Марина Бёрн – Так будет лучше (страница 2)
Не замечаю, как прилипаю к экрану. Да уж. Дурацкие вопросы, дурацкие ответы. Ясно одно – для Алекса я явно не девушка мечты. Он предпочитает блондинок, а у меня волосы русые. Ему нравятся высокие девушки, а мой рост едва дотягивает до ста шестидесяти семи сантиметров.
Мама нажимает на паузу, прерывая смех ведущего, и устремляет на меня пристальный взгляд.
– Не вздумай портить свои шикарные волосы ради него.
– Мама, он не мой,– возмущаюсь я, заправляя длинную прямую прядь за ухо. – И разумеется, я не собираюсь ничего делать с волосами.
– Правильно. У тебя красивый натуральный цвет. Никогда не понимала, почему блондинки так популярны.
– Ты же сама блондинка! – удивляюсь я.
– Ну я-то натуральная, – как ни в чём не бывало парирует мама. Само собой, это не так – подтвердит любой парикмахер. – А вообще знаешь, что я тебе скажу, доча?
Вопрос не требует ответа. Мама продолжает вещать наставническим тоном:
– Есть в счастливых отношениях один важный секрет. Запомни его. Потом ещё спасибо скажешь.
Закатываю глаза и тяжело вздыхаю. Мамины секреты страшно меня утомляют.
– В отношениях всегда должен любить мужчина. А женщина… Женщина только позволять себя любить. Понимаешь, о чём я?
– Мама, спустись на землю. У нас с Раменским нет и никогда не будет никаких отношений.
– Кто знает, доча. Ты у меня девушка видная. Хорошенькая, как и я в молодости. А этот твой Раменский не только тренер, но и мужчина. Правда, судя по интервью, не очень-то надежный. Ты и так уже совершила ошибку – увлеклась им раньше времени. Надо было действовать тоньше.
Откидываюсь на кресло и закрываю глаза. Спорить с мамой себе дороже, а потому самое время вспомнить, что я умею молчать. Мама не сдается:
– Посмотри на нас с папой. Мы вместе двадцать два года, а он меня до сих пор на руках носит.
– Хочешь сказать, что никогда не любила папу? – Чувствую болезненный укол в груди.
– Скажу, что позволяла твоему
– Да уж, мама. Всем советам совет.
– А вот сама потом поймешь, что я права. Надеюсь только, перед этим не набьешь много шишек, – мама подходит к ростовому напольному зеркалу, стоящему в углу комнаты, и внимательно себя осматривает. – Знаешь, сколько вокруг меня таких Раменских крутилось? Может, денег у них и поменьше было, а вот внешне один в один. А я выбрала папу.
– Как же папе повезло, – с легкой иронией произношу я. Мама ничего не замечает.
– Ладно, доча. Не засиживайся и ложись спать. Завтра тебе надо быть в форме.
Мама ещё несколько секунд любуется своим отражением, поворачивая голову то влево, то вправо, а затем покидает комнату. Провожаю её взглядом, в ту же секунду выбрасывая мудрые наставления из головы.
Как только дверь закрывается, беру со стола папку с документами и проверяю, всё ли положила. Документы – паспорт, полис, СНИЛС – на месте. Билеты на самолет до Сочи и обратно – есть. Бронь гостиницы – лежит. Подтверждение оплаты тренинга “Бог продаж: ступень первая” – тоже.
Ну и дорого же ты мне обходишься, Алекс Раменский! Но зато теперь я как никогда близка к тому, чтобы избавиться от любовного наваждения. Как там говорится? Пришел – увидел – разлюбил. Да-да. Каждый знает, что известные красавчики очаровательны лишь на публике, а в жизни – отвратительные и самовлюбленные типы. Судя по интервью, с Алексом будет та же история. И уже послезавтра я смогу убедиться в этом лично.
Тяжело вздыхаю и закрываю ноутбук. Переодевшись в пижаму, выключаю свет и забираюсь в кровать. Сердце стучит сильнее обычного. До встречи с Раменским остается один день, девять часов и пятьдесят три минуты.
