Марина Болдова – Мнимая власть безумия (страница 4)

– Они навсегда останутся для нас детьми, – перебил Саша, не понимая, куда она клонит. Не нравился ему этот разговор, ох, не нравился.

– Да, конечно. Даже, если мы разбежимся. Не прощу я тебе, Казаринов, больше ни одной женщины. Тем более Полины. Но не обольщайся! Не тебя боюсь потерять, а подругу. Мы и так с ней слишком долго не общались.

– Кстати, а почему ее не было на нашей свадьбе?

– Тебя это не касается! – отрезала Юля, а Казаринов удивился, уловив злость в голосе жены.

– Ладно, как скажешь, – заметил он равнодушно. – Вернемся к Филиппу Лафару. Значит, он после месяца молчания прилетел в Россию просить руки Полины?

– Да. Они встретились, и она ответила ему согласием практически сразу.

– Почему? Не раздумывала, они же были мало знакомы!

– Наверное, он был убедителен, – усмехнулась Юля. – На самом деле, я думаю, Полька сама влюбилась. Еще там, в Сочи. Но признаться в этом выше ее сил. Нет, я не так выразилась. Выше гордости и самолюбия. Ее можно понять, Лафар красив как бог, она показала мне его фотографию. Если бы не его страсть к картам…

– Так он – игрок?!

– Радова и об этом умолчала? – рассмеялась Юля.

– Она упоминала о том, что он играет, но прозвучало так, что это традиционная игра с друзьями по субботам в клубе.

– Ну да… и по средам, и по пятницам. Больной он игрок! Со всеми вытекающими. С выигрышами и долгами. Поэтому Полина и подала на развод. Как бы он ее ни любил, карты он любил больше. Еще вопросы?

– Нет. Версия карточного долга очень интересная… Спасибо, Юля. – Казаринов отодвинул пустую тарелку, залпом выпил остывший чай и, на бегу хрустя вафлей, метнулся в прихожую.

Традиционно стукнувшись бедром об обувную тумбу, Саша чертыхнулся и вдруг застыл на месте. Он обвел взглядом тесное помещение, задержался на деревянной полке для шляп. Заметив, как облупился лак на рейках, покачал головой.

«Это убожество еще дед вешал… и дурацкая зеленая ковровая дорожка родом из моего детства. Я что, так ничего и не поменял в дедовой квартире, пока мы здесь живем?! Нет, ремонт же делали, я помню, перед рождением Вероники. А… тогда на мебель не хватило, отложили покупки на потом. Нике – семнадцать… Эти обои клеили семнадцать лет назад!» – он приложил ладонь к стене и тут же понял, что ошибся – последний раз в прихожей ремонт делал еще дед.

Казаринов рванул на себя входную дверь и выбежал на лестничную площадку. Ему стало вдруг душно от стыда за себя. «Друг» Юлька ни разу не упрекнула его за эту… нищету! А он в своем эгоизме думал, что ее все устраивает. Да и не думал он об этом! Работал…

Саша сел за руль и не сразу завел двигатель.

«Зато машины меняем чуть не каждый год. А без колес сейчас как? Никак!» – оправдал он себя и посмотрел налево – рядом с его «Ауди» был припаркован «Дэу Матиз» жены. Он присмотрелся – стекло правой фары было разбито.

«Когда это Юлька успела вписаться? И не сказала ничего…» – удивился Казаринов: даже о мелких повреждениях и поломках жена всегда докладывала ему сразу.

«Дом – это мое, дорогой муж, не лезь даже, а вот наши авто – твоя головная боль!» – заявила она однажды, определяя сферу ответственности каждого.

Глава 3

Полина после визита в Следственное управление домой к Казариновым пошла не сразу. Хотя подруга и объяснила ей обратную дорогу, предупредив, что пешком дойти получится быстрее, нежели на маршрутке, которая непременно встанет где-нибудь в пробке. Полина решила прогуляться просто так, куда глаза глядят, ей нужно было проанализировать, не сболтнула ли чего лишнего майору Казаринову. Он, хотя и муж подруги детства, но осторожность не помешает. Она старалась не врать, просто ни о чем не говорила конкретно. Единственное, назвала время, когда вышла из номера.

А сейчас вдруг засомневалась, точно ли это было без десяти одиннадцать, как сказала Казаринову. И поняла, что нет, минут на пять-семь, но раньше. Потому что десять пятьдесят показывали часы в холле на первом этаже в тот момент, когда она спустилась по лестнице. И в холле она задержалась, хотя Казаринову сказала, что сразу направилась в бар. На самом деле – почти сразу, потому что зацепилась носком туфли за ковровую дорожку и чуть не упала. К ней даже рванул какой-то мужчина, но она остановила его жестом. Постояла какое-то время, а направилась к бару только после того, как прошел испуг и унялось колотившееся сердце.

