Марина Безрукова – Роковая измена (страница 47)

Отгоняла подружек подальше и никому из них не доверяла даже покачать младенца. Теперь уже и сама замужем побывала и двух девок вырастила, а постоянные мысли о младшем брате покоя не давали. Чувствовала какую-то непонятную ответственность за него и никак не могла избавиться от желания его опекать. Хотя и разницы между ними всего пять лет.

— Алёшенька, — ласково обратилась она к племяннику, — иди руки мой и ужинать. Я тебе твои любимые котлетки с пюре приготовила.

Мальчик нехотя слез с отца и пошел в ванную комнату. Зашумела вода, Наталья знала, долго провозится, пока в раковине будет запускать кораблики из пластмассовой мыльницы.

— Лёш, — обратилась она к брату, — что думаешь делать-то?

— А что? — удивился Алексей. — Насчет садика договорился. Прыжков меньше будет, да и вообще подумываю заканчивать с этим. Больше времени останется на мой интернет-магазин. Ассортимент расширю. Всё нормально будет, не переживай! Алёшка заговорил — вот главное что! А остальное — фигня, справимся…

Он, улыбаясь, посмотрел на Наталью: «Беспокойная она, вечно переживает». Женщина тяжело вздохнула.

— Лёш, послушай. Я понимаю, сейчас трудное время. Алёшеньке надо привыкнуть, да и тебе… Давай, я к себе его заберу, а? Подрастет, в школу пойдет, тогда и сюда приедет. Здесь школы, конечно, лучше. Зато я работаю до четырех и всегда могу больничный взять. А ты как тут с ним? Не справишься без помощи.

Алексей с веселым удивлением смотрел на сестру, будто она только что рассказала ему забавную историю.

— Не-е-е, Натка, — протянул он, как в детстве и рассмеялся. — Алёшка здесь останется. А помощь… помощь найдется.

— Это откуда? От этой твоей? — презрительно фыркнула Наталья. — Очень сомневаюсь. Зачем ей чужой ребенок? Зло срывать?

— Какое зло? Почему? — удивился Алексей.

Он помолчал немного. Вспомнил, с каким участием смотрела на него Тася, когда он рассказывал о смерти Маши, о сыне, заметил, как приветливо она смотрела на Алёшку. Никогда бы не подумал, что Тася может плохо отнестись к его сынишке или причинить ему зло.

Конечно, он знает ее недавно, но почему-то уверен, что хочет прожить с ней всю оставшуюся жизнь. С ней и Алёшкой. Он догадывался, что за спиной у Таси, наверняка, остался неудачный брак, и детей у нее нет. Она никогда о них не упоминала. И если вдруг она не захочет быть с ним из-за его ребенка, значит, он за свои сорок лет совершенно не научился разбираться в людях.

— Наташ, — он легко погладил ее по плечу, — перестань, пожалуйста. Алёша останется со мной. И это не обсуждается.

— А ты уверен, что она захочет воспитывать чужого ребенка? — всё-таки не сдавалась Наталья.

— Нет. Не уверен. И потом он не чужой. Он будет наш. А если не захочет, то и настаивать никто не будет. Давай я сам как-нибудь разберусь.

И Наталья замолчала, она знала, когда появляются вот такие металлические нотки в голосе, спорить с братом бесполезно.

Глава 41

Алексей позвонил ей в тот же в вечер, и на следующий день, и потом, и снова… Встречаться, правда, удавалось не так часто. Много времени занимала работа, а еще бытовые вопросы, ведь он понятия не имел, где находится детская поликлиника и какие вещи понадобятся для детского сада. Спасибо Наталье, дулась, всё еще сердилась на брата, но помогала. Приближался очередной выходной.

— Тась, я не знаю, как завтра… Очень хочется увидеть тебя, но Наталье нужно уехать на два дня, и Алёшка…

— А ты бери его с собой, Лёш, — предложила вдруг Тася и сама испугалась своих слов.

Вырвалось внезапно, раньше, чем подумала. Алексей помолчал.

— С собой… — наконец, неуверенно протянул он.

— Ну да. Ребенку же нужно гулять. Только одень его потеплее, а я приготовлю с собой термос с чаем и бутерброды. А не захочет чай, зайдем потом в кафе…

Она вдруг поймала себя на мысли, как легко и просто ей далось это предложение. Как будто, так было всегда. Словно уже десятки раз она собиралась с ними на прогулку и совершенно точно знает, как всё лучше устроить.

Погода не подвела. Ветра не было, и если хорошо одеться, то гулять можно долго. Они поехали в тот небольшой парк, где случайно встретились этой осенью. Стыдливо белели полунагие березы на фоне еще зеленой мокрой травы. Их одежка лежала внизу, и березы тоскливо махали ветками, как машут руками обнаженные женщины в бане. Они словно хотели, чтобы желтые их одежды поднялись с земли и снова укрыли озябшие плечи.

Алёша сначала стеснялся, и Тася старалась, чтобы мальчик был всё время рядышком с отцом. Но понемногу он освоился и с большим любопытством вертел головой, изучая незнакомое для себя место. В ярком зеленом комбинезоне он бегал по дорожкам и пинал сухие листья под ногами.