Глава 2. Три укуса
Вылет назначен на два часа дня. Папа работает, хотя сегодня и воскресенье, а потому в аэропорт меня везет мама. Не теряя времени даром, снова учит жизни: выбирая наряд, нужно приоткрывать только одну часть тела – либо ноги, либо грудь, но ни в коем случае и то и то. Явно камень в мой огород, ведь сегодня на мне короткие льняные шорты с завышенной талией и свободный белый топ на тонких лямках. Интересно, если бы я в плюс тридцать надела водолазку, мама была бы довольна? Или сказала бы, что наряд не должен быть слишком обтягивающим? Продолжает нравоучения: ухажерам следует намекать, что отношения возможны, но никогда не позволять лишнего; целоваться разрешается не раньше второго свидания; в половые отношения сейчас вступать неразумно, ведь моя девственность – дополнительный козырь, который еще пригодится; и самое главное – необходимо держаться подальше от Раменского, потому что
К концу поездки хочется выскочить из машины, и как можно дольше не видеть маму. Слава богу, “Домодедово” уже близко. Прошу высадить меня у входа и ни в коем случае не провожать. Обещаю написать эсэмэску, как только сяду в самолет, и вторую, когда приземлюсь. Целую маму в щёку, она картинно вздыхает и обещает скучать.
Дальнейшие события развиваются без происшествий. На входе прохожу предварительный осмотр, регистрируюсь на рейс и сдаю багаж – благо, у меня только один чемодан, дорожную сумку беру с собой в качестве ручной клади. Затем направляюсь в “чистую” зону, где сотрудница проверяет посадочный талон и досматривает меня куда тщательнее, чем при входе. Предполетные манипуляции завершены, и я ломаю голову, чем заняться. До вылета остается полтора часа. В кафе идти особого желания нет, по магазинам шастать не хочется. Направляюсь в зону ожидания и заваливаюсь в кресло. Буквально на днях мне доставили мировой научный бестселлер на английском языке, приоткрывающий тайны работы “счастливого мозга”. Благодаря автору с мелодичным именем Лоретта Грацциано Бройнинг я теперь в курсе, за что отвечают серотонины, дофамины, окситоцины и эндорфины. Мне осталось прочитать страниц пятьдесят, и я буду знать всё про гормоны радости. Достаю книгу и погружаюсь в чтение.
Объявляют посадку. В зоне вылета скапливается толпа, а потому не тороплюсь вставать. Дочитываю оставшиеся страницы. Добравшись до последней строчки, обнаруживаю, что очередь рассосалась. Оформляюсь, прохожу по телетрапу на борт самолета, где меня приветствует улыбающаяся стюардесса.
Лайнер небольшой – по три сиденья слева и справа. Большинство пассажиров уже устроились. Проверяю посадочный талон и нахожу нужный ряд. Мое место посередине. Оцениваю обстановку: сиденье у прохода пока свободно, у окна расположилась молодая блондинка в очках, одетая в белоснежный спортивный костюм с карикатурно злобным смайликом на груди. Наряд моментально вызывает улыбку.
– Привет! Похоже, мы соседи, – говорю я.
– Супер, – что-то жуя, отвечает девушка. – Хочешь? Последний остался.
Протягивает пакет с мармеладом.
– Спасибо, я сыта.
– Вот ведь липкие мерзавцы. Не мишки, а прилипалы какие-то, – ворчит незнакомка. – Можешь мне помочь?
– Конечно.
– Открой сумку, плиз, у меня там салфетки влажные.
Делаю, как просит соседка. Она берёт из моих рук салфетку и старательно вытирает пальцы.
– Спасибо. А ведь сначала казались такими вкусными. Не стоило есть всю пачку.
Девушка заглядывает в пустой пакет, после чего сминает его и убирает в карман сумки. Вердикт незнакомки суров:
– Фу, гадость.
– Понятное дело. Это всё проделки дофамина, – говорю важным голосом, поскольку только что про это читала.
– Чего?
– Дофамина. Гормона радости.
– Я знаю, кто такой дофамин. Я про проделки не поняла.
– Не слышала про первые три укуса?
– Неа.
– Ученые доказали, что только первые три укуса дарят наслаждение. А если сделать десять, там уже радости никакой. Так, набивание живота.
– Шутишь? Хочешь сказать, что если передо мной будет лежать “Анна Павлова”… – соседка внимательно на меня смотрит и добавляет: – …Десерт такой.
– Понятно, что не балерина.
Хихикаем. Блондинка продолжает:
– Так вот. Ты утверждаешь, что если вот здесь, – девушка делает круговое движение кистью над коленями, – будет лежать “Павлова” – вся такая сладкая и аппетитная – я получу кайф, укусив её только трижды?
– Ну во-первых, не я утверждаю, а учёные. А во-вторых, кто тебя знает. Может ты два дня ничего не ела. Тогда и слона слопаешь с удовольствием, не то что “Павлову”.
Соседка смотрит на меня с подозрением. Поясняю мысль:
– Смысл ведь не в том, что ты не можешь съесть “Павлову” полностью, а в том, что истинный кайф будет только от первых трёх кусочков. Понимаешь?
– Когда речь идет о “Павловой” – нет.
– Ну хочешь, проверим опытным путем?