Марина Болдова – Тень от козырного туза (страница 45)

– Не старайтесь доказать самозащиту, Долинский. Не пройдет. Корсаков получил два удара, второй был смертельным.

– Он сам виноват, накинулся на меня первым! – упрямо повторил Эдик. Я защищался, он упал. Потом я ударил. Умер он сразу, пульса не было, и глаза… Короче, в одну точку, открытые.

– Что было дальше?

– Я отмыл руки и ушел.

– Каким образом?

– По чердаку в первый подъезд. Потом посадками к трассе. Там поймал попутку.

– Зачем вы похитили вашего дядю Анджея Горинца? – перешел на другую тему Арбатов.

– Мне надоело гадать, сколько там этой родни, и что за наследство достанется Злате. Я просто хотел, чтобы он поделился информацией. Нора же вытрясла из меня правду, я же сказал: поумнела с годами, – вновь усмехнулся Долинский. – Горинец, как я понял, еще не подобрался к Паше и Злате, Нору я уговорил первой к нему не соваться: мол, пусть сам приедет и сообщит о наследстве. Как ни странно, послушалась. Я бы отпустил Анджея, но тот начал визжать, что я такой же бандит, как и отец, и он мне ничего не расскажет. Да и не надо! Бумаги-то я нашел в его портфеле, а сложить два и два труда не составило.

– Признаетесь, что в издевательствах над Горинцом необходимости не было?

– Какие издевательства? Ну, замерз дядька немного. Я ему за мать отомстил, за нашу нищую жизнь, за предательство, – вдруг разозлился Эдик. – Эта родня его жены нас с мамой обобрала, а сам он сдал бандитам. Так что все справедливо.

– Вы сейчас наговорили себе еще на две статьи, Эдуард Евгеньевич, – впервые назвал его по имени Денис. – Но ваше сотрудничество со следствием на суде зачтется.

– Мне все равно. Какая разница, где сдохну: на воле от наркоты или в камере? Сам виноват: проиграл. Это как в картах: тебе раздали козырного туза, а ты от жадности его придерживаешь. А другой игрок раз – и покрыл единственной шестеркой. Игра окончена. Смотришь ты на туза, а теперь это просто его бесполезная тень. Тень от козырного туза.

– Да вы философ, Долинский, – без улыбки констатировал Арбатов, нажимая кнопку вызова конвойного.

– Я обещала, Денис. Теперь-то можно, суд был, Долинский свое получил, Стрельцов тоже.

– Но я не знаю этих людей, Рита. Что мешает тебе съездить к ним с бабушкой и все рассказать. Я – тебе, ты – им.

– Своими словами? Здорово придумал. Но я плохая рассказчица.

Рита понять не могла такого упрямства Арбатова. Он наотрез отказывался ехать в Алексеевку к Софие Григорьевне. И Гари. При упоминании внука Щацкой физиономия Дениса становилась похожей на маску, взгляд – холодным и настороженным. Маргарита заметила это не сразу, а догадалась, что капитан ее попросту ревнует к незнакомому молодому мужику, только сейчас.

– Арбатов, у Гари есть девушка. У них свадьба в декабре, – не удержалась от усмешки она.

– При чем здесь Гари? – небрежно бросил Денис. – Ладно, как хочешь. Дача, так дача, – добавил он.

– Вот и хорошо, я договорюсь на выходные, – обрадовалась Рита, поцеловала его в щеку и направилась к подъезду.

Они только что вернулись из Ясного, Денис поднял коробки с вещами в квартиру бабушки, и Рита вышла его проводить. Она забрала последние мелочи, которые оставались в особняке Стрельцова: любимый банный халат, пижаму из спальни, коробку с посудой, которую когда-то привезла от бабушки, шампуни, гели и зубную щетку. Рита не хотела, чтобы в чужом доме оставалось хоть что-то, принадлежавшее ей лично. «Зачем тебе это барахло?» – удивился Денис. «Не хочу, чтобы через эти вещи кто-то навел на меня порчу!» – отшутилась она. Но неожиданно Арбатов воспринял ее ответ очень серьезно.

– А это правильно, – одобрительно кивнул он.

Развод со Стрельцовым должен был состояться через три недели, Рита наотрез отказалась жить у Дениса, пока не получит свидетельство о расторжении брака на руки. Чем, как заметила, его немало удивила. Но Денис промолчал, а она объяснять ничего не стала.

На самом деле Рита, сама не зная почему, оттягивала момент, когда, приняв решение, она отрежет себе путь назад.

– Позвони завтра, – обернувшись к Денису, попросила она и стала набирать код замка.

Бумажку Рита на руки получила и только после этого окончательно поняла: теперь имя Стрельцова – товарищ Никто.

Он ей, Рите, никто, в бизнесе – никто, даже своему бывшему тестю, отцу первой жены, который открестился от него с брезгливостью, переговорив кое с кем – никто.

