Марина Бойко – Супермама для вишенки (страница 25)
- Да я его пристрелю! – возмущается Света, встает со стула и обнимает Нату. Я присоединяюсь к поздравлениям. В просторном зале, перед высокими зеркалами мы стоим втроем, обнимаемся, целуемся. На глазах у Натки выступают слезы. Когда в зал заходит наш парикмахер, сначала не понимает, что происходит. А мы так рады, так, что готовы целовать и обнимать даже ее.
После сообщения Наты, нам было не до стрижки.
Света начинает обдумывать, кто станет крестной. Выдвигает свою кандидатуру. Я рассказываю, что видела красивые детские кроватки в ЦУМе, когда мы ездили с Варюшей покупать ей куклу.
Рассказываю девочкам, что Юдину уже вставили новый зуб и в планах - скорая выписка. А Стас… До сих пор приезжает ко мне на работу, чтобы подбросить до дома или посидеть в кафешке вспомнить старые времена. Однажды он мне тонко намекнул, что его предложение о руки и сердца до сих пор остается в силе.
Сейчас много времени уделяю Варе. Девочка с нетерпением ждет, когда выпишут папу, рисует ему рисунки, а Игоревна утверждает, что за последнее время Варюша изменилась. Она чаще улыбается, чаще слышен ее озорной, детский смех.
С Варей мы гуляем в парке, ходим на детскую площадку, недавно ездили в развлекательный центр. За короткое время я успела не только привязаться к девочке, я успела изучить, что она любит на завтрак, какими игрушками играет чаще всего.
Знаю, что она любит блинчики, со сгущенкой, любит рисовать красками, переодевать кукол и делать им прически.
Сегодня после парикмахерской я планировала поехать к Юдину и сообщить радостную новость. Конфликт с Лисицыным – улажен. Не могу сказать, что с моей помощью. Скорее всего без моей. Но зато у меня теперь появился еще один ученик, который с заинтересованным лицом слушает про квадратные уравнения. Потому что я ему про них рассказывала днями и ночами.
Лисицын-младший осознал свою вину, извинился перед девочкой и ее родителями. Большим коллективом нашей школы было решено на первый раз его простить.
С новой прической и в хорошем настроении еду к Юдину.
Юдин шутить он не перестал, особенно, когда ему вставили зуб. Болтать без умолку – это его личное кредо. Скорей всего благодаря тому, что у него так неплохо подвешен язык – его и взяли на телевидение.
- Крассоткина, отодвинься от меня подальше, - сердито говорит он, когда я сажусь рядом с ним на застеленной кровати. На нем серая футболка, волосы взъерошены. Он выдвинул перегипсованную до колена ногу вперед и сложил руки перед собой. Старается не смотреть на меня, но я замечаю, как его глаза блестят. Даже не блестят… В его глазах взрываются самые настоящие фейерверки.
- Это почему? – с интересом спрашиваю.
- Потому что когда ты сидишь рядом у меня появляется мысль о продолжении рода.
Я неохотно встаю с кровати, начинаю суетиться. Вешаю его смятую кофту на стул, убираю пустые пакеты с тумбочки. И совершенно не замечаю, как он тихо приподнимается. Поворачиваюсь к нему лицом, вздрагиваю и замираю. Он осторожно обхватывает своими ладонями мое лицо. Наклоняется, я прикрываю глаза. Его губы соприкасаются с моими. Он жадно целует меня. Губы, шею. Чувствую, как пуговицы на моей белой рубашке трещат по швам.
Отвечаю на страстный поцелуй, от которого у меня захватывает дух, перекрывает дыхание, горит внутри все так. Еще немного и я сдамся. Окончательно. Накипело, сорвалась…
Не знаю, как мне это удается, собираю волю в кулак и вырываюсь из его приятных объятий.
- Нет! Нельзя.
- Монашка что ли? – облизывает свои влажные губы. Смотрит на меня с большим недоумением, облокотившись на стену.
- Да иди ты! – быстро застегиваю блузу и удивляюсь, как ему удалось, так ловко расстегнуть пуговицы.
Вылетаю из его палаты почти на крыльях. Бегу по коридору, волосы назад. Крепко сжимаю сумку в руках, щурюсь от солнечного света, падающего в широкие больничные окна. Я счастлива! Я просто счасли-и-и-ва!
Глава 37
В глазах туман. Сердце бешено колотится в груди. Я не могу объяснить, что со мной происходит. Это не поддается никаким законам математики. Никакому логическому объяснению. Как не стараюсь, никак не могу взять себя в руки. Тут даже наоборот. Хочется улыбаться, но боюсь окружающее такое поведение могут расценить, как не совсем адекватное.
Быстро иду, не замечая никого и ничего вокруг. Спотыкаюсь на ровном месте и подворачиваю ногу. Не дает мне упасть мужчина в белом халате. Он подхватывает меня. Смотрю на него, говорю спасибо и вспоминаю, что я его уже где-то видела.
- Если вы так будете бегать по коридорам, то я вынужден поселить вас в одной палате с вашим мужем. И наложить гипс на обе ноги.
