Марина Болдова – Замок из золотого песка (страница 36)

Программа поиска по фото выдала такую кучу ссылок, что я приуныла. Точнее – отчаялась найти среди них хотя бы что-то, что указало бы на год изготовления и место, хотя бы примерное. Поняв, что слишком далеко зашла в своих фантазиях, надеясь по крестику найти человека, я стала вспоминать, кто из коллег-педагогов смог бы мне рассказать коротко, но интересно о грузинском православии.

Я даже обрадовалась, когда меня от этих бесполезных поисков отвлек телефонный звонок. Сначала я не узнала по голосу Игната, перепутав его с Реутовым – посмотреть на экран, чтобы увидеть, кто названивает в столь поздний час, я не удосужилась.

Москвин, извинившись, попросил разрешения подняться в квартиру. Я метнулась к окну – он стоял в круге света от фонаря, задрав голову на мои окна.

Я только и смогла произнести «жду», а потом, пока топталась у входной двери, пыталась унять сильно бьющееся сердце и восстановить дыхание.

– Проходи, дверь только за собой захлопни, – обыденно произнесла я, словно встречала его так каждый день. И чуть не рассмеялась, когда заметила, как сразу расслабился гость.

– Прости, что поздно, только освободился. Я по делу.

– Ну, понятно, что не на свидание, – усмехнулась я.

Почему дальше произошло то, что произошло, одному Богу известно. Какие силы толкнули нас навстречу друг другу, неясно, но я вдруг поняла, что не стою на твердом полу, а вишу в воздухе. А Игнат меня целует. Или я его? Цепко ухватив за мощную шею, изредка отрываясь от его губ, чтобы заглянуть в лицо. Заметив жалобную безмолвную мольбу, недолго подразнив легкими прикосновениями, вновь отдаюсь глубокому, дурманящему поцелую, даже не пытаясь сохранить здравый ум.

Наконец мне удалось вывернуться из его объятий и сделать шаг в сторону.

– Что за дело у тебя? – строго спросила я.

– Дело… какое дело?! А, да… я могу пройти? В комнату? – отдышавшись, произнес Москвин.

– Лучше на кухню. Будем есть запеканку. И обсуждать дело! Ты ешь запеканку? Даже если нет, эту – будешь.

– Почему?

– Потому что ее испекла вице-мэр города Ада Серафимовна Сикорская! – с торжеством произнесла я в ответ.

Игнат покорно пошел за мной по коридору. Когда мы поравнялись с дверью в ванную комнату, я остановилась и распахнула ее.

Москвин молча кивнул.

– Полотенце в коричневую клеточку, – крикнула я через уже закрытую дверь. И рассмеялась.

Теперь я понимала, как от любви люди дуреют. Мы оба сейчас вели себя как подростки в пору гормонального всплеска. Смущение и робость, наглость и одновременно боязнь сделать что-то не так. Жадность узнавания и страх, что все это вот-вот закончится. Желание большего, чем просто поцелуи и объятия… Два взрослых человека в один миг вдруг утратили прежний опыт, способность рассуждать и осторожность.

Я стояла у ванной комнаты вместо того, чтобы уйти на кухню. Чего я боялась? Что гость сбежит? Я слушала, как льется вода. Вот Игнат закрыл кран… Я на цыпочках прокралась до кухни: не хватало еще, чтобы он обнаружил меня под дверью.

– Марья, я не хочу есть, – тихо произнес Москвин, обнимая меня за плечи.

– А как же дело обсудить? – все еще сопротивлялась неизбежному я.

– Нет никакого дела… – выдохнул он мне в ухо, все крепче прижимая к себе.

– Ты готовить умеешь? – задал мне вопрос Игнат, когда мы, расслабившись, лежали на пушистом пледе, который он час назад одним резким движением скинул с кровати на пол.

– Умею, но не люблю. С какой целью интересуетесь, мужчина?

– Хочу тебя в жены взять, но вот прикидываю, с такой же страстью ты еду варишь, как занимаешься любовью, – серьезно ответил майор, но я чувствовала, что он улыбается.

– Я замужем, Москвин.

– Это поправимо. Сколько лет вы с мужем в браке?

– Восемнадцать.

– Правда, что ли? – навис он надо мной, удивленно всматриваясь в лицо.

– Не задавай вопроса, почему нет детей, ладно? – попросила я, отворачиваясь.

Ну почему буквально все, кто узнает, что я замужем половину своей жизни, удивляются? И сразу же следует вопрос о потомстве. Как будто весь смысл совместной жизни – в продолжении рода, а не в том, чтобы сделать любимого счастливым. Я никогда не хотела детей, мне хватило шалопутной Ваньки, которая начисто отбила у меня, да и у Аркадия желание воспитывать своих. Поначалу мы были слишком молоды, я называла любопытствующим эту причину. Позже стала кивать на длительные командировки спутника жизни, а последний год просто пожимала плечами, таким образом уходя от прямого ответа – не хочу детей от мужа. Ну, так случилось, стали мы с ним как кровные родственники, как брат с сестрой, какие уж тут дети? Я именно так рассуждала, казалось мне, что и Аркадий думает так же. Вот вернется, поговорим. Поговорили… о его дочери. Мне даже прощать мужа было не за что, мысленно я была уже не с ним, поэтому испытала лишь облегчение.

