Марина Безрукова – Роковая измена (страница 3)

Вадим сначала утешал, потом стал злиться, а теперь успокоился и полностью погрузился в карьеру. Это вам не книжки перебирать в библиотеке, где до сих пор работала Тася. В последнее время в доме стало тихо. Вадим был подчеркнуто внимателен, по вечерам задерживался редко, выходные проводил только с ней, но всё чаще и чаще складывалось впечатление, что дома не живой человек и любящий муж, а робот, выполняющий набор функций.

И Тася стала бояться, однажды Вадик найдет ей замену, а ее саму забудет, как забывают в метро или автобусе перчатки или зонтик. За молчаливым ужином смотрела на мужа и успокаивала себя: «Да нет, никуда он не денется. И всё у нас будет хорошо». А в душе продолжали скрести черные кошки.

Остаток дня Тася провела, как во сне. То уговаривала себя прилечь, но в голове так гудело, что заснуть не было никакой возможности, то снова и снова вспоминала свои утренние ощущения, когда она вошла в квартиру, то начинала увещевать себя, что вечером вернется Вадик и вся эта чепуха рассеется. Вставала, слонялась из угла в угол, пила кофе и ругала себя за подозрительность. «Пуганая ворона и куста боится, — сердилась Тася, — навыдумывала невесть чего и притянула факты за уши. Неужели Вадик такой идиот, чтобы тащить любовницу сюда! Да еще накануне приезда жены. Бред!»

Быстро стемнело. Тася заставила себя приготовить легкий ужин. В морозилке нашелся кусочек индейки, который она потушила в сливках и луке. На гарнир отварила рис. Где-то оставалась еще банка с маринованным красным перцем, сама прошлой осенью закатывала. Вот, кажется и всё. Стол накрыт, домашние запахи создают уют. Теперь быстро в душ, чуть уложить волосы гелем, капля любимых духов на шею и запястье. Домашнюю одежду Тася сменила на платье-разлетайку. Вроде бы и не совсем официально, а в то же время, нарядно. Села за стол, прислушиваясь к звукам на лестнице.

Вадим пришел поздно, было почти десять вечера. Обычно Тася предчувствовала его появление вплоть до секунды. Просто знала: сейчас раздастся шорох ключа в замочной скважине. И ни разу не ошиблась. Иногда ей казалось, что она всей кожей приросла к мужу, слилась с ним, как сиамский близнец. Стала неотделима, а потому всё про него знает.

Вадик — это она сама. Как беспокойные матери точно могут предугадать, когда заболеет их чадо, так и Тася могла с уверенностью распознать все настроения и желания супруга. — «Вот такая вот кармическая связь», — грустно жаловалась она Светке.

— Дурь это. А не связь, — грубовато отвечала бесчувственная подруга. — Ты — это ты, а он — это он, — делала она глубокомысленный вывод.

И смешно округлив черные блестящие глаза, думала: «Вот потеха, если бы я считала себя Германом. Дурдом какой-то».

Тася вышла в прихожую. Вадим смущенно протянул ей цветы: мелкие фиолетовые с белым бутоны, названия которых она даже не знала. Удивленно взглянула: ближайший букет мог быть только на Восьмое марта, а сейчас февраль.

— Я соскучился, — сказал Вадик, заметив ее замешательство.

И Тася растаяла. Она понимала, что сейчас за ужином задаст неудобные вопросы и выслушает ответы, но ничего копать дальше не станет. Благоразумная часть ее сознания уже взаперти, хотя всё еще пытается докричаться из своей каменной кельи. Бесполезно. Ее охрипший голос уже никто не услышит. Вадим это тоже понял и незаметно облегченно выдохнул.

Глава 3

Пока Тася накрывала на стол, Вадим отправился принять душ. Прежде чем кинуть в стирку рубашку, тщательно осмотрел ее со всех сторон и даже понюхал. Включил воду, а сам сел на край ванны и с глуповатой улыбкой уставился в телефон. Ответил на сообщение. Прочитал моментальный ответ. Снова написал. Оторваться было невозможно, но время не резиновое, а Таська ждет. Скорее всего, она вообще ничего не замечает. А зря. Могла бы ему помочь, если бы хоть раз заглянула в нарочно оставленный на столе телефон. Он ведь даже не удаляет и не прячет свою переписку. Неужели женское любопытство на Таську не распространяется? Любая бы уже давно залезла и всё посмотрела…

За стол сел посвежевший и расслабленный, с аппетитом уплетал нехитрый ужин, шутливо ругался, что порция слишком большая.

— Что-то живот стал расти, — сокрушался он, критично оглядывая себя. — Надо бы сладости убрать из рациона. Слышишь, Тась, не покупай больше конфеты.

Тася задумчиво посмотрела на мужа. Никакого выросшего живота она не заметила. Вадим, конечно, больше кокетничал. Многие мужики в его возрасте на пиве отращивают такое, что ему и не снилось.

— Вадик, а почему у нас с утра белье стиралось? — вдруг невпопад спросила она.

Щеки тут же загорелись, а сердце нервно запрыгало, как испуганный кролик.

— Белье? — переспросил Вадим, приподняв широкие красивые брови. Соболиные, как писали в сказках.

