Марина Безрукова – Роковая измена (страница 16)
У Вадима в прямом смысле отвисла челюсть. Он понимал, что выглядит глупо, но ничего не мог с собой поделать, как будто впал в ступор. Ему было безумно жаль все эти безделушки. Он собирал их несколько лет, коллекционируя совсем не бездумно, а с известным только ему смыслом. Даже когда Тася осторожно вытирала пыль, он, затаив дыхание, следил, чтобы невзначай не повредилась ни одна фигурка. А тут… крошево под ногами.
Чуть придя в себя, Вадим попытался возмутиться, но внезапно рядом с его головой в косяк влетела синяя пузатая ваза. Он еле успел зажмуриться. «Богемское стекло!» — чуть не застонал он. Это ведь была ее любимая ваза. И она ее не пожалела! В панике Вадим выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь. Следом раздался еще звон, а потом всё стихло.
Утром Тася вышла на кухню, как ни в чем не бывало. Вадим с опаской посматривал в ее сторону, сохраняя невозмутимый и отстраненный вид. Он не пытался завести разговор, понимая, что сейчас это бессмысленно, быстро допил кофе и исчез в прихожей. Хлопнула дверь.
Тася осталась одна. Она бессильно опустилась на стул и расплакалась. Сказалось вчерашнее напряжение. После такого скандала с битьем черепков (в духе Светки) нервы были на пределе. — «Даже не прореветься», — сердито думала Тася, утирая слезы, пора собираться на работу.
Она взяла веник и совок и равнодушно сгребла в кучу так и лежавшие в комнате осколки. Вчера просто раскидала их по сторонам ногами, чтобы можно было пройти. Даже уничтоженная любимая ваза не вызвала никаких эмоций. Черт с ней! Ее подарил Вадик на одну из годовщин их свадьбы. Не жалко. Наведя относительный порядок, Тася еще раз осмотрела комнату и вышла из дома.
После спектакля, который устроил Вадик, в библиотеке снова стало спокойно. Как всегда потянулись в абонемент уже знакомые старушки, и Тася помогла найти им новые поступления. Потом возилась с заполнением электронного каталога, а когда до конца работы оставалось совсем немного, открыла страницу вакансий — нужно искать подработку.
Судя по тому, что Вадим устраивает, в покое он ее не оставит. Нужны деньги.
На остановку брела совершенно расстроенная. Так и не нашлось ничего подходящего. То график невозможно совместить с основной работой, то оплата смехотворно низкая. Но надежда еще не умерла, вдруг что-то всё-таки подвернется.
Снова потеплело, и Тася домой не торопилась. Она купила мороженое и села на скамейку в сквере. Мимо спешили озабоченные женщины и мужчины, многие в наушниках, а взгляд даже на ходу прикован к экрану телефона.
Пронесся курьер на электросамокате, чинно прошла молодая мамочка с коляской. И снова привычно защемило сердце. Так захотелось заглянуть внутрь, чтобы увидеть маленькое, утонувшее в капюшоне комбинезона личико с носиком-пуговкой и забавной пустышкой на прищепке. «Какая счастливица эта женщина!» — подумала Тася. — Если бы у нее был ребенок, она бы свернула горы…»
Но пока нужно было думать о том, как, где и на что жить после развода. В обеденный перерыв, облазила все юридические сайты и форумы и совсем приуныла. Доказать, что сбережения в браке являются исключительно личными — очень сложно.
«Может, оставить всё это», — уныло подумала Тася. Но тут она услышала звонкий смех и заметила симпатичную женщину, свою ровесницу. Ее обхватил за талию темноволосый мужчина, и они вместе как будто танцевали прямо посреди сквера. Длинные светлые волосы падали волной на плечи, а мужчина смотрел ей в лицо с такой невыразимой нежностью и любовью, что Тася невольно залюбовалась ими.
«Нет уж, — подумала она, — пусть у меня и не будет такого, но жить с
Время бежало быстро. Тася грустно собирала коробки со своими вещами. Их было немного. Больше всего было жалко красивую посуду и разные милые сердцу безделицы, напоминавшие о пятнадцати годах, проведенных в одной связке с мужем.
Свидетельство о расторжении брака лежало на полочке, вместе с остальными документами. На заседание Вадим не явился. Еще утром объявил, что ему некогда заниматься глупостями, есть дела поважнее. Судья не стал особо настаивать на примирении. Сыграло и то, что общих детей у них не было. Тасе было ужасно стыдно, как будто не иметь ребенка в тридцать пять лет — это преступление. С поднятым подбородком отвечала на немногочисленные вопросы и даже улыбалась секретарше в канцелярии, но из здания вышла опустошенная.
Звонила Светка и зычно, громко радовалась обретенной свободе. Готова была тут же примчаться с бутылкой шампанского: «А как же? Это ж дело надо обмыть!» Но Тася сослалась на плохое самочувствие и работу, и от встречи отказалась. Боялась — не выдержит и всё расскажет.
