Марина Безрукова – Сердце в огне (страница 15)

Никогда Женя на подобные сайты не ходила. Ей зачем? У нее всё прекрасно: интересная творческая работа, замечательный и амбициозный муж с грудой планов, впереди целая жизнь. Но сегодня, наверное, нужно было окунуться в человеческое горе, почувствовать, что не одна, рассказать хоть кому-то о своих сомнениях и тревогах. А больше о разочаровании, потому что оно, оказывается, может убить. Не огонь, не вода, не смерч, а эфемерное и никак не осязаемое разочарование. Его нельзя пощупать, взвесить, соотнести его размеры и прикинуть — грозит оно тебе опасностью или нет? Это можно узнать, только когда оно рухнет всей своей тяжестью сверху, раздавит, расплющит так, что каждый крохотный выдох отзывается болью в раздробленных костях и тканях.

Разочарование ни с чем не поставишь на одну чашу. Ни с ревностью, ни даже с обидой. Разочарование, как волшебный тролль, превращает всё вокруг себя в пустоту — гулкую и бездонную. Кричи, не кричи, в душе не отзовется ни звука. Потому что отныне там пустота.

«Бумеранг… бумеранг…» — назойливой осой жужжало в голове. Женя досадливо тряхнула волосами, как будто хотела избавиться от противного насекомого.

— Хорошо! — вдруг произнесла она вслух и, откинувшись на спинку кресла, сложила на груди руки. — Хорошо, я сейчас специально еще раз вспомню, как это было, и ты отстанешь!

С кем она разговаривала? Сама не знала. С кем-то невидимым и надоедливым, который нет-нет, да и царапнет душу: не забыла? И тут же улизнет, спрячется, потому что выполнил свое предназначение: разворошил воспоминания.

Это произошло, когда они с Глебом только познакомились и из размеренной и весьма спокойной жизни, Женя переселилась в яркий, взрывной и такой захватывающий мир влюбленных. В мир, где царит эйфория, а все, кто грозит обыденностью и опускает на землю, безжалостно изгоняются.

В тот вечер они, хохочущие и счастливые, в обнимку вывалились из дверей торгового центра, где на четвертом этаже, в кинотеатре смотрели веселую комедию. Женя держала в руке рожок сырного мороженого и, откусывая от него кусочки, время от времени протягивала Глебу, который крутил головой и отказывался.

— Ну, попробуй! Пожалуйста! Это, правда, вкусно! — уговаривала Женя.

— Как сырное мороженое может быть вкусным?! — смеялся Глеб.

— А вот и может! И повкуснее твоей сладчатины клубничной! — топала ногой Женя и подносила мороженое ближе к его рту. — Пробуй! — шутливо хмурила она брови.

Они как раз проходили мимо автобусной остановки, когда Женя услышала свое имя. Подумав, что обращаются не к ней, потянула Глеба дальше.

— Женя! Женечка! — раздалось совсем рядом.

Женя остановилась. У стенда, где висела афиша, стоял сгорбленный седой мужчина. Именно он обращался к Жене. Одет он был очень необычно — клетчатый старомодный пиджак, широкие брюки песочного цвета, остроносые светлые туфли, а на шее — нелепое узкое кашне с криво завязанным узлом. Белые длинные волосы спадали из-под коричневой шляпы и невесомо шевелились на ветру. Старик был похож то ли на волшебника из сказки, то ли на чудака, невесть как занесенного в наши дни из семидесятых годов прошлого века.

— Вы меня? — растерянно спросила Женя.

Глеб перестал шутить и смеяться и с тревогой посмотрел на нее.

— Да, Женечка…

Старик суетливо закивал и подошел еще ближе. Из-под пиджака выглядывала светлая рубашка в цветочек, острые длинные крылья ее воротника были похожи на птичьи.

— Ты не узнаешь меня? — спросил незнакомец и учтиво приподнял шляпу.

Под ней обнаружилась блестящая лысина.

— Извините, но… нет…

Женя даже обернулась к Глебу, словно искала у него поддержки. И тут старик цепко ухватился за ее локоть. Глеб сделал шаг вперед, но пока не вмешивался. Наверное, это попрошайка, и ему просто нужны деньги. Но откуда он знает Женькино имя?

Глаза старика оказались совсем близко. Они были непонятного цвета, но и в них, и в общих мелких чертах его лица проявилось что-то смутно знакомое. Мужчина косо взглянул на Глеба и потянул Женю в сторону.

— Давай отойдем…

Она послушно последовала за ним. С вафельного рожка сорвалась крупная желтая капля и упала на асфальт. Старик наступил на нее потертой подошвой.

— А я сразу тебя узнал… доченька, — заулыбался мужчина, и Женя отметила, что у него нет переднего зуба.

И тут ей стало мучительно стыдно. Этот человек — ее отец! Тот самый, который более двадцати пяти лет не вспоминал о ней, ни разу не поинтересовался ее жизнью, не появился на похоронах мамы… Женя облизала губы и обернулась на Глеба. Он терпеливо ждал, поглядывая по сторонам. На Женю он не смотрел, наверное, не хотел смущать. Вот, если бы ее увел на разговор молодой мужчина, а то… старик. Сам бы он, конечно, и останавливаться не стал: много их, приставучих. Но Женька вечно всех жалеет: собак, котят, старушек… У метро не может пройти, чтобы не купить у пенсионерок пучки не особо нужного лука или вязаные пестрые коврики, которые потом отдает в приюты для животных. Глеб сначала удивлялся, потом привык.

