Марина Бёрн – Ещё не поздно (страница 11)
– Постой… Так ты… – Мозг работает с удвоенной силой. – Илья Весин?
– Он самый. – Подмигивает.
О-бал-деть!
То-то его лицо показалось мне знакомым.
Илья Весин – знаменитый основатель Runner, триатлонист, победитель российских и международных соревнований. Среди бегунов нет того, кто о нём бы не слышал. Даже у меня, не подписанной на аккаунт Ильи, в новостной ленте регулярно мелькает его фамилия.
– Похоже, теперь моя очередь удивляться.
Илья задорно подмигивает, затем что-то нажимает на спортивных часах, смотрит на экран и хмыкает.
– Десятка. Маловато, конечно. Но зато в хорошей компании.
Мы подходим к площади Сити.
– Ты ведь тоже из этих краёв? – Он кивает в сторону небоскрёбов.
– Из этих.
– Тогда мы точно ещё встретимся.
Илья чуть медлит, и мне уже кажется, что вот-вот попросит телефон или предложит вместе выпить кофе. Но он этого не делает.
– Что ж… Рад был знакомству, Мира.
– Взаимно.
– Следи за перчатками.
– Есть, император.
Он улыбается, шуточно отдаёт мне честь, и, свернув левее, направляется в свою «Империю».
Глава 8. Дурень
– Ты где пропадал? – недовольно выпаливаю в лицо влетевшему в лобби «Империи» Илье.
И пусть не делает вид, что мчался со всех ног. Не верю. Договорились же с ним на девять. В результате уже полчаса торчу на долбанном диване и любуюсь горшком с цветком. Тоже мне, гостеприимный хозяин.
– Я себе всю задницу отсидел.
– Виноват, Кир, – без нотки раскаяния выдаёт засранец. – Но в этот раз причина была.
– У тебя всегда причины. И половина из них в штанах.
Захлопываю ноутбук, складываю в портфель и поднимаюсь с дивана.
– В прошлый раз я пришёл вовремя.
Нормально вообще? Чуваку скоро тридцатник стукнет, немалой фирмой руководит, а в голове установки как у подростка. Не врубается, что вовремя надо приходить всегда, а не раз в десятилетие. Штрафы, что ли, за опоздание ввести?
– Я, может, любовь всей своей жизни встретил.
– Снова? – говорю со скепсисом. – А как же Ритуся? Леночка? Кто там ещё был за последние месяцы?
– Издевайся, издевайся. У самого бы язык отсох, если б её увидел.
– Не видел и не желаю. – Продолжаю злиться я.
– Спорим, что обалдеешь?
– С собой спорь, дурень.
Илья пропускает мои слова мимо ушей и игриво подмигивает девушке из консьерж-сервиса. Та заходится румянцем и нерешительно улыбается. Что там говорил этот однолюб – любовь всей своей жизни встретил? Ну-ну.
– Добегаешься ты, Илюха, со своими девицами. Мало не покажется.
– Чья бы корова мычала. Как там Яночка поживает?
Чтоб его. Нашёл о ком вспомнить. С б
– Показывай уже свои хоромы.
Стою у окна в полумраке и пялюсь с сорок второго этажа на скрученный лентой небоскрёб напротив. Настоящий кукольный дом, честное слово – люди шныряют туда-сюда, совершенно не заботясь, что их всем видно. Прямо как в Амстердаме – на окнах нет ни штор, ни занавесок. Вся жизнь напоказ.
– Ну что, впечатляет?
Илюха подходит ближе, быстрыми движениями вытирая волосы полотенцем.
– Не боишься полуголым щеголять? У вас же тут настоящее «за стеклом».
Оглядываю друга в спортивных штанах. Он только из душа и выглядит как каноничный герой-любовник.
– А чего мне стесняться? Это пусть другие волнуются. – Бросает мокрое полотенце на кресло. Подходит к окну, разводит руки и ноги морской звездой и издаёт дурацкий клич. – Эгегей, красавицы, вот он я! Любуйтесь!
– Сейчас подцепишь какого-нибудь вуайериста. – Ржу я, отходя от клоуна.
Приземляюсь на кожаный диван, стоящий рядом с окном.
– Лучше завидуй молча. – Плюхается в кресло напротив.
Внимательно осматриваю квартиру. Пусть обстановка и вопит, что здесь живёт холостяк, ремонт сделан качественно. Без всяких там декоративных штучек – всё чётко, по-мужски. Обшивка серая с контрастными светящимися вставками. Мягкая мебель грубая, кожаная. На второй уровень ведёт стальная лестница. И никаких лишних дверей – пространство свободное с выделенными зонами.
– Если по чесноку, здесь зачётно, – говорю искренне.
– Ну так а тебе что мешает? Я тут такие хаты видел – закачаешься.
– Муравейники – не моё. Скорее рак на горе свистнет, чем я поселюсь в Москва-Сити.
– Не зарекайся.
Спорить не хочу, а потому перевожу тему:
– Что ты решил по беговым часам? Будешь темой заниматься?
Беру с журнального столика минералку, откручиваю крышку и делаю глоток.
– Нет, – пару секунд спустя отвечает Ил. Наши взгляды встречаются. – И не надо кривиться. Если тебя слушать, так можно и не жить вовсе. Не все разделяют твой лошадиный девиз.
– Какой? – Зря я сделал глоток. Давлюсь водой.
– Работай, пока не сдохнешь. Ты ведь это проповедуешь? А я жить хочу, Кирюха. Жить! – Илья резко наклоняется в мою сторону и показательно бьёт себя по груди. – Понимаешь? Встать утром, заварить себе чашку кофе ароматного, к окну подойти, вдохнуть полной грудью, да рассвет встретить. И чтобы красивая женщина в постели лежала. А может, даже… жена.
– С твоими аппетитами жена у тебя в гареме жить будет. – Из меня сочится сарказм. Потому что любови у Илюхи случаются раз в квартал. Всегда пламенные и на веки вечные. Башку в момент сносит, и к ногам очередной музы ложится всё. Обидно, чёрт побери, что из-за бестолковых фантазий Илья сливает такую возможность.
– Да иди ты…
– Короче, устал я тебя убеждать. Повторяю в последний раз. Лебедев скоро просечёт тему, и тогда кофе свой будешь со слезами глотать. Сейчас у тебя база есть, комьюнити. Аудитория в рот заглядывает. Только и ждёт, когда ты наконец им что-то полезное предложить сподобишься.
– Давай начистоту. Может, тема и хороша, но если я с ней заморочусь, то света божьего видеть не буду. Какой там бег? Забыть о нём придётся! Расширение всё моё время сожрёт. А я так больше не хочу. – Илья смотрит на панораму вечерней Москвы. – Помнишь притчу про рыбака и бизнесмена? Где рыбака его славная жизнь устраивала, а бизнесмен ему всё правду свою гнал – что пахать надо как не в себя... Так вот. Я – тот самый рыбак, Кир. Мне достаточно того, что есть. А большего и не надо.
– У нас не тот бизнес, Илюха, в котором можно на месте стоять и рыбачить. Ты же спортсмен, понимать должен. Продолжишь в том же духе, будешь плестись в хвосте.
– Хватит уже давить на меня.
– Как знаешь. Я как лучше хочу.