Тася молча ждала, проклиная себя за то, что вообще принялась выяснять. Зачем? Чтобы увидеть голую и неприглядную правду? И как потом жить будет?

— Слушай, Тась, — смущенно опустил глаза Вадик. — Тут такое дело… Ты только не ругайся, ладно? — и он, как ребенок заискивающе улыбнулся.

В груди запекло. Тася еле-еле смогла проглотить комок, моментально образовавшийся в горле.

— Я сразу тебе не сказал…В общем, я вчера пока был на работе, разрешил Юрке тут у нас…Ну, ты понимаешь?

Тася изумленно смотрела на мужа. Она ожидала услышать что угодно, но такая мысль, что их квартира послужила кому-то пристанищем для любовных утех, ей и в голову не приходила! Вадим заторопился.

— Знаю, знаю, прости дурака! Но ему деваться некуда было, понимаешь? Вот, попросил до вечера здесь побыть…

Вадик на секунду замолчал, но потом с жаром продолжил.

— Я разрешил с условием, что он всё за собой уберет! А вечером пришел, тут бардак. Я вчера устал сильно, подумал, утром наведу порядок. Чтобы ты не ругалась.

Снова из своей каменной кельи подала голос пусть маленькая, но рациональная часть Таси. Навела помехи на гладкую картинку, обрисованную Вадиком. Расчертила шероховатыми линиями.

— А наши фотографии? — тихо просила она. — Их тоже Юрка убрал?

— А что фотографии? — закрутил головой Вадим. — Я не заметил ничего.

Потом словно вспомнив что-то, добавил.

— А может, и Юрка убрал. Мало ли что он там наплел своей девице. Может, сказал, что квартира вообще его. Ну, и чтоб не спалиться…

Тася поморщилась. Какая гадость. Как Вадька вообще додумался до такого! Она возмущенно посмотрела на мужа.

— Он же женат! Твой Юрка…

— Ну и что? — искренне удивился Вадим, все-таки разворачивая к чаю свою любимую «Коровку». — Всё! Давай, уже закроем эту тему! Ну, сглупил, что теперь убить меня? Больше не повторится! Обещаю. Ну, Таська, ну не злись, пожалуйста…

Тася не злилась. Просто пыталась договориться сама с собой и тщательно замазать бреши в версии Вадима. А точнее, даже не замазать, а просто не обращать на них внимания, хотя в душе и заворочался червячок сомнения. Вадик тут же уловил ее настроение.

— Ну, хочешь, вот позвони сама Юрке! — и равнодушно протянул ей телефон. — Спроси! Если сомневаешься во мне…

Подвинул телефон ближе к Тасе, а сам начал копаться в вазочке с конфетами, выискивая фантик с изображением бежевой коровы с большими глупыми глазами. Он чувствовал себя неловко. Историю выдумывал на ходу, а Юрка и вовсе не в курсе. Черт! В этой ситуации он выглядит виноватым, а надо, чтобы было наоборот. Вот, если бы Таська залезла в его телефон, вот тогда можно оскорбленно метать громы и молнии. А тут…

Тася посмотрела на мужа, потом перевела взгляд на телефон, вздохнула. Светка бы позвонила! Ох, как позвонила бы! У Юрки бы барабанная перепонка лопнула в одночасье. Но Тася снова оказалась не готова. А вдруг Юрка скажет, что знать ничего не знает? Тогда она разочаруется в Вадике: так глупо попасться. А еще хуже, если подтвердит, и тогда она уже будет выглядеть ревнивой и неуверенной в себе мегерой. Ладно, пусть пока всё останется, как есть.

— Пошли спать, я устала — сказала Тася и убрала тарелки в раковину.

Этим утром Алёна на работу не торопилась. Сегодня у нее выходной. Можно весь день валяться в теплой постели, пить мятный чай, смотреть комедийные шоу и только ближе к вечеру подумать, в каком образе встретить любимого.

Ей нравилось, что в любом виде она вызывает у своего мужчины целую гамму чувств: от восхищения до умиления и желания защитить. Но пока нужно отправить ему традиционное утреннее сообщение. Слегка надула пухлые от природы губки и задумалась: надо бы сообразить что-то оригинальное.

Скрестив ноги, села на диване и быстро набрала: «В это солнечное, морозное утро шлю тебе свой пламенный поцелуй. Пусть он согреет тебя до сердца». И много-много смайликов с сердечками — красными, розовыми, двойными. Подумала немного и добавила снежинку и снеговика. Готово! Интересно, через сколько ответит?

Прошло десять секунд, и экран ожил. На заставке была сама Алёна. Здесь она себе нравится. Светлые волосы струятся небрежными локонами, как будто их растрепал ветер, а в насмешливых серо-зеленых глазах светится уверенность: да, я такая! Смахнула свое изображение и прочитала: «Люблю тебя, моя красотка! Мое сердце брошено к твоим ногам!» Алёна удовлетворенно улыбнулась и, потянувшись всем телом, встала — пора завтракать.

Всё утро Вадим не мог сосредоточиться: снова отвлекала переписка. Телефон словно прилип к рукам. Как мячики пинг-понга летают сообщения, перевозя на себе груду улыбающихся рожиц с вытянутыми в поцелуе губками и сердечками вместо глаз, букеты виртуальных цветов и слезинки, капающие от невозможности встречи прямо здесь и сейчас.