Как рассказал еще до ареста Стрельцова дед, выгодные кредиты для горе-бизнесмена давно уже закончились, остались долги и недострои. «Мне, Ритка, даже вмешиваться не пришлось: я только сидел и слушал, как Лепницкий и Страхов его топят. Я-то пришел Борису сказать, что, мол, не муж Стрельцов моей внучке более, как и его дочери Ростиславе, то есть балласт можно сбрасывать. А в кабинете уже банкир с замминистра обсуждают, кому оставшийся кусок земли в Ясном передать, чтобы твой бывший муженек поселок окончательно не загубил. И мне понравилась их идея: собираются на территории детский садик, школу, магазины построить. Даже церковь. Знаешь, что Страхов сказал: все равно скоро поселок к городу примкнет, так пусть сразу вся инфраструктура будет. Вот это я понимаю, забота о жителях! Сам бы туда переехал! Огородик бы засадил… помидорчиков кустики да зеленушку. А что, Элька, плохо что ли?» – мечтательно обратился он к жене.

Риту удивило, что бабуля хотя и кивнула, соглашаясь, но сдержанно. И посмотрела на мужа с сомнением.

Возвращалась Рита домой пешком, с каждым шагом вздыхая все свободнее. Так что в квартиру вошла, уже словно оставив ту часть жизни, что прошла рядом со Стрельцовым, за порогом.

– Хочу есть, бабуль! – отвлекла она бабушку от готовых вырваться у той вопросов о ее самочувствии.

– Мой руки, – с облегчением произнесла бабуля, удаляясь на кухню.

В гостиной ждал сюрприз: за столом, накрытым на четверых, молча доедал щи Денис. Он был в наушниках, телефон держал в левой руке, в правой – ложку. Стул деда пустовал, на бабушкином возлежала Клео, еще котенком подобранная на улице обычная серая кошка.

– О! Вернулась! Я так примерно и рассчитал, что к двум будешь дома. С освобождением! Когда пойдем подавать заявление? – выпалил он, улыбаясь.

– Дай побыть свободной женщиной, Арбатов! Торопишься! – искренне упрекнула Рита.

– Три дня тебе хватит? Ну, еще выходные в плюс, итого – пять. Вполне даже срок! Ты согласна? Иди ко мне, – встал он из-за стола и шагнул в ее сторону.

От Арбатова исходила такая уверенность, что она не откажется, что с радостью скажет «да», что Рита растерялась.

«Не готова я вот так стремительно… Это же теперь навсегда? То есть не репетиция какая-то, не прогон пьесы, а самый настоящий брак. С последствиями в виде общих детей, пусть даже одного. Репетиция была со Стрельцовым, и что? Приобрела опыт? Да какой там опыт, когда каждый сам по себе! Я проспала эти семь лет, едва ли осознавая, что происходит со мной. Хотела ли детей? Даже в мыслях не держала. Как и Артем, впрочем. Готовить научилась, дом вести, между прочим, с прекрасным садом и теплицей? Нет, кормила нас вкусно домработница, выращиванием фруктов и овощей занимался специально нанятый мужем человек. Я даже не знаю его фамилии, только имя… или это кличка такая – Мухтар? – «Иди сюда, Мухтар!» – издалека орал садовнику Стрельцов. И тот бежал на полусогнутых, бросив работу. Хотя был старше «барина» лет на двадцать. А тому оставалось либо погладить Мухтара, потрепать по холке, либо пнуть. Я всегда уходила в дом, чтобы не смотреть на отвратительную сцену, хотя догадывалась, что игра эта – для меня. Сама я никогда бы… Но и сказать мужу, что он ведет себя, как последняя скотина, не могла. И не потому, что боялась, просто было все равно. Прикрывалась фразой «не мое дело, сами разберутся» часто, слишком часто, чтобы тот стыд за мужа и за себя, который теплился, не превратился в итоге в огромный ком вины перед взрослым человеком – садовником Мухтаром. Я почти не общалась с домработницей Любой. Я никогда не чувствовала себя в особняке Стрельцова хозяйкой. Наверное, поэтому с легкостью, даже, можно сказать, с облегчением рассталась с домом. А теперь не могу с чистой совестью сказать Арбатову «да», потому что не умею быть женой», – невесело размышляла Рита. Когда она подняла глаза на Дениса, то встретила его насмешливый взгляд.

– Ты знаешь, Маргарита, я научился читать твои мысли! – торжественно и строго произнес он, беря ее за плечи.

– Врешь! – вырвалось у Риты с испугом.

– Что, струсила? Размышляешь, какой ты будешь хозяйкой никудышной: ни мужа вкусно накормить, ни убраться толком…

– Что подумают твои родители, Арбатов? Боюсь даже предположить, – усмехнулась Рита.

– Хочешь, скажу? Бабушке ты не понравишься: без образования, без работы, неумеха. В утешение могу сказать, что я ей тоже не нравлюсь! Отец в твою сторону будет дышать ровно: ну, выбрал сын, ему жить. А мама… Мама с облегчением вздохнет, что я, наконец, влюбился. В нежную, прехорошенькую женщину с потрясающей фигурой. Которая смотрит на ее сына, как на… Эй, как ты на меня смотришь, Ритка? Вот… Так и смотри, с робким обожанием. И тогда свекровь станет любить и баловать тебя, как собственного ребенка. Такая у меня мама.

– А наших детей?

– А вот тут боюсь предположить даже я, – рассмеялся Денис, прижимая Риту к себе.