Марина Болдова – Замок из золотого песка (страница 13)

Я, наверное, выглядела странно, потому что майор вдруг перестал улыбаться.

– Что с вами, Марья? Вам плохо? Вы бледны, простите за банальность, как полотно. Я что-то не то сказал? – засуетился вдруг он, а я с трудом смогла оторвать от него взгляд.

Я отрицательно помотала головой. Образ рафинированного, холеного мужчинки рассыпался, передо мной сидел тот самый уставший от недосыпа следак из криминальных сериалов, только одетый в фирменные шмотки. Вдобавок память услужливо подсунула сцену утреннего «свидания» в баре, я вспомнила его искреннее желание побаловать меня, в общем-то, совершенно чужую ему женщину, его ласковый взгляд… и едва не расплакалась. Потому что нельзя даже думать в эту сторону, ни-ни, даже глазом повести. Я замужем, мой муж на войне, а я тут… размечталась.

Я со страхом посмотрела на Москвина – он замер, словно чего-то ждал от меня. И этот его неподвижный взгляд напугал меня еще больше.

– Нам не пора, Игнат Васильевич? – вскочила я и кивнула на тропинку.

– Да, конечно. Только почему опять с отчеством, я все же вас обидел, да?

– Не выдумывайте.

– Тогда, пожалуйста, просто Игнат, хорошо?

Я кивнула.

Просто Игнат, Игнат Васильевич, товарищ майор – что это меняет? Убрав из обращения наши отчества, мы не стали ближе. И не нужно этого… мне уж точно. До слез захотелось увидеть Аркашу, прижаться к нему и рассказать все об этих страшных сутках. О свадьбах, Ванькиной и пианиста Никиты Тицианова. Рассказать о своих подозрениях, о Реутове, но ни словом не обмолвиться о Москвине. Потому что муж сразу поймет – дело плохо. Наша с ним семья в беде, мы уже не мы, а он и отдельно – я. Он – воин, а я – уже изменившая ему, пусть только в мыслях, жена. «Господи, как страшно. Я не хочу думать ни о ком другом, я люблю Аркашу, боюсь за него, как и раньше, когда он пропадал в своих командировках. Гоню страх, чтобы, не дай бог, не притянуть беду. Я хочу и буду его ждать живого, здорового и любящего. Пусть будет так!» – просила я небеса, торопливо шагая к отелю и чувствуя за собой дыхание Игната. Он почти наступал мне на пятки. Споткнувшись о торчащий из земли корень, я сразу была подхвачена его твердой рукой, но тут же дернулась, освобождая локоть, и прибавила шагу. Я бежала, спасаясь, но понимая, что от себя не убежать.

У калитки мы молча разошлись в разные стороны – я лишь сухо кивнула на прощание и отвернулась. Однако успела заметить, какой растерянный взгляд бросил на меня Игнат. Пройдя несколько шагов, обернулась – он шел к автомобильной стоянке.

Направляясь в отель, я мечтала об одном – закрыться в номере и лечь в кровать. Включить на телефоне музыку, воткнуть наушники и попробовать ни о чем не думать.

Взяв на стойке администратора ключ, я повернула к лестнице.

Я была уверена, что наши гости давно разъехались, а все приглашенные Сикорскими отбыли восвояси еще вчера.

Окликнувший меня по имени-отчеству женский голос показался мне знакомым, я задрала голову вверх. На площадке между этажами стояла наша с Леонидом коллега – молодой биолог Лена Львовна Бабич.

Я вынуждена была подойти к ней.

– Лена? Вы не уехали? – задала я вопрос, досадуя, что мои планы явно рушатся.

– Нет, Марья Семеновна, решила, что, раз номера оплачены, почему бы не провести выходные на свежем воздухе. Конечно, не пять звезд, но сервис на уровне. Делать только совсем нечего. Хотела к озеру прогуляться, но мне сказали, что там нашли утопленницу. Не слышали?

– Это я ее нашла, – вздохнула я, понимая, что дальнейших расспросов не избежать. – Простите, но больше ничего не знаю – ни имени женщины, ни кто такая. Я дала показания полиции, на этом все, – решила я на корню пресечь разговор о трупе.

– Я понимаю, понимаю, вы правы, не тема для разговоров. Не знаете, молодые наши хорошо долетели? Вот уж кому повезло с отдыхом, так вашей сестре. Куда они с Леонидом Ильичом отправились? В Турцию? Или в Эмираты?

– Я даже не в курсе, путешествие заказывал Сикорский.

– Понятно…

– Вы простите, Лена Львовна, я устала и хотела бы подняться к себе в номер. У нас с вами будет еще возможность… поболтать, – напрямую высказалась я.

– Да-да, конечно. Еще увидимся, – с нотками разочарования произнесла Бабич, прощально махнула рукой и пошла по лестнице вниз.

«Нехорошо как-то получилось, – укорила я себя. – Нам еще работать вместе. Ну и ладно, сегодня же приглашу ее на ужин. Или завтра на утренний кофе в бар», – решила я для себя проблему.

Я почти добралась до своего номера, когда вдруг дверь номера люкс, расположенного в конце коридора, открылась, и оттуда вышел Реутов. Правой рукой он держал возле уха мобильный, вторая же рука была занята небольшим свертком.

