Марина Безрукова – Сломанные крылья (страница 9)

В этот момент свекровь словно очнулась:

— Куда ты потащишь ребенка на ночь глядя? Раздевайся сама, чаю попьем, обсудим все. Сейчас Сережа придет…Мы же не хотим чего плохого… Ты тоже баба ведь, понимать должна. Ну, погулял мужик недолго, ну что теперь? У меня тоже гулял, дак я подождала, когда перебесится. И ничего, жили себе…

— Катюш, где твой рюкзачок?

Лана не реагировала на слова свекрови.

Надежда Петровна, не терпевшая непокорности, изменилась в лице. Ее не слушают? И кто? Эта «мирихлюндия», как презрительно в шутку она называла иногда Лану. Что она может вообще? Она даже без очереди никогда никуда не пролезет! Сроду места себе не отвоюет, где надо! Вон, несколько лет назад, были они на свадьбе у одноклассника Сергея и что? Свадьба пышная была, с тамадой веселой, водки было закуплено столько, что ящики не поместились в столовой, где молодые отмечали. Все собрались у входа заранее, а потом двери-то отворили, молодые сначала прошли, а следом и гости. Так все нормальные люди кинулись места занимать! Ну, потолкались, ну надо было проявить себя, так зато места хорошие, поближе к жениху и невесте достались бы.

А эта? В сторону отошла, лицо как у королевны надела, да и посматривала всё с презрением, мол, не чета я вам тут всем. Уже после, как все расселись, да за салаты принялись, только тогда прошла спокойно и свободное место заняла. И этот телок, Сергей, тоже с ней вместе корчил из себя интеллигента вшивого. Не в нее уродился. Все молчком, нигде ни поскандалит, ни нахрапом не возьмет. Весь в отца, царствие ему небесное.

Надежда Петровна родила сына по тем временам поздно — в двадцать восемь лет. Да и то потому, что все расспросами замучили, когда да когда? А ей некогда такими глупостями заниматься, она торговый техникум закончила, товароведом устроилась. Уважаемый человек, все на поклон идут. То продукты, то ковер, то сервиз отложить для нужных-то людей. По имени отчеству называют, везде почет. Даже вон книги дефицитные приносили, стоит до сих пор в шкафу это добро, кому надобно? Но красиво, корешок к корешку, буквы с позолотой. Родить-то родила, да матушке своей и сплавила на воспитание. Так, иногда забегала посмотреть, что да как, курточки, штанишки югославские передать. Воспитание бабушки было суровым. Она очень властная была, всё только, как она требует, должно быть. Да и странности за ней водились. Всё ходила по дому и тряпкой терла, терла без конца. С каждым годом это становилось заметнее, но Сережка уже в школу пошел, пришлось его домой забирать.

А сколько сил она положила, чтобы его выучить? Хотела, чтобы на юриста пошел, а он на социологию какую-то подался. Кому нужен-то социолог? Интересно, видите ли, ему было. А теперь что? Был бы юристом, пошел бы в нотариусы и горя не знал. И местечко она уж ему бы нашла, знакомых-то в городе много. Да еще пока учился, в группе к нему буквально прилипла такая хорошая девочка. Всё проходу ему не давала. Не красавица, правда, но родители при должности, квартирка двухкомнатная, к Сережке и так и эдак. А он? Взял и женился, не пойми на ком. Без году неделя знакомы, а он нате вам — свадьба. Говорила она ему — не торопись, к чему это всё? Нет, смотрит на эту гордячку, глаза горят. Женюсь и всё тут. А теперь вот что?

Хорошо, хоть квартирку по долям расписали. Конечно, бо́льшая часть на Лану записана, но и Сережке выделено, а значит, имеет право. Хозяин. Однокомнатную квартиру не перегородишь пополам, вот и будет, куда Сереженьке вернуться. Пусть бы уж лучше с этой остался, а то неизвестно, с кем там сейчас крутит. Вдруг не такая простодырая как эта окажется? Надежда Петровна смотрела на Лану, на Кирюшку и в ней боролись два человека: она вроде и бабушка, и внук вон какой хорошенький, и Катя родная, а с другой стороны: сын-то тоже родной, его надо поддержать. Опять же, вдруг получше устроится. Там девица с машиной даже. Тем временем Лана взяла Катюшку за руку и открыла дверь.

— До свидания, Надежда Петровна.

Свекровь не препятствовала их уходу, было ощущение, что она рада. Ведь Сергей привез внучку без предупреждения, а у нее свои дела есть. Что ж ей с Катей, что ли возиться всё время? И одну дома не оставишь, боязно. Так что и хорошо, что уедут, сами потом во всем разберутся.

Лана уже выходила из подъезда, когда столкнулась с Сергеем.

— Ты? Ты как тут оказалась?

— На поезде приехала. Отойди. Я забираю Катю, ей лучше дома, не дергай больше ребенка, пожалуйста. Оставь нас в покое. Живи своей жизнью.

Лана повернулась, чтобы выйти из двора и подождать такси за углом, но Сергей схватил ее за руку.

— Ты! — буквально прошипел он с перекосившимся от злости лицом. — Я сам буду решать, как и где мне жить! Если ты рассчитываешь, что вот так легко можешь от меня избавиться, ты ошибаешься!