— Я так рад тебя видеть, дочка… — продолжал улыбаться отец.

Седая щетина на подбородке блестела серебром. Женя отвела глаза, она не понимала, о чем ей разговаривать с человеком, который, по сути, давно уже стал чужим. Она его не помнит, ничего о нем не знает, так же, как и он о ней.

— Я… что ты от меня хочешь? — наконец, решилась спросить она.

Старик усмехнулся, поправил, похожую на пирожок, шляпу и выставил вперед ногу в остроносом штиблете.

— Да ничего особенного, Женька… Просто не чужие ведь… Видишь, постарел, болезни всякие… — невесело засмеялся он, нисколько не стесняясь дырки во рту. — Пойдем, поговорим, пообщаемся… Надо бы вместе держаться, раз уж встретились…

— Нет, — вдруг мотнула головой Женя и сама испугалась своей категоричности.

Ей хотелось побыстрее убежать. Зачем ей всё это? Окаменев лицом, Женя храбро взглянула на отца.

— Нет! — еще раз повторила она более твердо.

Отец глуповато улыбнулся, он не сразу понял, о чем толкует внезапно обретенная дочь. А когда до него дошло, в его глазах появилось что-то странное… что-то неприятное для Жени. Она опустила ресницы и, обойдя мужчину, как досадное препятствие, быстро зашагала к Глебу. На отца она ни разу не обернулась.

— Кто это? — поинтересовался Глеб. — О, смотри, твое мороженое…

Только сейчас Женя заметила, что ее любимое лакомство бесформенным комком оползло вниз и грозится вот-вот с громким шлепком свалиться под ноги. Желательно, еще и запачкав при этом, джинсы или обувь.

— Никто! — быстро ответила Женя. — Так, ошибся…

— И ты, конечно, его пожалела и дала денег, — обнял ее за плечи Глеб.

Женя ничего не ответила, она шагнула к урне и бросила туда вафельный рожок. С глухим стуком он приземлился в грязный конус.

— Пошли? — шевельнула она непослушными губами, боясь даже посмотреть в ту сторону, где остался стоять отец.

Глеб вдруг вспомнил шутку из фильма, которая идеально подошла под нынешнюю ситуацию, и рассмеялся. Женя через силу улыбнулась. Она, наконец, поняла, что увидела в глазах отца. Разочарование. Она его разочаровала и оставила после себя пустоту.

И вот сейчас, сидя в темной квартире, куда так и не пришел сегодня Глеб, Женя пялилась в голубоватый экран ноутбука и силилась избавиться от мысли о бумеранге. Он ее догнал и принес ей то же, что она преподнесла отцу. И это, оказывается, больно.

За окном пронзительно заверещала сигнализация, Женя вздрогнула и внимательнее посмотрела на открывшийся перед ней форум. По всей видимости, какая-то очередная женская болталка. И темы всё те же: как жить, когда изменяет муж, у мужа появилась любовница, муж сказал, что уходит к другой… И вдруг глаза сами собой натолкнулись на тему двухнедельной давности. Девушка рассказывала свою историю. Она была до боли похожа: муж оставил семью, когда узнал о серьезном диагнозе жены. Но зацепила не столько тема, а комментарии, которые продолжали сыпаться до сих пор. Ветка форума не умерла, она жила и ширилась, пульсировала негодованием и осуждением, набухала праведным гневом по поводу слабака-мужа и сочилась словами утешения для мученицы-жены.

«У каждого своя дорога» — это был комментарий от некой Апеллы. И вдруг Женя разозлилась. Захотелось ответить как-нибудь резко и поставить эту дамочку на место. «Ты сначала пройди по этой дороге, а уж потом умничай!» — шипели, как залитые водой угли, сердитые мысли. Женя была уверена, что нравоучительные философские сентенции в такой ситуации может выдавать только человек, который сам в жизни ни с чем подобным не сталкивался. Со стороны всегда всё кажется простым и понятным.

Прикусив губу, Женя торопливо зарегистрировалась на форуме. Над именем сильно не заморачивалась, пальцы сами собой набрали Юджин. А вот теперь, самодовольная Апелла, держись!

Глава 13

Огромные окна, за которыми переливалась огнями ночь, напоминали черную бездну космоса. Незаметно для пассажиров несется вперед блестящий корабль, прошивая галактику насквозь. Именно так всё это представлял себе Глеб в детстве, когда зачитывался фантастикой и мечтал о покорении далеких планет. Но вместо космолета оказался в апартаментах Анны — строгих, лаконичных, почти пустых. Лишь панорамные окна повсюду. Особенно Глеба смущала кровать, установленная прямо напротив прозрачных стекол. Да, с улицы они затемнены и никто не может увидеть, что происходит внутри, но всё же Глебу было некомфортно. Казалось, что он очутился у всех на виду. Стоило большого труда успокоиться и принять из рук Анны бокал, скорее похожий на небольшой аквариум, нежели на фужер с вином. Расслабленный с виду, Глеб сидел с натянутой в струнку спиной и внимательно смотрел, как по стеклу ползут алые маслянистые потеки. Никак ему было не отделаться от ощущения, что в бокале вместо вина плещется кровь. То ли тусклые светильники сыграли злую шутку, то ли картины с абстрактными брызгами чего-то пурпурного, багряного и золотого. Янтарные узкие и широкие полосы напомнили Глебу о тенях, которые любила Женя. Оттенков желтого у нее было много. Это был ее цвет.