Марина Болдова – Мнимая власть безумия (страница 8)
«Что моей жене нужно было от администратора?» – задался вопросом Казаринов и набрал номер жены.
– Юль, проясни ситуацию. Да, жизненно важно, – с невольным раздражением заметил он, услышав от нее насмешливое: «Вопрос жизни и смерти?» – Зачем ты ночью подходила к портье? Номер хотела взять… а мальчик Тимур сообщил, что свободных нет. Я понял, спасибо. Да, это все. Пока.
«Вопрос закрыт, любопытство удовлетворено, поехали дальше», – подумал Казаринов.
Лафар, по мнению эксперта, был убит в промежуток с одиннадцати до половины первого. То есть кто-то наверняка знал, что жены в это время в номере не будет. И кто же? Только жена и тот, кому он сам сообщил об этом. Да, косвенно притянуть Полину Лафар к убийству мужа было бы возможно, если бы не еще одно «но»: где и когда женщина успела смыть кровь и переодеться? Буквально за считаные минуты? Если душ в номер чист…
Казаринов вынужден был признать, что даже схема преступления пока никак не складывается. Возможно, не хватает опроса свидетелей, то есть гостиничного персонала. Этим с утра занимался опер отдела старший лейтенант Трушин. А у Казаринова перед глазами только протокол опроса женщины, к которой он уже неравно дышит. А поэтому готов оправдать. И вопросы, которые его интересуют, не относятся непосредственно к расследованию преступления…
Глава 5
– Саш, новость! – Трушин, как всегда, вошел в кабинет без стука.
– Давай.
– Одна из горничных обнаружила в кабинке душа для персонала кровь. Глазастая девчонка, мазок на стене еле заметный, прямо несколько миллиметров и почти у самого пола. Хорошо, воду не успела включить, все смылось бы. Экспертов я вызвал, слив, кабинку и все помещение осмотрели тщательно. К сожалению, больше ничего не нашли. Со слов девушки, в этой душевой моется только женский персонал третьего этажа. Дверь в помещение закрыта на универсальный магнитный ключ, войти может кто угодно, кому он доступен.
– Где хранится?
– У старшей горничной. Второй – за спиной портье, в ячейке. Третий – у начальника охраны.
– Понятно. Кто из горничных последней брал у старшей ключ?
– Татьяна Гудкова, та самая глазастая девчонка. Работает в отеле два года после окончания колледжа. Так вот. Там же, рядом с душевой, за перегородкой – техническая комната со всякой химией, пылесосами и мешками с грязным бельем для прачечной. В ней отгорожена секция, где стоят шкафчики с личными вещами персонала. Запираются они на замки, которые можно открыть, условно говоря, шпилькой.
– Всех горничных опросил? Обе смены?
– В той, которая дежурила этой ночью, недокомплект, уволилась женщина буквально накануне. Да и проработала не больше недели. Тут нарушение явное – взяли на испытательный срок без документов. Нагрузка не маленькая, зарплата фиговая, видно, сбежала.
– Имя?
– Назвалась Натальей Петровной Николаенко. Сообщила, что паспорт украли вместе с сумкой, сама родом из Донецка, в Москве ночует в хостеле. Короче, разжалобила, сообщила, что работала в Крыму, в Феодосии, в частном отеле «Синяя волна». Здесь персонала острая нехватка, старшая взяла женщину под свою ответственность. Но сказала, что проверила – мол, позвонила в Феодосию, подтвердили, что работала такая у них с марта двадцать второго года. Ушла в связи с переездом в другой город. Отзывы положительные. Вчера Николаенко не вышла в ночную смену. Указанный ею контактный номер телефона вне зоны…
– Фотографии в страховом нет, а как выглядит женщина? На видео с камер смотрели?
– Сняли несколько изображений, спецы Захарова запустили программу распознавания лиц. Пока молчат, я только от них. Думаешь, причастна?
– Или совпадение по времени, – Казаринов пожал плечами. – На всякий нужно словесный портрет составить. Пригласи эту глазастую, и старшую горничную.
– Уже. Будут к трем.
– Мусор когда вывозили?
– Утром в пять. Прямо перед нашим прибытием!
– И?
– Отправил на полигон стажера, подумал, пусть покопается, – усмехнулся Трушин. – Результат нулевой. Отпустил парня домой мыться.
– Что еще?
– Белье в прачечную отправила Татьяна Гудкова уже после того, как осмотрели. Девка – огонь! Говорунья! Хоть бери в опера, чесслово. Все показала, даже тайное место, где горничные подарки постояльцев прячут. Ниша за вешалкой.
– Что дарят?
– Конфеты, мелкие сувениры, даже спиртное. Деньги им брать запрещено, да и вещи, в принципе, тоже. Но…
– Что было в нише? – перебил Казаринов, который вдруг насторожился.
– Две коробки шоколада, духи, ликер, коньяк, все в упаковках. И два билета на концерт какой-то попсовой группы на сегодняшний вечер.
– Ничего не пропало после ухода новенькой?
– Не спрашивал.
– Спроси свою говорунью. Пусть вспомнит, дарили беглянке что-нибудь? Кстати, почему не кладут презенты в свои личные шкафчики?
