Марина Бондаренко – Чужие дети (страница 3)

— А сколько ты забрал?

— Пять. А одно потерял.

— Кому не досталось-то? Тебе?

— Мне.

—Тагадам! — таинственным жестом фокусника Юля достала из сумки чупа-чупс, полученный в магазине на сдачу, и торжественно протянула его мальчику. От неожиданности он весело засмеялся, и, повеселев, засунул леденец в рот:

— А тебя как зовут?

— Меня — Юля. А тебя? Почему ты Шуба?

— А меня маленького, завернутого в женскую шубу, в детдом подбросили, вот и прилипло. А так я Ваня.

— Ну, будем знакомы, Ваня! — она нежно пожала протянутую ей шершавую от цыпок ладошку.

— Ну, мне пора, пока не хватились. Опять орать начнут, — посетовал мальчик, вставая на ноги.

— Ну, беги скорей! Рада знакомству! — вслед сверкающему пятками Ване, убегающему вдоль берега, крикнула Юля.

Глава 4

Макс попросился в Завьялово сам. Все, что касается детского дома, задевало его за живое. Несколько лет назад, будучи еще оперативником, он участвовал в операции по задержанию убийцы, в результате которой остался без родителей маленький мальчик, сын пострадавшей. Этот отчаянный взгляд пятилетнего малыша, полный ужаса и слез, навсегда врезался в память офицера. Мальчишку тогда определили в детский дом, а Макс стал часто его навещать. Со временем они сильно привязались друг к другу. Макс, как воскресный папа, каждые выходные ездил в детский дом. Если была возможность, он забирал ребенка, и они гуляли по городу, ходили в кино, в парк на аттракционы, или в холостяцкой квартире Макса готовили и весело уплетали обед и играли в приставку. Теперь Павлику уже одиннадцать. Как непросто детям в детском доме, Макс знал не понаслышке. Поэтому, когда возникла необходимость ехать в Завьялово, где детдомовцы периодически пропадали, а теперь еще двое разбились, упав с церковной колокольни — он вызвался первым.

— Макс, там дети, понимаешь? Местные буксуют, поэтому вся надежда на тебя! — напутствовал его Михалыч. — Даю тебе две, максимум три недели.

— Есть, товарищ полковник! — ответил Макс начальнику следственного комитета, а по совместительству — старому товарищу и наставнику.

— Добро! — полковник похлопал его по плечу, — звони мне напрямую.

По дороге у Макса сломалась машина, его верный «Саня», а по паспорту «Nissan X-trail», который никогда раньше его не подводил. А тут, когда осталось до места каких-то пятнадцать километров, после заправки «Саня» взбрыкнул: не захотел заводиться, мигая гирляндой и ошибкой на дисплее. Заниматься ремонтом не было времени, поэтому Макс набрал начальника Завьяловского отдела полиции и объяснил ситуацию. Тот предложил выслать за ним свою служебную машину, но Макс тормознул автобус и благополучно добрался до места сам.

В отделе его встретили доброжелательно. Начальник поселкового отдела полиции, майор Вениамин Ильич Дуб, был крепким, приземистым мужиком лет сорока пяти. Мешки под глазами на полноватом лице выдавали в нем любителя ежедневно снимать стресс одной, да что там — пятью рюмочками коньяка. Он излишне суетился, постоянно промакивая носовым платком потную лысину.

— Товарищ майор, очень рады вас приветствовать! — подобострастно обратился он к Максу. — Положение, как вы понимаете, серьезное, а кадры в селе — сами знаете какие. Так что без вас никак! — не переставая, говорил он, семеня по коридору, едва успевая за широко шагающим Максом. — Вашу машину скоро пригонят, починим. Я распорядился подготовить вам служебную квартиру, вот ключи. Вы отдохнете с дороги или как?

— Я бы бросил вещи, пообедал, и готов через час приступить к работе.

— Если не побрезгуете, мы вам накрыли обед в вашем кабинете! Дашенька вас обслужит — он открыл дверь в небольшой рабочий кабинет, где на столе был накрыт обед по всем правилам начальственного гостеприимства. У стола навытяжку в погонах старшего сержанта полиции стояла субтильная девушка в белом фартучке, повязанном на форменную юбку.

— За отдельный кабинет спасибо! За обед тоже, очень кстати! Только спиртное уберите — не пью.

Полковник, взяв водку, ром и коньяк подмышку, поспешил ретироваться.

— Я совещание назначу на 15.00, — закрывая дверь, и, чуть не выронив бутылки, добавил он. — Приятного аппетита!

Выйдя в коридор, майор Дуб нахмурился. Он быстро прошел к своему кабинету, поставил бутылки в сейф, достал оттуда початую бутылку вискаря, бросил взгляд на дверь и, отвернувшись к окну, жадно, прямо из горлышка сделал несколько больших глотков. После этого достал из ящика стола спрей от запаха изо рта, и щедро несколько раз пшикнул себе в рот мятный освежитель.

Макс оглядел накрытый в кабинете стол, потирая руки, уселся, развернул белую салфетку и положил ее на колени:

— Даша, присаживайтесь, пообедайте со мной, одному как-то не комильфо.

Щеки девушки залились румянцем.

