Марина Болдова – И про любовь тоже (страница 36)

Иван успел договориться с соседкой, чтобы заменила его на посту, пока с дачи не вернется мама, собрать сумку и набрать Кореневу. Тот ответил, что перезвонит позже, и отключился. Иван, хотя и сказал Карине, что не может знать о ходе следствия, покривил душой. Майор Василий Петрович Коренев, а для него просто дядя Вася, в прошлом был подчиненным отца. Даже если бы самому Ивану не удалось бы получить на свои вопросы вразумительных ответов, от бывшего начальника Коренев скрывать подробности не стал бы. Тем более, что отец до сих пор консультирует следователей отдела в сложных делах. А вопрос сейчас у Ивана всего один — причина смерти отца Сашки. И если это не убийство, то их с Кариной поездку в Мирный можно считать развлекательной. Если же Ярова убили (в чем он почти убежден), расклад получается иной — поскольку Карина не заявила о подозрениях официально, Иван становится участником сокрытия важной для следствия информации.

Зачем ввязался? Он-то понятно зачем… А вот по какой причине ему доверилась Карина? Спасает Ярова? Точно… А Ивана взяла с собой, потому что одной страшно…

Карина сменила костюм на укороченные джинсы и свободную рубашку, отчего показалась Ивану совсем девчонкой. Да еще волосы забрала на затылке в небрежный хвост, стерла яркую помаду и смыла тушь с ресниц. Иван рассмотрел эти детали сразу, как открылась дверь ее квартиры, — он только что поднялся на этаж, чтобы помочь с багажом.

— Ваня, нужно бы заехать к маме в квартиру, забрать там одну коробку. Ничего?

— Как скажешь, — просто ответил он, внутренне замерев на миг от этого домашнего «Ваня».

Она его волнения не заметила…

А шансов против Александра Ярова у Ивана не было. Ни одного…

Узнав, в какой район им нужно будет заехать, он тут же прикинул, что добраться до Мирного они смогут только к ночи. «Ладно, отвезу ее к матери, сам — в гостиницу. Утром разберемся», — решил он.

— Карина, ты мать предупредила?

— Нет. И не спрашивай, почему. Я позвоню ей, когда будем подъезжать к городу. И еще, Иван. Ночевать придется в гостинице…

— Я понял…

— Ничего ты не понял! Я не поеду к ней сразу, мы оба остановимся в мотеле, я знаю приличный на окраине. Вламываться на ночь глядя в квартиру ее мужа — неприлично. Даже мне.

— Ты с Крыловым в плохих отношениях?

— Ни в каких я с ним отношениях. Мама с ним счастлива, или думает, что счастлива, я за нее рада. Как человек Евгений Валентинович для меня — загадка. Честно — мягко стелет, слишком мягко, чтобы было правдой. Такой, знаешь, идеальный пожилой джентльмен. Всегда безупречно одет, голоса не повышает, улыбается, а взгляд — акулий. Ты его увидишь, поймешь меня — вроде ничего так, но глаза… две узкие прорези с черными блестящими кругами. Ни век нет, ни ресниц. То есть они имеются, конечно, но такие короткие и светлые, что совсем незаметны. Бр-р… он меня не любит, я точно знаю, — неожиданно пожаловалась Карина, а Иван бросил на нее удивленный взгляд.

— А тебе не все равно?

— Неприятно, знаешь, — тоном обиженного ребенка ответила Карина, но тут же торопливо добавила: — Впрочем, пофиг. Где я, а где он. Делить нам нечего, мать он любит, бережет и балует.

— Чем занимается?

— Вообще не в курсе. Я же рассказывала, что встречалась с ним всего несколько раз в жизни. А жену видела только на фотографиях с лыжных курортов. Вот она была красавицей.

— Дети у них есть?

— Сын. Старше меня года на три. Живет в Америке. Ваня, вон в ту арку заруливай, там ближе к дому можно подъехать.

Иван припарковался в тени старого тополя. Двор был образован четырьмя домами и практически весь засажен зеленью. Даже детскую площадку окружала изгородь из кустов акации. Такие дворы остались только на окраинах города, куда с программой по облагораживанию территорий, разворовав по пути денежные средства, так и не добрались городские коммунальные службы.

— С тобой пойти?

— Нет, не нужно, я быстро.

Иван, глядя на дом, пытался угадать, на каком этаже окна квартиры, куда пошла Карина. Во дворе было на удивление безлюдно, отсутствовали даже мамочки с детьми и старушки на скамейках. «Время обеда», — пришла правильная мысль, Иван и сам не отказался бы сейчас от тарелки щей или, ладно, от куска пиццы.

От мечты о еде его отвлек звонок мобильного.

