Марина Бонд – Иные (страница 8)
Инна тут же обошла моц и встала по другую сторону.
– Не обольщайся!
Присмотревшись, она отметила, что он стал гораздо лучше выглядеть: волосы отросли, приоделся, приосанился, но, самое главное, исчезла затравленность из его глаз, появилась смелость в развороте плеч. Он словно встал с колен. Что ж, приятно видеть, что человек оказался сильнее системы, которая его так и не сломила.
– Значит, слыть кобёлом не так позорно, как сломать стойку, что твой мужик гниет на нарах?
Инна поморщилась.
– Оставь свои зоновские словечки в прошлом. Тут так не выражаются, – как маленького, отчитала его.
Захар усмехнулся: неужто оскорбил ее тонкую душевную организацию?
– Говорят, можно вывести человека из зоны, но трудно убрать зону из человека.
– Это не про тебя, – уверенно сказала Инна.
– Отчего же? – поднял бровь.
– Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу тебе, кто ты, – улыбнувшись, мягко пожурила его, перекроив поговорку про друга.
Захар залип: контур мягких губ сложился в красивую улыбку, большущие глаза смотрят открыто и внимательно, смешно торчащие в разные стороны волосы добавляют ее образу какого-то озорства. Невысокая, но ноги длинные, иначе бы до земли с седла не достала. Правда, прикид на ней как с чужого плеча: необъятная толстовка темно-синего цвета достигает середины бедра и почти полностью скрывает кисти рук, непонятные черные шаровары абсолютно скрывают очертания ног. И все же миловидная, тут не поспоришь.
– Так что там насчет твоего хахаля? – вернулся к вопросу, с которого девчонка так ловко спрыгнула.
Ему приспичило добиться от нее правды. Она склонила голову набок, испытующе прожигая его взглядом, в руках нервно теребила свой телефон, словно никак не могла решиться на ответственный поступок. Закусила губу, нахмурилась, а потом выдала как на духу:
– Он… мой брат!
Ну и ну!
– Погоди! – он даже головой помотал, отрицая только что услышанное. – Тебя бы не взяли туда даже толчки драить!
– Никто не знает. По документам мы чужие люди друг другу. Это… темная история.
– И типа ни разу к нему не приезжала? В журнале учета посетителей наверняка стоит запись, и не одна.
– Это могла быть внучатая племянница двоюродной бабушки его однокурсника, который сам не смог приехать и попросил ее вместо себя отвезти передачку. Сердобольная натура последней была возмущена отсутствием элементарного образования и взялась это исправить.
– Это несколько раз однокурсник не смог приехать? – с сомнением протянул Зак.
Инна пожала плечами:
– Думаешь, многие дожидаются своих друзей с зоны? Есть и такие, которые постепенно прекращают поддерживать связь, когда человек еще отбывает срок наказания.
– Все продумала, значит…
Дела… Девчонка сумела удивить! Брат… Тогда понятны все ее слезы и переживания. Ну, еще бы! Тогда, выходит, она свободна? Или все-таки лесбуха? Пока он сомнительно оглядывал ее причудливый образ, зазвонил телефон.
– Извини, мне звонят, – намекнула она, что разговор секретный.
Он кивнул, пропустив замечание мимо ушей, погрузившись в свои мысли. Тогда девушка, недовольно клацнув языком, сама отошла на почтительное расстояние, на ходу отвечая на звонок. Когда она возвращалась к мотоциклу с намерением уехать на встречу к Ирине, которая и звонила, парень все еще стоял на том же месте, навалившись бедром на мотоцикл, – как еще не уронил! – зацепившись большими пальцами рук за карманы джинсов, и через прищур внимательно, даже слишком, следил за ней. У Инны закралось нехорошее предчувствие.
– Ты же интересовался насчет нас с Яном ради праздного любопытства? – на всякий случай уточнила она.
– Я похож на стукача? – с угрозой произнес он.
– Нет, – качнула головой, а рука непроизвольно потянулась к ножу, припрятанному, как всегда, за поясом.
Потом успокоила сама себя: не станет он поднимать бучу с ровного места. Тем более он тут новичок, и в случае чего мотобратья вступятся за Инну, которая в теме уже лет шесть.
– Мне пора.
Надела куртку, шлем, перчатки. Завела мотоцикл и под ровное урчание мотора плавно поехала.
Глава 11
– Что с тобой произошло, Инна? Твое нервное, перевозбужденное состояние видно невооруженным глазом. Ты
Они вели знакомство еще со школы, потом их дорожки разошлись: Инна по своему внутреннему кодексу чести вынужденно поступила зубрить правовое дело, Ирина, повинуясь велению сердца, с головой окунулась в необъятные глубины психологии. По окончании вуза она нашла в Инне идеальный объект для оттачивания приобретенных знаний и навыков. Вот уже не один год они встречались как доктор и пациент раз в месяц, а как подруги – гораздо чаще.
Ирина права: докторам нельзя врать или недоговаривать. По этой причине она потоком членораздельных слов, сбивчивых фраз и сумбурных мыслей «вылила» на Ирину все свои страхи и переживания за этот вечер – самый яркий по эмоциональной нагрузке за весь прошедший месяц.
