Марина Болдова – Тень от козырного туза (страница 32)

Да, нужно признать, что она в свои двадцать пять несамостоятельная, не самодостаточная, так и не повзрослевшая девица. Толком не познавшая любви, никогда не испытывавшая страсти, ленивая до всего нового, любящая покой и уединение. Как старая-престарая дева, закрытая в своем мирке. «Прав Стрельцов, сама я не в состоянии даже прокормить себя, при муже я не работала ни дня. Так и не состоявшийся медик, я даже не уверена, что смогу правильно поставить капельницу. За семь лет брака я научилась вышивать крестиком, слегка ухаживать за клумбой и кое-как готовить несложные блюда, когда у домработницы выходной. Да, еще неплохо рулить, хотя с этим тоже можно поспорить: Павла же я подрезала на повороте. Так и познакомились. Павел… Почему я не чувствую потери? Как и не было его! По Златке скучаю, да. А по нему – нет. Стыдно признаться, но испытываю облегчение: вялотекущие отношения прекратились сами собой. Тьфу, что за мысли, человек умер, а я все о себе!» – осудила она себя за эгоизм.

Последней мыслью перед тем, как Рита переступила порог кухни, стала та, что она за прошедшие сутки больше думала об отношениях с Денисом, чем об убийстве Павла.

Рита помогла бабушке загрузить посудомоечную машину и ушла в свою комнату. Пока возилась на кухне, не услышала от бабули и пары слов. Она до сих пор не призналась, что с ней сотворил Стрельцов. Хорошо, что Арбатов не проболтался. Но как сообщить бабушке и деду, что она прямо сегодня перевезет вещи из дома мужа к ним, и главное: как объяснить, почему? Решив оттянуть этот разговор до вечера, Рита включила компьютер: верный способ отвлечься от проблем ею был найден недавно и совершенно случайно. Никогда не любившая сериалы, как-то она посмотрела несколько серий британской саги «Аббатство Даунтон». Погружение в жизнь наследников графа Грэнтэма было настолько полным, что Рита потом с трудом и не без досады возвращалась в окружающую ее реальность.

Арбатову очень хотелось взять Риту с собой, но он понимал, что ее постоянное присутствие – это верный способ отвлечься от работы. Он при ней не мог думать, анализировать, мозг работал вполсилы, какая-то часть была заблокирована постоянно возникающими картинками, где главной героиней была она.

Денис при Рите не мог не думать о ней. Руки сами тянулись к тонкой талии, пусть слегка приобнять, на миг приблизить к себе и отпустить, почувствовав напряженное тепло и едва уловимое ответное движение. Скользнуть своими пересохшими от волнения губами по пушку под волосами, по тонкой шейке, по вдруг ставшей горячей щеке, поймать губы, предвкушая наслаждение. И вмиг остаться одному, потому что вот она только что была рядом, и уже выскользнула из его объятий, послав на прощание лукавую улыбку: мол, все я про тебя поняла, Арбатов! Тот украденный поцелуй в ванной комнате не давал ему покоя, он хотел продолжения, долгого и определенного, после которого ясно стало бы: моя женщина, застолбил, не тронь. Пусть даже ты законный муж или так и не ставший любовником, но довольно близкий друг. Денис ревновал к обоим, хотя понимал, что оба ему не соперники. Один – подлец, второго уже нет.

Арбатов хотел Риту себе всю целиком, с телом и мыслями, с безоговорочным доверием и признанием его первенства как вождя в их будущем маленьком племени. Он хотел любить ее толстой беременной теткой, потом усталой, с красными от недосыпа глазами, потому что она, Рита – мать его ребенка, нет – детей. Он уже представил ее стареющей, себя, седого, рядом, младенца в коляске, которую с гордостью одной рукой катит по набережной. А вторая рука – на талии любимой им и всеми отпрысками Арбатовых бабушки Риты.

Денис, сидя за рулем в машине во дворе деда Маргариты Стрельцовой, расписал все их будущее до самой смерти (непременно в один день!), точно не зная, нужен ли он женщине хотя бы как любовник.

Наконец, он завел двигатель и, осторожно двигаясь по забитому автомобилями двору, вырулил на улицу. К дому Дины можно было проехать и закоулками, но Денис пропустил нужный поворот.

Пока стоял на светофоре, позвонил эксперту: на кожаной куртке мужа Риты следов пороха и крови тот не обнаружил. Стрельцову можно было предъявить максимум дачу ложных показаний. Собственно, вероятность того, что он стрелял в любовницу, была ничтожно мала с самого начала. И чем больше Арбатов думал об убийстве Дины, тем сильнее была уверенность, что дело это семейное, хвост тянется из прошлого, а речь идет о хорошем куше – наследстве предков, нехилой по стоимости квартире или ценностях, надежно спрятанных в тайнике.

«А тайник может быть не только в комнате Лидии Ильиничны, но и у брата. И, кстати, не факт, что Георгий подарил Элеоноре Леоновне все украшения из оставленных ему матерью. Не потому, что пожалел, а просто мог не успеть. Интересно, есть ли среди чертовой дюжины золотых изделий что-то эксклюзивное, на что мог польстится убийца? Бабушка Риты уверена, что нет», – вспомнил Денис о содержимом шкатулки.

