жалел, что поддавшись чувству благодарности, взвалил на себя квест по моей адаптации, а возможно он просто развлекался таким образом за мой счет…

— Ну что же, раз ты так в себе уверен, то может и ответственность за последствия на себя возьмешь?

Подавил в себе раздражение Мерхаб и опять вернулся к своему язвительному тону. Ответственность? Вот же гад! "Весовые" категории-то у нас несравнимы и в случае ошибки я просто костей могу не собрать, тогда как ему, по большому счету, ничего и не угрожает. Но и терпеть его выпады мне изрядно надоело! А, была не была!

— Конечно, мой язвительный друг! Раз уж ты оставляешь выбор за мной, то будет справедливо и ответственность за этот выбор возложить на меня, — излишне многословно ответил я в его цветистой восточной манере.

Джинн только хмыкнул, пожал плечами и пробормотав:

— Да будет так, — первым направил своего коня на лесную дорогу.

***

…Мы ехали уже не менее получаса, когда по правую руку от нас открылась довольно большая поляна, похожая на след от давнего пожара, только — только, всего пару-тройку лет, как начавшего зарастать душистым разнотравьем. В глубине леса, с противоположной от нас стороны этой поляны, в данный момент раздавался нарастающий шум, как будто не особо заботясь о дороге, по лесу передвигалось какое-то очень крупное животное. Мерхаб искоса бросил на меня ехидный взгляд:

— Ну что ж? Кажется мы сейчас узнаем, по какой причине эта дорога совсем не пользуется популярностью! Ты готов, мой упрямый друг?

Я с напускным безразличием пожал плечами. «Угу… Узнаем… Но до чего же не хочется признавать его правоту! Впрочем, куда я спешу? Может еще и не придется!» Ждать, действительно, долго не пришлось: ломая довольно внушительный подлесок как человек ломал бы, скажем, речной тростник, взвалив на одно плечо внушительную дубину, вырезанную из цельного ствола уже не молодого дуба, а другой рукой игриво покачивая целую тушу крупного оленя, к нам приближался великан…

Увидев нас он остановился и издал угрожающий рык. «А владеет ли он человеческой речью?» — подумалось как-то отстранено и, наверное, запаздало? Но страха все равно почему-то не было от слова «совсем».

— Ну и как тебе «причинка»? Не маловата? — продолжал ехидничать мой спутник, — и что теперь говорит твоя интуиция?

А что интуиция? При появлении великана она ни мало не дернулась спокойно его разглядывая, а на замечание Мерхаба, только презрительно фыркнула. Ну вот сейчас и проверим, насколько я могу ей доверять в дальнейшем!

Не дожидаясь новых реплик вредного джинна я соскочил с коня и сделал навстречу великану несколько шагов, прикинув, однако, то безопасное расстояние, на котором он, при дурном раскладе, однозначно не достал бы меня своей дубиной.