– Все понял, буду через полчаса, – отчеканил он в трубку. – Марья Семеновна, я думал, вы уже по дороге домой. Живы, смотрю, после общения с майором?

– Вашими молитвами, – равнодушно ответила я. – А вас что в отеле держит? Отдохнуть решили или хозяина ожидаете? – кивнула я на дверь номера люкс за его спиной.

– Да, Бедар должен скоро приехать, это же его отель. Кстати, вы в курсе, что они с вашим отчимом близко знакомы? Или для вас это новость? – с насмешкой произнес Григорий.

– Учитывая, что я только вчера от вас узнала о существовании этого крутого бизнесмена, для меня новость о его дружбе с отчимом совсем свежая.

– Я бы не сказал, что речь идет о дружбе, – начал бывший опер и замолчал. По всему было видно, что он ждет моих вопросов.

– Послушайте, Реутов. Для начальника службы безопасности вы слишком… болтливы. А эти ваши намеки не прибавляют вам веса в моих глазах. Я, знаете, уважаю в людях прямоту и честность. Сказали «а», говорите и «б». Или… идите уже своей дорогой! – совсем разозлилась я.

– Как скажете, – вновь усмехнулся Григорий и направился к лестнице.

И он еще вчера мне казался искренним и приятным! А Москвин, напротив, вызвал только отрицательные эмоции. И с Мельниковым я ошиблась – при первой встрече подумала, как повезло Ваньке. Выходит, я совсем не разбираюсь в людях. Прискорбно.

Я все-таки успела отдохнуть, практически сразу задремав под спокойную композицию «Энигмы». Только ни о чем не думать после пробуждения не получилось – Реутову с успехом удалось зацепить меня замечанием о непростых отношениях Семочки и все еще незнакомого мне Амоева. Мысли в голове крутились невеселые, мне было неспокойно, ведь рушился на глазах образ простоватого, но такого открытого и надежного отчима. Оказалось вдруг, что в его биографии есть темные пятна – какие-то тайны и недомолвки. И узнать, что это за тайны, я могла только у него самого.

Наконец, устав от собственных мыслей, я взяла в руки книжку. И неожиданно погрузилась в простенький сюжет. Я перевертывала страницу за страницей, пока не дошла до финала. Отложив томик в сторону и посмотрев на часы, поняла, что пропустила время обеда, смысла идти в ресторан сейчас не было. Решив перекусить шоколадными круассанами, пакет с которыми перед отъездом мне сунул в руки Семочка, я включила электрический чайник. Вредные пакетики с растворимой «бурдой», как называл одноразовые упаковки «3 в 1» мой муж, я в поездки брала всегда.

Как ни странно, звукоизоляция номеров в отеле была хорошей, соседей совсем не было слышно, но тонкая дверь никак не защищала от коридорных звуков. Поэтому, отчетливо услышав голоса, я подошла к ней. Собеседники стояли рядом с номером, и их было двое. Женский голос, необычно глубокое грудное контральто, принадлежал Анне. Будучи уверенной, что брат с сестрой покинули отель при первой же возможности, я удивилась: Москвин с группой уехали еще до обеда, значит, задерживать отъезд Тициановых было некому. А Никита, помнится, так торопился на гастроли! Почему же брат с сестрой все еще здесь?

Подслушивать нехорошо, но я… приложила пустой перевернутый стакан к двери.

То, что я услышала, немало меня удивило. Диалог Анны с незнакомым мне мужчиной был коротким, но по накалу страстей весьма эмоциональным. Обладатель легкого акцента произнес лишь одну фразу: «Подумай еще, девочка. Ты делаешь неправильный выбор!» Но в голосе звучала такая неприкрытая угроза, что я почувствовала, как часто забилось мое сердце. «Я уже все сказала, Бедар», – с грустью, но без страха ответила Анна. Я еще постояла минуту, но за дверью была тишина. Я решила, что пара мирно разошлась.

Догадаться, что фамилия Бедара – Амоев, было несложно. Значит, пока я спала, хозяин отеля и Реутова прибыл в свои владения. Наверняка из-за встречи с ним задержалась с отъездом и Анна.

Что могло связывать молодую женщину с этим богатым стариком? Да что угодно – былая дружба с ним их с Никитой родителей, спонсорство музыкальных проектов Никиты и, как вариант, любовные отношения. На самом деле я не знала, сколько лет Амоеву, возможно, не такой уж он и старик.

Я прекрасно понимала, что удовлетворить мое любопытство может Реутов. Но не захочет – недавно я неосмотрительно назвала его болтуном. Остается прервать отдых и наведаться в Приозерье, к Семочке.

Вовремя вспомнив о Лене Бабич, я написала ей записку, собираясь передать через администратора. Покидать вещи в сумку было делом нескольких минут, я покинула номер, и первое, что увидела, – выходившую из номера люкс Анну. Она замешкалась на секунды, видимо, решая, нужна ли ей встреча со мной. Я, улыбнувшись, кивнула, сестра Никиты ответила тем же. Но я успела заметить в ее взгляде беспокойство, даже испуг. Кроме того, покрасневшие белки глаз выдавали, что женщина недавно плакала.