И про деньги, которые потеряла по своей же глупости и наивности, и про невыносимую неделю, предшествующую разводу, когда Вадим то кричал на нее, то обдавал ледяным спокойствием, а позавчера зачем-то отрезал все вилки у приборов. И у ноутбука, и у телевизора, и даже у мясорубки.
Тася недоуменно вертела в руках мышиные хвостики проводов и не понимала, смеяться ей или плакать. А еще пришлось рассказать бы о новом жилище — комнатушке в коммуналке с несколькими соседями. Вот туда она и съезжает сегодня со своим небогатым скарбом.
Всё, что осталось у нее из приданого — это массивные бабушкины серьги с потускневшими камнями, похожими на изумруды. Память и частичка родного человека. Ни при каких обстоятельствах расставаться с ними Тася была не намерена. Вадик вообще очень быстро и без сантиментов сделал ее недоверчивой и подозрительной.
Тася вызвала такси и погрузила коробки, обмотанные коричневым скотчем. Еще один чемодан помог уложить в багажник водитель. Комнату она нашла недалеко от работы, для того чтобы не тратиться на проезд. Оглядывая убогие старые обои со следами убитых комаров, утешала себя — это ненадолго. Найдет подработку, закончит бесплатные курсы редакторов, а там может, вообще уйдет из библиотеки. Хотя и не представляла себе жизни без стеллажей и характерного, но такого приятного для нее запаха книг.
Пока искала жилье и осматривала одну за другой скромные комнатушки, появился огромный соблазн поехать к Светке и откровенно выложить ей весь свой расклад. Но тогда она станет приживалкой, которую жалко выгнать. Тася не сомневалась в искренности подруги, но принять, что она, взрослый человек, беспомощно превращается в пусть любимую, но обузу, не хотела. Светка — это ее запасной вариант. Когда станет совсем невмоготу.
Познакомилась с соседями. Справа за стенкой жила тихая студентка, появлявшаяся только вечерами. Слева и дальше по коридору две комнаты принадлежали семье с глуховатой бабкой и двумя ребятишками. Риелтор уверяла, что люди спокойные и непьющие, но глава семейства, встреченный Тасей вызывал сомнение. Он хмуро оглядел новую жиличку и, не поздоровавшись, скрылся за дверью своей комнаты.
В первый вечер Тася из своего уголка даже не выходила. Настороженно прислушивалась — не начнется ли скандал, но в квартире было тихо. Только слышны шаги по лестнице, да звонки и приглушенная музыка из квартиры сверху.
На душе было муторно, непривычно. Чувствовала себя как выгнанная на улицу собака, лишившаяся хозяина. Сидит в сколоченной из грубых досок будке, ежится от сквозняка, а в глазах висит только один вопрос: как же так вышло?
Тася выпила горячего чая с сушками и надела теплые носки (от пола нещадно дуло). Задумалась. И вдруг поняла, что несмотря на убогую обстановку вокруг, ей стало легко и спокойно. Неуверенно улыбнулась: может, показалось? Но нет — исчезла тянущая боль внутри, которую вызывал любой предмет в Вадиковой квартире, улеглись раздражение и чувство беспомощности.
А ночью началась гроза — первая, весенняя. Всё вокруг забушевало, засверкало, загрохотало. Тася испуганно проснулась, не сразу поняв, где она находится, и еще долго вслушивалась в шелест дождя. Думала, больше не уснет, но уже скоро крепко спала.
Глава 15
Спокойная жизнь в коммуналке закончилась. Тихий-тихий сосед очередной раз «слетел с резьбы» — так шептала на кухне его забитая старуха-мать, всякий раз, когда сталкивалась с Тасей. Пугливо вжав в плечи голову, туда же вечерами перебиралась ее невестка — жена ненаглядного сыночка. Неопрятная, худая женщина в замызганном халате и встревоженными глазами, на дне которых плескалось привычное равнодушие: ничего, надо потерпеть и Виталик станет скоро опять нормальным.
Дети, мальчик лет десяти и девочка еще не ходившая в школу, отсиживались в комнате у бабушки или прятались в шкафу в коридоре. Они никому не мешали, бродили, как серые, безмолвные тени, привыкшие быть незаметными. Студентка Олеся появлялась совсем поздно и тут же надевала наушники, чтобы не слышать скандалов. В них и спала. Она давно не обращала внимания на бурные выяснения отношений. В общаге еще хуже.
Одна Тася в ужасе прислушивалась к грохоту и треску в комнатах и коридоре. Виталик расследовал, кто в его отсутствие повадился ходить к жене. Он стремился «начистить морду и обломать рога», а также «поколотить и проучить свою изменницу любимую супругу» — всё это Тася для себя переводила на нормальный язык с того наречия, на котором принципиально изъяснялся сосед.
Несколько раз звонила Светка, но Тася писала ей, что перезвонит позже — крики выдали бы ее с головой. В конце концов, не выдержала и, накинув куртку, вышла на улицу. Было еще не поздно, и Тася медленно пошла по двору, застроенному старенькими пятиэтажками, в сторону площади. Там находился большой торговый центр с магазинами и кинотеатром, может быть, посмотреть какой-нибудь фильм? Виталик часам к одиннадцати угомонится и ляжет спать. Наступит тишина.