Марина Болдова – Замок из золотого песка (страница 33)

– Марья, выслушай до конца! – вдруг резко повысила тон свекровь Ваньки. – И ты поймешь, что тебя все это тоже касается!

Вот тут я испугалась. Что-то много разговоров о золоте вокруг меня. Вспомнилось вдруг до кучи и наследство Никодима.

Присмирев, я молча кивнула.

– Прежде чем тебя позвать, я много думала и сопоставляла некоторые события последних месяцев. И вот что получилось. Однажды, еще весной, собираясь на банкет, я полезла в сейф за сапфировым колье. И тут же поняла, что кто-то переставил книги на полках, за которыми сейф находится. Подумала на Леню, но тот уже давно живет в городской квартире, ко мне наезжает крайне редко, чаще мы встречаемся на нейтральной территории. Как видишь, в доме я живу одна.

– Прислуга? Что-то пропало?

– Постоянной прислуги у меня нет, убирается клининговая компания раз в месяц. В спальне работают всегда при мне. Готовить люблю сама, поэтому нет повара. Приходит садовник, но в дом ему хода нет, сарай с инвентарем за домом. И ничего из сейфа не пропало, все было на месте – украшения, деньги, документы.

Тогда я забыла о своих подозрениях, тем более что Леня убедил меня, что я могла сама машинально поставить тома Достоевского не в том порядке.

Это первое событие.

Второе, о чем я сегодня вспомнила, – вопрос одной журналистки, не припомню, из какого издательства, на встрече с прессой где-то перед майскими праздниками. Девушка спросила меня, не был ли профессор Сикорский в той экспедиции на забайкальские курганы, когда было ограблено музейное хранилище, и пропало очень много древних артефактов. Я тогда даже не успела ничего ответить, ее перебили другим вопросом. Прочтя письмо Ильи, я задумалась: а гребень, что он мне подарил, не входит ли в перечень пропаж? Я нашла его фотографию, вот он! – Ада Серафимовна взяла с комода ноутбук и повернула его ко мне экраном.

– Вы хотите сказать, что ваш муж нашел в лесу умирающего грабителя?

– Да, Марья, я почти уверена в этом. Экспедиция эта на курган была в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году. Но Илья, конечно, не мог быть в ней, он не археолог, а геолог. Девушке-журналистке, видимо, кто-то дал неточную вводную информацию, пообещав сенсационный материал, если ей удастся раскрутить это дело. Но кто-то же дал ей эту зацепку?

– Тот парень, что забрал у вашего мужа половину золота – Коновалов?

– Правильно мыслишь, девочка! Кроме него, никто о золоте не знал. Что, если он прощупывал почву, чтобы понять, где то золото, которое оставил себе мой муж?

– С какой целью? – задала вопрос я, тут же сообразив, насколько он глуп.

– Цель у преступников одна – ограбить. Хорошо, если не убить.

– Вы боитесь за свою жизнь?

– Нет, Марья, я свое прожила. Я боюсь за жизнь сына. И его жены Иванны.

– Вам же Ванька никогда не нравилась, – буркнула я, пытаясь осознать, насколько серьезна угроза ее жизни. Да никакой угрозы! При чем здесь она?

– Теперь она член моей семьи, Марья, – торжественно изрекла Сикорская. – Кстати, и ты тоже.

– Ну, это вряд ли… не такая уж близкая у нас связь. Я все еще не понимаю вашего волнения.

– Сейчас поймешь. Я тут подумала: а что, если Коновалов нанял кого-то, чтобы убить Иванну?

– Почему ее? Золото у вас или у наследника – Леонида. Смысл убивать его жену?

– Ты правда не заметила этот гребень в волосах своей сестры, Марья? Я перед свадьбой ей его подарила, он шикарно смотрится на ее рыжих кудрях! Иванна вернула мне его на временное хранение, пока они в поездке.

– Вы хотите сказать, что убийца должен был забрать гребень у мертвой Ваньки? Но он не мог не понимать, что идет на колоссальный риск – вокруг была тьма народа!

– Убитая жена музыканта на террасе была одна… Думай, Марья!

– Он ждал, пока Ванька останется в одиночестве? Следил за ней? То есть это могло произойти где угодно – в одном из коридоров, в туалетной комнате. Не зная точно, как выглядит моя сестра, наемник невест перепутал, да? И убить должны были не бедную дочь буфетчицы, а жену наследника профессора Ильи Сикорского?

– Точно так. Только я думаю, нападение на невесту не было запланировано заранее. Кто-то из гостей или персонала отеля случайно заметил в ее волосах гребень. И этот человек точно знал, что тот стоит огромных денег. Сам не рискнул, вызвав кого-то из знакомых, пообещав заплатить. Как тебе такой расклад?

– Даже не знаю, что сказать. Звучит фантастично.

– Но логика есть, а, Марья?

– Ну, допустим. Давайте представим, что некий знаток старины возжелал гребень, вызвонил своего приятеля, обладающего низкими моральными качествами, и тот за деньги согласился добыть для него этот артефакт. Приезжает он в отель, не зная, что банкетов два, видит на террасе невесту, стреляет, промахивается… Что за идиота нанял знаток ценностей?