- Мужем? Ах, да… Было бы неплохо, - отвечаю и не понимаю, почему он считает что Юдин мой муж. Не спорю, не сопротивляюсь. Вспоминаю, где мы могли встречаться. Точно! Он заходил в палату Глеба.
Доктор со стетоскопом на шее усаживает меня на стул. Интересуется все ли со мной хорошо, киваю ему в ответ.
- Да, все прекрасно, беспокоится не о чем, - натянуто улыбаюсь и чувствую, как потихоньку мою лодыжку отпускает.
Он желает мне на прощанье удачи и скрывается в темном коридоре.
Нет! Так не должно быть. Я же его видеть не могла. Слышать. А сейчас все дороги ведут только к нему одному. В его палату. Да, что там дороги. Даже его лечащий доктор считает, что он мой муж. Даже думать, не хочу, почему он так считает…
Вспоминаю, как целуется Глеб и по моему телу пробегает табун мурашек.
Ох, этот момент лучше не вспоминать. Сразу хочется вернуться к нему и продолжить наш так сказать: разговор. Почему я ответила на его поцелуй? Кажется, меня занесло. Так далеко занесло, что выбраться из этого лабиринта – просто невозможно. Да и не хочу я! Хочу снова чувствовать привкус его губ.
Сначала я сижу, смотрю, как туда-сюда ходят женщины в белых коротеньких халатиках, как мимо меня в инвалидной коляске проезжает пожилой мужчина, интенсивно прокручивая руками большие колеса.
Почему так случилось? Почему именно так? Хотя теперь, какое это имеет значение. От любви не уйти, не сбежать даже через десять, пятнадцать лет. У любви нет времени. Любовь – это навсегда.
Я не успела доехать домой, как мне позвонил Глеб.
Быстро снимаю трубку. Словно ждала его звонка целую вечность. Он рассказывает, что мои губы нежные, как розовый зефир и что он не смог меня догнать на костылях, как бы не пытался.
Потом болтаем ни о чем. Я пропускаю мимо ушей его колкости в свой адрес. Замечаю, что он пытается сгладить углы и его шутки уже звучат не так, как прежде. Теплее, приятней что ли. А может я так хочу. Чтобы они так звучали.
А потом мы вспоминаем школьные годы. Вспоминаем, как ходили в поход, как купались в речке. Как Юдин пожертвовал своими кедами сорок первого размера, потому что идти босиком по раскаленному асфальту мне было невероятно сложно. Можно сказать, он тогда меня спас. Еще немного мои пятки точно задымились.
Он рассказывает, как после армии поступил в университет. С одногрупником они ходили в театральный кружок, а потом сами ставили сценки. И однажды такую сценку увидел режиссер одной известной телепередачи. Судьба Юдина была решена. Слава, успех, женщины. Потом родилась Варя и он решил, что больше никогда не женится. Хотя теперь, его жизнь круто изменилась, и он хочет взять свои слова обратно.
- Крассоткина, ты зараза такая, ты что сделала со мной? Заколдовала? – раздается его уверенный голос в трубке телефона.
- Загипнотизировала. Теперь буду делать с тобой все, что захочу.
- Я готов детка! С тобой готов на все! – восклицает, а затем громко смеется в трубку. – Крассоткина - ты классная. Нет, не руководительница, как женщина.
- Скорей всего, против нее -сопротивление бесполезно.
Мы еще долго болтаем и время за разговором бежит. А мне еще нужно ехать к Варюше.
Как обычно в четыре часа тридцать минут у нас с Варюшей запланирован урок. Я стараюсь приходить раньше. Тем более Игоревна сегодня собралась готовить баранину, запеченную с картофелем. По ее утверждению, это блюдо просто обожает Глеб Борисович. Я с удовольствием согласилась ей помочь.
А еще перед занятием мы любим с Варей поболтать. Всегда рассказываем друг другу, как прошел день или пьем с Игоревной ароматный чай на кухне и придумываем какие-нибудь интересные истории. К примеру, что было бы с Красной шапочкой, если бы ей не встретился на пути серый волк.
В общем, я всегда стараюсь приходить раньше. Хотя бы потому что мне самой хочется больше проводить времени с девочкой.
Было открыто. Я по привычке зашла, так как Игоревна перед моим приходом всегда открывает двери.
- Варюша! Я пришла, - кричу. Вешаю пальто. Удивляюсь, почему никого нет. Обычно Варя всегда меня встречает. С новым рисунком или очередной фигуркой из пластилина. Может снова приболела.
Ищу глазами свои пушистые тапочки, но не нахожу. Думаю, что нужно снова вызвать девочке врача и еще сходить к ЛОРу. Думаю, думаю и совершенно не замечаю, как в гостиной появляется женщина.
Я вижу ее впервые. У нее длинные стройные ноги, объёмная грудь третьего, а может четвертого размера. Тонкая талия, выразительные глаза, белоснежная улыбка и густые длинные волосы цвета спелой пшеницы.
Мы стоим в метре друг от друга. Замечаю, что на ней мои тапки. Точнее не мои. Я не знаю чьи они. Я просто взяла их с полки и надела. До этого они просто пылились.