Кирюшка отчаянно, басовито заревел, и Лана попыталась освободить руку, но Сергей вцепился намертво. Ей было больно.

— Отпусти, — тихо, но веско произнесла она.

Она посмотрела на Сергея с ненавистью. Он делает больно ей, он издевается над ее детьми. Откуда-то из глубины души появилась ярость и желание избавиться от этого человека навсегда.

Видимо, она произнесла это таким тоном, с такими бешеными глазами, что на мгновение Сергей стушевался. Он вдруг вспомнил ту Лану, которая лишь иногда обдавала его высокомерным взглядом в общих компаниях. Поэтому ему хотелось, чтобы она принадлежала ему. Он вспомнил, как она закрывала прямо перед его носом дверь, когда он появлялся в общежитии без предупреждения. Он вспомнил, как она вся светилась, возвращаясь со свиданий со своим мужиком. Хорошо, что они потом расстались. Как радовался Сергей и ждал, когда же что-то сломается в этой девчонке, и она попадет в его сети. Поэтому просто так он не уйдет. Он нехотя отпустил ее руку. Лана сделала шаг в сторону и принялась успокаивать Кирюшку. Катя стояла рядом молча, только крепко держалась за плащ матери.

— Ладно, — тихо произнес Сергей. — Ладно. На алименты не рассчитывай, на развод даже не пытайся подавать, свидетельства нет, ребенок до года — тебя не разведут. Я все узнавал специально. Да и на заседание я приходить не собираюсь, а без меня не разведут. Доля в квартире моя есть. Ты ее никогда не выкупишь. А я и не возьму деньгами. Я приду, и буду жить с тобой в этой квартире. Вот тогда посмотрим, как ты запоешь.

Лане казалось, что сейчас вместо мужа с ней разговаривает клон Надежды Петровны. Нужно было срочно уходить. И она быстрым шагом, ничего не ответив на тирады Сергея, направилась к проспекту. А он стоял и смотрел вслед, нервно закуривая сигарету.

Глава 9

Дорога домой показалась быстрой. Катюшка в поезде буквально прилипла к окну: ей было интересно рассматривать проплывающий мимо пейзаж, маленькие деревеньки, леса и рощицы, кое-где еще даже виднелись вкрапления нерастаявшего снега. Деревья пока не покрылись зеленью, но ветки уже потеряли мрачный, голый вид и подернулись еле заметной пленкой изумрудного цвета. То тут, то там желтели яркие, веселые пятнышки мать-и-мачехи, пушистым коконом мохнатилась верба. У Ланы совершенно не было сил добираться до дома сначала на метро, а потом на электричке или маршрутке. На вокзале она договорилась с таксистом, и молчаливый, серьезный водитель довез их, не задавая лишних вопросов.

И снова плавно потекли дни, похожие один на другой. Сергей не звонил и не появлялся. Наступили майские праздники, на улице похолодало и даже выпал снег. Было ветрено, хмуро и неуютно. Отопление в квартире уже отключили, пришлось снова достать теплые вещи.

Несмотря на моросящий дождь, Лана каждый день выходила гулять с коляской. Катюшка как хвостик всегда следовала за матерью. Она ничего не спрашивала ни о такой внезапной поездке к бабушке, ни об отце, а Лана лишний раз и не заводила этих разговоров. Гуляли в парке, наблюдали за птицами, которые яростно ругались между собой, выбирая лучшие места для гнезд на ветках. На лужайках, между прудами горели огоньками солнечные головки одуванчиков. А совсем в глубине парка, прямо как в сказке, раскинулась целая поляна с подснежниками.

После праздников Лана получила копию свидетельства о браке и в тот же день отправилась в мировой суд. В приемной на месте секретаря сидела строгая, пожилая женщина, которая нехотя выдала бланк заявления. Было видно, что она не воспринимает Лану всерьез — на руках грудной младенец, на стуле, болтая ногами, сидит маленькая девочка. — «Какие уж тут разводы. Так, попугать решила, гормоны играют. Поругалась с мужем и давай писать бумажки», — всё это словно читалось на лице повидавшей всякого за свою практику секретаря.

Она оформила все необходимые документы, выдала расписку об их приеме и велела через месяц явиться на первое заседание. Повестку супругу обещали прислать по почте. Лана понимала, что процесс предстоит долгий, но упрямства ей не занимать. Она могла долго терпеть, взвешивая все за и против и стараясь не вестись на эмоции, но уж если в чашу терпения падала последняя капля, решение принималось окончательно и бесповоротно. Изменить ничего уже было невозможно. — «Надо быть спокойным и упрямым», — как пелось в известной песне ее детства.

Погода в тот день была теплой и солнечной, совсем скоро наступит лето. В конце июня обещала приехать мама в отпуск, а значит появится больше времени. Что ни говори, а она устала круглосуточно быть только с детьми. Она забыла, что такое в одиночестве выпить чашку кофе на летней веранде, погулять в вечернем парке и посмотреть, как утки скользят по воде, посидеть на скамейке в тишине и просто ни о чем не думать. Не прислушиваться, не контролировать, принадлежать самой себе. Смешно, но она даже мусор вынести не могла одна — всегда с Кирюшкой. В конце концов, она сможет, наконец-то, сходить к стоматологу, ей давно казался подозрительным один зуб. Надо проверить.