Тася насобирала целую горсть гладких желудей и каштанов и попросила Алёшу их пересчитать. С искренним восхищением его похвалила и пообещала научить делать из желудей человечков и самую настоящую гусеницу. Мальчишка щебетал без умолку и ему всё было интересно. Не замерзают ли у уток лапы в холодной воде, кто живет в большом дупле, куда спряталось солнышко и зачем вороне такой большой нос? Тася смеялась и, как могла, подробно отвечала. Иногда что-то добавлял и Алексей.

А вообще он больше молчал. С удивлением и необычной нежностью он смотрел, как Тася присаживается на корточки перед малышом и заботливо поправляет ему сбившуюся от беготни шапочку, как весело она хохочет, когда Алёшка, осмелев, подбрасывает вверх ворох разноцветных листьев, как серьезно слушает рассуждения мальчика о том, почему всем медведям положено зимой спать.

Иногда она оборачивалась и махала Алексею рукой, мол, иди, иди сюда скорее! Он широко улыбался и торопился к ним. На лицах прохожих появлялись внезапные улыбки, когда они проходили мимо этого счастливого и поглощенного собой семейства. И никто и не подумал бы, что все они встретились лишь недавно.

Они нашли ту самую скамейку, где Алексей угощал Тасю кофе. Казалось, это было очень давно. У берега по-прежнему плавали утки, и Алёша хотел было тайком кинуть им кусок булки, предварительно съев колбасу, но Тася не разрешила.

Она просто и по-доброму рассказала мальчику, почему уткам вредно есть хлеб и чем они смогут покормить их в следующий раз. А еще она пообещала зимой показать ему кормушки для синичек, воробьев и других птичек и научить готовить смесь из разных семечек и сала, чтобы птички не мерзли на холоде.

Алёша слушал Тасю, распахнув глаза, а она улыбалась и снова удивлялась, до чего смышленый.

Вечером, когда уже возвращались по домам, Алёша уснул, а Тася и Алексей еще полчаса сидели в машине и вполголоса разговаривали. Лёша сжимал ее руку, нежно гладил по щеке, а она смущалась и краснела, как школьница.

Никому ничего не рассказывала Тася. Боялась сглазить. Даже Светке не обмолвилась ни о прыжке, ни о том, что встречается с Алексеем и уже знакома с его сынишкой. Знала, подруга была бы только счастлива, но молчала… Сама не понимала почему, так подсказывало сердце.

Наталья скоро собиралась уезжать, она всё еще была обижена на брата, но как женщина неглупая понимала, Лёшка прав — ребенку лучше с отцом. Да и Алёшенька взахлеб рассказывает о Тасе, с горящими глазенками тараторит, что она ему открыла, да чему научила. Может, и правда, неплохая она… Детскую душу ведь не обманешь, сколь ни старайся.

В один из вечеров Алексей остался у Таси, и она узнала, что такое любовь. Оказалось, это совсем не похоже на ту безумную привязанность, что она испытывала к Вадиму, и ей было стыдно перед собой же за свою одержимость.

Как могла она столько лет жить в иллюзорном мире, который не имеет ничего общего с настоящим? А в настоящем были нежность, забота, сладость и горячая страсть. Удивлялась, покорно растворяясь в крепких объятиях своего мужчины.

Утром она готовила завтрак, смущенно отводила глаза, но потом снова и снова подставляла губы для поцелуев. Они шутили и смеялись, а потом обнимались, как подростки. Кое-как удалось приготовить незамысловатую еду, и на тарелках с яркими цветами, заждалась яичница с помидорами и зеленью, а на плите пофыркивала кофеварка. Тася поставила на стол поджаренные гренки и села на высокий стул, как вдруг Алексей отложил вилку и мягко захватил ее пальцы в свои.

— Тась, выходи за меня замуж…

Тася обомлела. Она покраснела так, что сама почувствовала, как горят щеки. Потом рассмеялась и попыталась пошутить.

— Лёш, я понимаю, что ты, как честный человек теперь обязан на мне жениться, но право, не стоит…

— Тась, я серьезно, поехали, заявление подадим. Ты извини, что так некрасиво и неромантично, но я исправлюсь… честно. Просто я не хочу ждать.

Он говорил это серьезно, и в глазах не было даже намека на шутку. Тася испуганно смотрела, не понимая, что ей делать. Как-то всё так неожиданно и… странно. Она окинула взглядом свою комнатку, отделенную от маленького кухонного уголка, лишь высоким узким столиком, и ей снова показалось, что Алексей здесь был всегда. Вот так запросто сидел напротив, а она привычно готовила ему завтрак или он варил для нее кофе.

— Тася, — заторопился Алексей, — я понимаю, это выглядит странным, но ведь всё просто. Я понял, что ты мой человек. У меня такое чувство, будто я знаю тебя сто лет! И я люблю тебя, — выпалил он.

Тася улыбнулась, их мысли совпадали.