— Нам не положено, товарищ майор, — несмело сказала она.

— Что не положено? Обедать не положено? Тогда я, как старший по званию, приказываю вам сесть за стол и … ну хотя бы чай попить, — и он пододвинул ближе к ней корзинку с румяными пирожками.

— Ой, а эти пирожки я испекла, специально для вас! Тут есть с капустой и грибами, очень вкусные, а вот эти с черной смородиной, сладенькие, — наконец, успокоившись, вымолвила девушка, наливая себе чай и устраиваясь поудобнее на стуле напротив Макса, который за обе щеки уплетал ароматный густой борщ со сметаной, хрустя чесночными гренками.

— А вы чем тут занимаетесь? Рассказывайте! — Макс наколол на вилку кусочек жирной селедочки, щедро сдобренной маслом и посыпанной кольцами лука.

— Я? — Даша опять сильно покраснела. — Я инспектор по делам несовершеннолетних и еще в отделе кадров. И секретарь у Вениамина Ильича.

— О как! И швец, и жнец, и на дуде игрец?

— Ну да, народу не хватает, вот и приходится.

— Ну, расскажите мне, что тут у вас случилось? Плохи ваши дела у несовершеннолетних? Детдом вы курируете? — Макс внимательно наблюдал за Дашей, он видел, как она сильно волнуется.

— Курирую, конечно. Ну что. Началось все в ноябре прошлого года, пропал детдомовец Петя Казак. Так и не нашли, решили, что сбежал. Потом месяц назад убили Александру Безроднову, ее нашли в фотоателье — десять ножевых в спину. Убийцу пока тоже… не нашли. И вот неделю назад этот случай — суицид, двое, Вялых и Новикова, разбились, прыгнули с колокольни, а там сорок метров.

— Суицид?— переспросил Макс.

— Похоже, — растерянным тоном добавила Даша.

— Вот такие хреновые у ваших несовершеннолетних, значит, делааа, — подытожил рассказ Макс.

Даша зарделась, а майор приступил к тарелке с пюре с сочной мясной котлетой. Пока он доедал вкусный обед, они еще поболтали о погоде, о местных достопримечательностях, и, допивая чай, он сказал:

— Спасибо за обед! Вкуснее в жизни не ел! За пирожки со смородиной пять с плюсом! А теперь, когда уберешь тут все, скажи Дубу, чтобы дела мне принесли, до совещания хочу начать знакомиться.

Даша кивнула, и, вскочив с места, стала быстро ставить посуду на разнос с инвентарным номером.

Глава 5

Завьяловский детский дом с незапамятных времен занимал старинный особняк местного богатея — купца Ремезова. Дворец, имеющий статус культурного наследия, величаво красовался в центре села в парковой зоне, окруженный вековой памятью и современным забором из сетки-рабицы, который Евгения Николаевна, директорствовавшая там уже как четверть века, в прошлом году выбила у местной администрации. Руководить детским домом сложно, а детским домом в селе - сложно вдвойне! Детей больше ста человек из всей области. Все дети такие разные и такие похожие своими сложными судьбами. Педагогический коллектив все время обновляется - не каждый тут выдерживает. С финансированием совсем печально - приходится каждую копейку выбивать с боем! Каждый шаг в ремонте здания нужно согласовывать во всевозможных инстанциях — «культурное наследие», мать его! А о проверках говорить тошно! Только ленивый не проверяет детский дом! И как тут не крутиться? Как спонсоров не доить? Как конвертики в карманы не совать?

У Евгении Николаевны была давняя мечта — с того самого момента, когда двадцать с лишним лет назад она впервые пристегнула на свою грудь бейдж «Директор ГОУ «Завьяловский детский дом» — она хотела славы! Она мечтала доказать всем, кто в нее не верил, что она сможет! Мечтала вывести детдом в лидеры, стать лучшей! Поэтому руководила жестко. Ей нужны были грамоты и медали, кубки и дипломы! Их она развешивала на стендах в коридорах, а самые значимые — в своем кабинете! Ими она трясла в кабинетах, выбивая очередные дотации. Дети и педагоги, добивающиеся высших результатов, пользовались у нее особой любовью. Остальных она игнорировала, не замечала, мол, не приносишь пользу — не путайся под ногами. А контингент в детдоме, как известно, проблемный. Способных на достижения по пальцам пересчитать. Вот и раскололся детдом на две части — «элита», так сказать, любимчики, и вся остальная «серая масса», которые выживают, как могут, перенимая навыки и повадки у старшаков, и которые давно уже нашли способ выбираться через сетку-рабицу на свободу и заниматься чем душе угодно. Понятно, что «серая масса», мягко говоря, недолюбливала успешных, не столько завидовала, сколько злилась за их везение и особое внимание взрослых.

Если случались неприятности, и кто-то из детдомовцев попадал в передрягу и оказывался в полиции, вопрос быстро закрывал Венечка. Еще бы! Какой муж не поможет жене?! Даром, что ли, она с молодости тянет этот безвольный, пугливый балласт! Да кем бы он был, если б не ее связи! Так бы и ходил в участковых. А с ней рядом до начальника поселкового отдела полиции дослужился! Вот и теперь он допустил, что на разборки прислали следователя из столицы. Тряпка!