Сколько на все ушло времени? Минут пятнадцать, не меньше. Нет, стоп. И к бару она пошла позже, заглядевшись на женщину, показавшуюся ей знакомой. Ждала, когда та подойдет ближе, чтобы понять – ошиблась или нет. Ошиблась… Так что до бара Полина добиралась в общей сложности не меньше получаса.

«А майора убедила, что вышла из номера и сразу в бар. Нехорошо получилось. Впрочем, эти лишние минуты ни о чем не говорят. Не я же подозреваемая, чтобы мое алиби по минутам проверять! А настоящий убийца вошел в номер после того, как ушла я. А дальше пусть разбирается следствие», – успокоила она сама себя.

Больше всего она боялась, что майор продолжит допрос дома. Она уже жалела, что согласилась стать Юлькиной гостьей. И, признаться, чувствовала себя в их крохотной квартирке неуютно, хотя Юля сразу же поселила ее в комнате дочери.

«Ника с Мотей вернутся только второго, учеба начинается с понедельника. Если тебе будет необходимо задержаться дольше, поживут в одной комнате. Не парься. Казаринов не будет против, если что. То есть ему по барабану. Разреши я, он бы жил на работе», – совсем невесело усмехнулась Юлька.

То, что в семействе Казариновых не все ладно, было заметно по вот таким мелочам – по поникшему вдруг взгляду подруги, легкой досаде в голосе или горькой гримасе при упоминании мужа. Откровенности Полина от подруги не ждала, сама открываться тоже не собиралась. Но ей было любопытно, как сумела Юлия Борская удержать возле себя мужчину, который ее никогда не любил?

От матери Полине было известно, что свадьбу подруги с Александром Казариновым устроил ее отец. Попросту заставил лейтенанта жениться, пригрозив испортить молодому юристу карьеру или даже отнять свободу, ведь Юлька на тот момент, когда Казаринов с ней переспал, была несовершеннолетней. Ну, ладно, женился под давлением, а дальше? Неужели держали дети? Или же случилось по поговорке – стерпится-слюбится? Полина пыталась спросить… но Юля даже на ее осторожные вопросы о муже отвечала односложно, недовольным взглядом как бы сразу закрывая тему.

Полина только позже поняла, что говорили они в основном о ее парижской жизни с Филиппом, о Соланж и Юлькиных детях. И почему-то охотнее всего вспоминали своих мам, которые тоже дружили с первого класса обучения в той же школе, где позже учились и Полина с Юлькой.

В начале встречи чувствовалась напряженность, все-таки не общались они больше двадцати лет. Но вскоре Полина заметила, как Юля старается сглаживать то и дело возникающие неловкости.

«Давай забьем на то, из-за чего мы с тобой разбежались, а?» – предложила выпившая уже не один коктейль Полина. Подруга в ответ лишь кивнула.

Они чокнулись бокалами (у Юльки была в нем минералка), приподнявшись со стульев, обнялись прямо через стол и обе не удержались от смеха – на них глазели мужики, сидевшие за соседними столиками.

Коктейли ударили в голову, Полина расслабилась, но, немного придя в себя, внимательно приглядываясь к совершенно трезвой Юльке, вдруг засомневалась – а подруга ли та ей теперь? После стольких лет холодной отстраненности и даже забвения. Полина даже хотела уйти, сославшись на вчерашнюю бессонную ночь. Но так и не решилась.

И слава богу, досидели они утра, когда глаза стали слипаться у обеих. Распрощались довольно тепло, Юля пригласила Полину с мужем в гости, если Лафары задержатся в Москве.

А дальше случился весь этот ужас. Вот тогда и выяснилось, что Юлька ей – друг. Не оставила в беде одну, вернулась с полдороги. И мужу позвонила.

Так получилось, что мужа Юльки Полина видела только на свадебных фото, которые ей показала мать, обмолвившись при этом, что на месте свидетельницы невесты все ожидали увидеть Полину. Полина же, психанувшая из-за «предательства» подруги (как та посмела вместо учебы выскочить замуж!), фотографии просмотрела мельком, со злорадством отметив, что жених на них не выглядит счастливым. Так что впервые Полина и Казаринов встретились только этим утром. К взглядам мужчин она привыкла, но Юлькин муж пялился на нее, не обращая внимания на то, что в кровати лежит окровавленное тело ее мужа, а в номере полно людей. И тогда Полина мысленно обозвала его кретином, разозлилась и хотела было уже указать ему, что, мол, займитесь делом, майор. Но он понял ее, видимо, перехватив взгляд, каким она его одарила. Да, при первой встрече муж Юльки показался ей туповатым ментом.

Полина сразу вышла в коридор, где у окна стояла Юлька, наотрез отказавшаяся заходить в номер. Они перекинулись парой фраз, и Юлька сказала, что подождет ее в лобби.

Полина вернулась к Казаринову, чтобы узнать, что ей делать дальше.

– Подъезжайте в Следственное управление к двенадцати. Лейтенант Трушин вам расскажет, какой кабинет и как добраться. А сейчас отправляйтесь с Юлей к нам. В отеле вам оставаться ни к чему. Вещи заберем позже, – распорядился он.