– Первого попавшегося. Например, того, кто задолжал ему, или наркомана за дозу.

Я похолодела… наркомана… все-таки Мельников! И тут же до меня дошло, что уж он-то Ваньку с чужой девицей перепутать никак не мог! Не он стрелял в невесту. И ему незачем было устранять свидетеля – тетку в пестром платье.

– Что с тобой, Марья? Белее белого стала. Даст бог, полиция его найдет быстрее, чем он доведет дело до конца.

– Как-то вы уж очень цинично об этом, Ада Серафимовна.

– Это я от страха. Давай решать, что делать с моими догадками. Идти в полицию – не вариант. Я имя мужа порочить не стану. С частными детективами незнакома, чтобы нанять. Это же нужно быть уверенной, что не продаст. Какой еще выход? Может, у тебя какие мысли дельные родятся?

Я не могла рассказать ей о Мельникове, пришлось бы признаться и в том, откуда его знаю. И что его связывало с моей сестрой. Как себя после этого поведет свекровь Ваньки, одному богу известно. Да и смысла нет говорить о Денисе – не он стрелял.

Узнать бы, кто гребешок заприметил – явно кто-то из наших гостей. Господи, да их было-то не больше трех десятков! Своих я всех знаю, а вот из приглашенных со стороны Сикорских – никого. Так, шапочно познакомились, я даже имен не запомнила.

Нужно узнать поименно всех, кто был зван Адой Серафимовной. И сделать это желательно деликатно… Не могу же я ей прямо в лоб заявить, что своим гостям доверяю, а ее гостям – нет. Стоп. Таблички с именами делали в свадебном агентстве. Телефон у меня наверняка сохранился, позвонить могу прямо сейчас. А дальше что? Идти их допрашивать? У меня и полномочий таких нет. Придется Москвину все рассказать. Замкнутый круг получается – в полицию нельзя, а без нее никак.

А вдруг это все-таки кто-то из наших? Да хоть из иркутских. Золото из Забайкалья, а они наверняка знали об ограблении музейного хранилища, это было громкое событие. Да, но невест перепутать никто из них не мог, а нанять кого-то возможности не было – в городе у них, кроме Стешиных, знакомых нет. Или есть?

Сикорская молча ела клубнику, видимо, ожидая от меня какого-то решения. А я настолько запуталась в своих предположениях, что ничего дельного придумать не могла.

Глава 24

– Молчишь, Марья? Вот и я не знаю, с какого боку подступиться к этому вопросу. Связей тьма, а сунуться ни к кому не могу. Как донести информацию о Коновалове, чтобы не задеть память мужа? Только через третье лицо, которое якобы накопало эти сведения само. Так, что ли?

– Осталось найти это третье лицо… Ада Серафимовна, кажется, я знаю, с кем можно посоветоваться и кого попросить о помощи, – вдруг осенило меня. – Соседа! Бывший опер, контакты с сослуживцами остались, сам хвалился.

– Кто таков?

– Григорий Реутов, служил в полиции, – не стала я уточнять, где именно.

– А сейчас? Почему ушел? Или ушли? Как у него с честью и совестью? – закидала меня вопросами Сикорская.

– Вы же знакомы с Амоевым? Знаете, кто он такой?

– Конечно, я знаю Бедара, что за вопрос?

– Реутов – начальник его охраны.

– Давно ли? Странно… куда Жаров делся? Он у Бедара последние десять лет работал.

– Там некрасивая история случилась около года назад. Амоев после охрану сменил полностью, Реутову предложил перейти на службу к нему, Григорий согласился. У него жена лежит в клинике Бедара, деньги нужны.

– Наркоманка?

– Нет, там другая проблема, – не стала я уточнять.

– Да бог с ней. Ты так хорошо его знаешь? Давно знакомы?

– Три дня.

– С ума сошла, Марья? С чего ты взяла, что не продаст тем же журналистам?

– Ему выгодно найти убийцу, потому что он – один из подозреваемых. Хотя алиби есть, но шаткое. Знаете, как бывает – посадят, а потом не отмоешься, – понесла я какую-то чушь, надеясь, что Ванькина свекровь не будет докапываться до правды. Ведь правда, опять же, выведет куда не нужно – на Мельникова и Ваньку.

– Ладно, допустим. Что ты ему скажешь?

– Говорить будете вы, Ада Серафимовна. И только то, что сочтете нужным. Я же могу только поприсутствовать в качестве моральной поддержки, – ответила я твердо, решив заранее снять с себя ответственность, если вдруг что-то пойдет не так.

– Есть еще варианты?

– Следователь Москвин, который ведет дело о двойном убийстве в отеле, – спокойно произнесла я.

– Нет!

– Более предложений не имею. Звонить Реутову?

– Слушай, может, ну его, это письмо, а, Марья? Ну, не было его… рано или поздно в полиции найдут убийцу.

– И если это Коновалов или кто-то из его подельников, сразу же всплывет мотив – золотой гребень. Артефакт ворованный, из полновесного металла с полудрагоценными вставками. Представляете, сколько он может стоить у коллекционеров?