Арбатов даже обрадовался, увидев во дворе машину начальника: Жиров, видимо, заехал домой пообедать. Поднявшись на этаж, Денис первым делом позвонил в дверь его квартиры. Открыла ему Светлана.

– О! Капитан, проходи! Анатолий только что приехал. Ты к нему?

– И да, и нет, – ответил неопределенно Денис.

– Иди в кабинет, Толя там. Извини, я на кухню, – махнула она рукой с зажатой в ней тряпкой. Арбатову показалось, что женщина чем-то расстроена.

Он не успел сказать ни слова, как она скрылась за дверью. Пришлось снимать кроссовки и топать в конец коридора. На свой осторожный стук он услышал мощное: «Входи, кто бы ни был».

Жиров в форменных штанах и рубашке с закатанными рукавами стоял у стола и перебирал какие-то бумаги.

– А, Денис! Откуда?

– От бабушки Маргариты Стрельцовой. Она дала запасной ключ от комнаты Георгия Скрипака. Вчера мы туда не попали, а осмотреть нужно. Пойдемте вместе?

– Да, пойдем. Понятых прихватим. Ты присядь пока, я кое-что проверю. Возьми вот альбом, полистай, – майор положил перед Арбатовым старый фотоальбом. – Светкин, ее родня. Может, заметишь что интересное. Вот тебе еще пара фотографий. Молодой мужик в тенниске – отец Светки Олег Иванов. А рядом девушка… Никого не напоминает? Ну, смотри сам, поймешь.

Денис пожал плечами, но послушно стал переворачивать одну за другой картонные страницы. Малышка-голышка, девочка с бантиками, девушка в школьной форме, она же, чуть старше, в белом платье. Рядом – тот самый молодой мужчина, только в темном костюме и при галстуке. Денис взял фотографию и сравнил. Мужик тот же, женщины разные. В свадебном наряде – полноватая, рыхлая блондинка. На фото – темноволосая, похожая на цыганку, яркая красотка, чем-то напомнившая ему… Дину Тобееву-Скрипак.

– Ну, понял?

– Это Лидия Ильинична? – все еще сомневаясь, спросил Денис.

– Да. А невеста – Светкина мать Нина. Понял? Светка – родная сестра по отцу Алины Скрипак, матери Дины. Я все думал, почему между соседями такая вражда? Живут друг напротив друга, а общаются сквозь зубы. Ладно бы старшие, Лида и Нина – мужика делили, Олега Иванова. Нет, Алина всегда сквозь Светку смотрела. Уж и померли все: и Иванов, и Нина, и даже Лидия. Но Алина, а особенно ее муж Марат, от Светки нос воротили.

– Ничего не понял: кто у кого мужика увел?!

– Иванов и Лидия учились вместе в медицинском. Хотели пожениться, а тут новые соседи поселились в квартире напротив, в этой то есть. А у них – полногрудая, пышная такая девица Нина. Светка уверена: мать приворожила Иванова. Тот с ней переспал, она заявила, что беременна, Олег на ней женился. Но продолжал ходить к Лидии. Прямо в домашних тапках из одной квартиры в другую. У Нины случился выкидыш, а Лидия родила Алину. Но Иванов так и не ушел от жены. Может быть, не хотел ничего менять. Светка родилась у него позже, через пять лет после Алины. Но он ее даже не увидел, скончался от пневмонии за два месяца до этого.

– А с чего вы этим заинтересовались вдруг? К убийству какое отношение?

– Да никакого. Пришел домой, Светка не в настроении, сидит, бумажки перекладывает, слезы льет. Спрашиваю, в чем дело, а она мне: все, мол, ясно теперь, почему меня Алинка ненавидела. А я к ней тянулась с самого детства. И Динка мне всегда как родная была, так она родная и есть – племянница. А теперь ее убили… И в рев. Еле успокоил. А мне вот что попалось, прочти, – Жиров положил перед Денисом половинку тетрадного листа. Текст был, видимо, продолжением письма.

– «…пусть смерть косит всех потомков твоих, страшная, мучительная. Знаю, умер Олежек мой из-за тебя, потому что уехал в эти болота таежные, чтобы забыть тебя, ведьму. Хорошо, что ты на похороны не пришла. Сунулась бы – сама б тебя в могилу к нему столкнула. Ненавижу тебя, Лидка, и весь твой род. Проклинаю!» – зачитал Арбатов. – Дикость какая! Жене показывали? Где вы эти бумаги откопали, она знает?

– На антресоли. Светка высоты боится, а они под самым потолком, а потолки у нас – три с половиной метра. Тут еще какие-то тетрадки с заклинаниями, рисунки чертей, кресты, могилы… Мрак, короче. Слушай, Денис, увези куда-нибудь, сожги эту хрень, а?

– Без проблем. В пакет сложите только, я вынесу в багажник. А вы пока жену отвлекайте, чтобы в окно не засекла. А то потом замучает вопросами. Встретимся у квартиры Дины.