– Марья, не хочешь, не буду задавать вопросы. Мне это не важно. Я хочу ребенка, очень. Наверное, потому, что люблю тебя? Представляю кроху – твой отпечаток, такое тепло – дух захватывает. Не было ни с одной женщиной такого, клянусь. Сам не понимаю, как так случилось – увидел тебя в номере с Реутовым, подумал – любовники, чуть с ума не сошел. Никогда не верил, что желание обладать может вот так накрыть – резко и с такой силой, что голова кругом. Ты заметила?

Я не ответила. Да Игнату, похоже, и не нужен был мой ответ. Вспомнив, какое раздражение он вызвал у меня в первую встречу, я смутилась.

– Не знаю, что вас связывало с ним, но мне все равно.

– Да мы только познакомились в этот день! Ты решил, что мы спим?! Успокойся, у него другая женщина… в любовницах! Нас связывает только беда с Ванькой. Он пришел разобраться, что произошло, сам толком ничего не знал. А я сразу наехала… Сейчас мы с ним если и не друзья, то и не враги. А о тебе он мне слова плохого не сказал, не понимаю, за что ты на него взъелся? Не пора ли помириться?

– Мы не ссорились. Я разберусь, – произнес Игнат, а я по его тону поняла, что тема закрыта.

Вскоре я вновь забыла и о Реутове, и о том, что мы собирались обсуждать дела…

Глава 26

– Домой нужно ехать… или можно, я у тебя останусь? – Игнат, уже одетый, застыл в дверном проеме кухни. Я же как выскочила из душа в коротком шелковом халатике, так и возилась в этом одеянии у плиты.

Я удивилась – даже не сомневалась, что останется, а он, оказывается, еще раздумывает.

– Оставайся. Постелю тебе на коврике в прихожей, – пошутила я, но, похоже, неудачно: Москвин выглядел растерянным.

– Марья, если это неудобно, так и скажи, – серьезно попросил он.

Шутить, что да, мол, неудобно на коврике, так и быть, кину подушку на диван в гостиной, я не стала. Только подумала, что троллить Игната так, как привыкла с Аркашей, не получится – Реутов предупредил же меня о сложном характере друга детства. Ладно, зайдем по-другому, со всей серьезностью.

– Игнат, не выдумывай причин, мы взрослые уже с тобой, да? Уходи, если для тебя то, что произошло между нами, всего лишь интрижка, – произнесла я с наигранной обидой.

– Нет! – он наконец оторвался от дверного косяка и присел на стул.

– Тогда сиди и жди, когда я пожарю котлеты. Можешь салатик сделать. Огурцы, зелень и томаты в нижнем отсеке холодильника, лук – в овощном ящике, – я кивком указала, где тот находится.

– Мелко резать?

– Как привык, так и режь. Вина хочешь? Крымское полусладкое, – не дожидаясь ответа, я достала бутылку и два фужера из буфета и поставила на стол. – Наливай.

Игнат послушно откупорил пробку.

На самом деле наглецов я не любила, поэтому мне очень нравилась деликатность Москвина. Аркадий на его месте давно бы облачился в халат бывшего мужа любовницы. Игнат вышел из душа в том, в чем пришел ко мне. Я терпеть не могла, когда без моего позволения хозяйничают на моей кухне – Москвин делал только то, что я просила. Даже когда потребовалось масло, он поинтересовался, где его можно взять. Гладков стал бы сам шарить по полкам… Я умилялась, но в душе все же поселились сомнения – смогу ли я жить без подколок и шуток, как привыкла с Аркашей? Не станет ли мне скоро скучно и тошно от серьезной физиономии Москвина?

И еще я вспомнила, что Григорий особо упирал на то, что его друг – педантично аккуратный человек. А у меня дома привычный бардак. Конечно, одежду по дверцам шкафа я не развешиваю и посуду мою сразу после трапезы, но и тряпку для пыли беру в руки не каждый день, да и полы протираю раз в неделю.

– Посмотри, пойдет? – прервал мои невеселые мысли голос Игната. Я повернулась к нему – ровные, словно по линейке нарезанные дольки огурцов и томатов двумя красивыми кругами были выложены по дну салатника. На разделочной доске лежал лук, нарезанный тонкими полукольцами, рядом высилась горка зелени.

Я мысленно чертыхнулась и тяжело вздохнула, заранее жалея себя.

– Что-то не так? – с беспокойством спросил майор.

– Красиво очень… ровненько, я так не умею, – сказала я и отвела взгляд, чтобы Москвин не заметил моей усмешки.

– Я старался, – похвалился мой любовник с гордостью.

– И всю эту красоту придется перемешивать, – притворно пожалела я.

– Ну и что? Это же салат! – искренне удивился Игнат.

Я, не выдержав, рассмеялась. Да, мне «повезло», я влюбилась в зануду. Педантичного зануду, который будет каждый день тыкать меня носом в беспорядок. Хорошо, если на моей территории – отвечу, мало не покажется. Но я вспомнила, что Москвин имеет собственное жилье. И если будет настаивать, придется мне переселяться к нему.