– … и почему он ошивался на Грязной? Он не был похож на случайного залетного. Неужели он?.. Не может быть!.. – она обалдело воззрилась на подругу, только что осененная своей собственной догадкой.
Спокойные умные голубые глаза Ирины улавливали каждый жест, цепкий ум предугадывал еще не высказанную мысль и выстраивал логическое заключение ее поступкам.
– Тебе хочется верить, что он – мотоциклист, такой же, как ты. Этим фактом вы «роднитесь», становитесь на одну сторону между обычными, среднестатистическими, людьми и… иными, не такими, как все, со своей трагедией в прошлом, по-иному выражаясь. Раз он пришел оттуда, где сейчас Ян, ты неосознанно хочешь стать ближе к нему, а через него и к Яну.
– Не-е-ет… – протянула Инна, в глубине души подозревая, что та права. – Что же делать?
– Тебе нужна защита, – начала с главного подруга. – Ты вынуждена быть сильной и независимой, но внутри тебя живет хрупкая, легкоранимая девочка, которой жизненно необходима надежная опора и сильное плечо. У тебя не было защиты в детстве, нет ее и теперь. Но все твое нутро надрывается криком о помощи! Позволь ему проявить свои качества защитника по отношению к тебе, раз он уже был в этом замечен, – Ирина намекнула на поведение последнего из тюремных рассказов Инны.
Проще сказать, чем сделать. Инне было тринадцать лет, тогда и стоило изгонять ее фобии и странности. Но сироты в интернате выживают как могут, и «скелет» ее проблемы оброс мясом и глубоко засел в подкорке. Теперь же, когда ей почти двадцать семь, избавиться от комплексов, вырваться из паутины привычного, пусть и в корне неправильного, уклада жизни очень и очень непросто.
Проблемы проблемами, а жизнь идет вперед, и подкрался праздник всех мотоциклистов – ежегодное официальное общегородское открытие мотосезона. Как и всегда, разномастные байкеры съезжаются в место построения колонны и дружным рядком, под радостные визги девчонок, одобрительный свист и улюлюканье, под рев моторов и сигналы клаксонов гордо выносят себя на обозрение всему городу, будто объявляя: «Ну, держитесь – мало не покажется!» Несколько сотен участников мотопробега выстроились по двое: сверкающие отполированным хромом низкооборотистые мощномоторные чопперы с матерыми пилотами и бесстрашными подругами в банданах. В противоположность им скоростные и легкие спорт-байки с пилотами в ярких кожаных комбинезонах и легкомысленными веселыми девчонками в мини-всем, искренне куражащимися. Тут же «туристы» необъятных размеров, с колонками и торчащими во все стороны длиннющими антеннами, с креслом вместо седла, на которых восседают приземистые мужички со своими женами. Зубастые эндуристы успевают хоть немного счистить свежесобранную грязь, а крохотные «питы» гоняют среди сборища серьезных моторов, как дети вокруг взрослых. Девушки за рулем любых мотоциклов автоматически вызывают восхищение и попадают в список королев.
Солнце припекало не по-детски, и отсутствие ветра лишь усугубляло удушливую жару. Беркутов заразился всеобщей атмосферой праздника и веселья. Он жадно впитывал каждой клеточкой изголодавшегося нутра дух свободомыслия, раскованности и бешеную пульсацию самой жизни. Вначале. Потом кое-как продвигающаяся колонна заметно подостудила его запал. Черную одежду конкретно так напекало солнце, ему было нестерпимо жарко. В интеграле душно и нечем дышать, а поднять забрало – считай, полные глаза пыли. Мотоцикл перегревался, вентилятор работал непрестанно. Еще кто-то затупил впереди так, что все встали напрочь! Где сопровождающие колонну удальцы в желтых жилетах? Почему не контролируют процесс? Настроение определенно подпортилось.
Зак психанул и поехал сам разбираться, в чем дело, выехав из строя и, так-то, нарушив порядок. Глеб, будучи в курсе несладкого характера друга, ломанулся следом, остальные «мушкетеры» – за Глебом. Через пару кварталов Захар расчухал, в чем загвоздка: на большом перекрестке колонну «разорвал» выехавший на середину драндулет, из которого выскочил чудак и рьяно жестикулировал руками, рассказывая тормознувшим перед ним мотоциклистам, откуда дети берутся.
«Ну почему именно я?» – грустно думала про себя Инна, без удовольствия выслушивая горланящего мужичка, который проклинал всех байкеров и ее, в частности, за то, что пропустил уже миллион зеленых сигналов светофора и его сраная рассада гниет в перегретом салоне, торча во все стороны, пока он ждет. Мотоциклист слева от нее как воды в рот набрал – хоть бы пискнул разок. Нет ведь! Инне самой приходится откусываться от этого горе-дачника. Где же эти чертовы патрульные машины, что перекрывают перекресток при прохождении колонны?! Когда Инна уже отчаялась как-то успокоить и вразумить истеричное создание, порядком устав докрикиваться ему из шлема, подъехал черный спорт-байк. Мужчина спешился и подошел к бунтовщику, на ходу снимая шлем.