«Вань… тут человек на диване… не дышит, кажется. Поднимись, а? Второй этаж, двадцать первая квартира», — еле расслышал он приглушенный голос Карины.

Глава 10

— Стой здесь! — приказал Иван, выставив Карину на лестничную площадку.

Она подчинилась, но не из страха — его как раз не было, она просто очень удивилась — ключи от квартиры были только у нее и у матери.

Вот тут уж она ждать не стала и набрала ее номер.

— Мама, привет. Ты только не волнуйся…

Карина терпеливо выслушала вопросы, в общей массе — бестолковые и не требующие ответа. Наконец в образовавшуюся паузу ей удалось продолжить:

— Твои ключи от квартиры где? Проверь сейчас же! И перезвони мне! — приказным тоном произнесла она и отключилась. Теперь только ждать. Но Карина почти на сто процентов была уверена, что ключей мать не найдет.

В руке завибрировал мобильный.

— Ну? Я так и думала… кто их мог взять? Где твой муж сейчас? На даче… Позвони, спроси, не брал ли он ключи. Мама, у тебя в квартире на диване разлегся чужой мужик! Не мертвый, может, пьяный, не знаю, он… неподвижный. Нет, я вышла, а там мой… знакомый. Все, не могу пока говорить, перезвони, когда поговоришь с мужем, ладно?

Карина поспешила выключить телефон — дверь открылась, на площадку вышел Иван.

— Ваня, мама ключи не нашла. Замок ведь не взломали? Да? Что ты там рассматриваешь? Там человек… живой?

— Да, только в отключке. Будить пытался, но он только мычит.

— Мычит… — хмыкнула Карина, представив. — Да кто он такой? Бомж?

— Нет, на нем прикид недешевый, спортивный костюм «Адидас». И коньяк, то есть, пустая тара из-под него, не из ближайшего супермаркета.

— Разбираешься?

Иван не ответил, набирая какой-то номер на мобильном.

— Ты куда звонишь?

— Сергею. Помнишь, я рассказывал — врач со «Скорой». Нужно привести этого бедолагу на вашем диване в чувство. Иначе мы так и не узнаем, кто он и зачем залез в ваш дом.

— А полицию?

— А вот полицию мы вызовем, если мужик окажется преступником. Все, хватит на лестничной площадке отсвечивать, пошли в квартиру. Ты соседей хорошо знаешь?

— Конечно, — удивилась Карина. — Я выросла в этой квартире, окончила седьмую школу. К чему спрашиваешь?

— К тому — не оставляла ли твоя мать кому-то запасной ключ. Ну, там, цветочки поливать, например.

— Нет тут никаких цветочков. Единственный горшок с геранью мама увезла с собой, кошку Мусю — тоже, собак не было никогда. Могу уточнить, конечно. Хотя нет, точно — нет! Ключей было всего два комплекта, третий утерян мамой еще до смерти отца. Она вообще у меня рассеянная такая… не приспособленная к жизни. Я думаю, поэтому и уехала с Крыловым, только чтобы одной не жить.

— А ты?

— Что — я? Снимала квартиру, пока не купила собственную неделю назад. Не спрашивай, почему не жила с мамой. Просто поверь, это — не вариант.

— Ладно. Мама, говоришь, ключи не нашла. Тогда эти, — Иван достал из кармана связку, — возможно, принадлежат ей.

— Где ты их взял? — удивилась Карина.

— Не поверишь — висели на крючке ключницы, — усмехнулся Иван. — Ты просто не заметила. Похоже, мужик был еще не в зюзю пьян, когда вошел в квартиру. Кроссовки аккуратно поставил на полку, в тапки переобулся. И ключики определил на законное место. А потом распил пол-литровый флакон коньячка почти без закуски и отрубился.

— Алкаш какой-то…

— Ты сиди здесь, на кухне, я в квартире осмотрюсь. Если он здесь ночевал, где-то спал. Диван короткий, неудобно, вон как скрючился, бедняга.

— Спальня родителей — дальняя комната, моя бывшая — ближе по коридору, — зачем-то уточнила Карина и вздрогнула: со двора раздался резкий звук тормозов, затем мужской голос громко помянул черта.

— Серега приехал, открой ему, — громко распорядился Иван, выскочивший в это время на балкон.

— Привет, я Сергей. А вас я помню, виделись сегодня.

— Карина.

— Показывайте, Карина, где отдыхает тело нашего пациента. Ага, вижу… представляете, чуть кошатину не переехал во дворе! — говорил Сергей, а сам уже осматривал мужика. — Так… Вань, я тебя прям не узнаю… — вдруг посерьезнел он.

— А что такое?

— Пациент скорее мертв, чем жив. А точнее — труп это, Ваня. Еще тепленький, конечно. Говоришь, мычал?

— Да, разило от него…

— Так и сейчас разит. Бутылку трогали?