– Так нельзя же брать у гостей! Старшая горничная, Ильясова Асель Асхатовна, если найдет, доложит наверх, уволят сразу. Знаешь, как девчонки ее называют? Зулым – злыдня, значит, по-казахски. Тетка из Казахстана, в гостинице работает десять лет.
– Телефон у тебя, не слышишь? – кивнул Казаринов на засветившийся экран мобильного в нагрудном кармане рубашки Трушина.
– А… да, слушаю. Понятно, спасибо.
– Кто?
– Личность беглянки идентифицировать не удалось. Хочешь посмотреть последнюю запись? На пятьдесят второй минуте с камеры коридора позавчера.
Казаринов смотрел на женщину лет сорока самой обычной внешности. Фигура без лишнего веса, но и не худая. Плечи широковаты, но, может, спортсменка? Очки в узкой темной оправе, челка заколота на одну сторону, волосы забраны назад…
– По описанию она кто? Блондинка, брюнетка? – спросил он у Трушина.
– Рыжая. А что? Думаешь, на жену Лафара похожа? Да нет, страшна мать, а Полина – красотка. Да и фигура не та… Хотя платье свободное, великовато, что ли…
– Или кто-то косит под нее. Выясни, где была Полина Радова-Лафар двадцать второго и раньше.
– Так во Франции же! С мужем! Прилетели только вчера.
– Это с ее слов. Пробей по билетам. Может, он один прилетел, а она раньше.
– Сделаю, – Трушин развернулся к выходу. – Да! Вот еще… Оба администратора, Дарья Морозова и Тимур Тогаев, показали, что Филипп Лафар приобрел в антикварном салоне на первом этаже очень дорогой браслет. Вещица штучная, купил буквально за час до его закрытия. Сразу положил футляр с украшением в сейф отеля. Но буквально через пару часов забрал. В номере браслет не обнаружен. Может, ограбление?
– Швейцарские часы, ноут не взяли. Думаешь, шли конкретно за этой вещью?
– Почему нет? Триста тысяч – хороший куш.
– Откуда вор узнал о браслете?
– Мог в салоне подслушать, а что, бывает, ошиваются рядом…
– И не знал, что Лафар тут же сдал украшение в сейф? Шел наугад, что тот держит такую ценную вещь в номере? Сомнительно и рискованно. Что, если кто-то из портье навел? Тимур или Дарья. Кто из них провожал Лафара до хранилища после покупки? И тогда, когда уже забирал вещь?
– Выясню. Все?
– Пока да. Я к начальству. После созвонимся, наверное, подъеду в отель, – поднялся из-за стола и Казаринов.
Казаринов подумал, что странно – о такой дорогой покупке Полина не упомянула. Не знала? Скорее всего. Муж, видимо, готовил сюрприз. Ей или… женщина? У Лафара могла быть встреча с любовницей, он ждал ее, зная, что жены не будет.
Ну и отношения у четы Лафар! Прямо – высокие! Свободный брак. Но тогда почему они заселились в один номер? Если почти развелись, остались только формальности. Или он что-то не понял и у них изменились планы? Помирились? Детский сад…
Саша вернулся к столу и открыл протокол опроса Полины. Он еще раз прочел ее ответ на вопрос о причинах ее возвращения из Франции на родину.
Никаких четких объяснений: «Знаете, как бывает – чувства проходят, дочь выросла, мы для нее стали скорее, дурным примером как пара, семья фактически распалась давно. Встал вопрос о поступлении Соланж в университет, и она меня удивила, заявив, что хочет учиться в России. С Филиппом вопрос решился миром – он сторонник традиционного воспитания молодежи, поэтому и отпустил дочь».
И ни слова о том, что муж – бывший.
– Вы с мужем состоите в официальном разводе?
– Пока нет. Филипп решил вдруг эмигрировать из Франции в Россию. О причинах не спрашивайте, не знаю. Законный брак в этом случае – самый надежный способ, – прозвучало в ответ.
Ему тогда показался ее ответ неубедительным. А вопрос остался – зачем Лафару вдруг понадобилось российское гражданство?
«Возможно, ответ на этот вопрос и даст понимание, кому могло помешать это его решение стать россиянином. До такой степени, что этот кто-то пошел на преступление. Какой-то куш уплыл бы из рук… Картины? Не исключено. Нужно спросить о наследстве у матери Лафара, наверняка у нее имеется каталог коллекции, которую муж Полины собирался завещать младшей. А старшей? О ней пока ничего не известно, кроме того, что ее мать тоже русская женщина по имени Наталья. Опять же, рассказать о первом браке старшего сына может мадам Луиза Бонье-Лафар. Что же, вопрос откладывается до ее прилета», – решил Казаринов и посмотрел на часы – почти два, пора к начальству.
– Проходи, Леночка, – Кира Владимировна посторонилась, пропуская Елену Борскую в квартиру.
Та, не разуваясь, сразу направилась на кухню.
Ничего не изменилось, подруга по-прежнему не признавала чужих тапок и лучшим местом для задушевных бесед и откровений считала закуток в просторном помещении, бывшем некогда сборным пунктом жителей коммуналки.