Марина Безрукова – Опасный флирт (страница 27)
Когда страсть утихала, накатывала нежность. Влад обнимал Маргариту, и его охватывало смятение. Он не привык чувствовать себя сентиментальным. Чтобы развеять неловкость, шутил, и с удивлением слышал, что Маргарита смеется над его шутками.
Она не строила планы, а однажды сказала:
– Всего не просчитаешь… Я вот думала, что всё просчитала, а жизнь преподнесла всё по-другому…
– Ты о чем? - спросил Влад, поглаживая ее волшебные волосы.
Но Марго не ответила.
Казалось, весь мир стал крутиться в три раза быстрее. Влад выматывался на тренировках, болел за команду так, что ему даже снилось, как он бегает вдоль бровки или чертит схемы на доске.
Он осунулся и стал похож на одержимого. Только вот никто бы не догадался, что тому было истинной причиной. Новое назначение служило хорошей ширмой. Особенно для оправданий дома.
Иногда спохватывался, поглядывал на Катерину, ждал, что вот-вот, и задаст она вопросы, вызовет на откровенный разговор. Ему казалось, что его страсть порочной печатью видна на лице. Казалось, что любой, взглянув ему в глаза, с легкостью может угадать, о чем, точнее, о ком он думает.
Но Катерина оставалась прежней, только стала как будто еще строже и собраннее. Влад знал, готовится к чемпионату, не хочет отвлекаться. Тихо радовался – не до него. Иначе обязательно бы заметила, как быстро потерял он пять кило, начала бы колдовать с диетой и отправлять на всякий случай к доктору.
Вечерами оба ссылались на усталость и расходились по своим углам. Катерина снова начала посещать студию йоги, а Влад смотрел Лигу Европы и в спальню приходил, когда жена давно спала.
Что ж, ему это было только на руку. Не нужно было изображать страсть. В одночасье их семья стала напоминать семью пенсионеров, где сохранилось вежливое уважение, некоторая забота, и если что и раздражало, то было надежно спрятано за прожитыми вместе годами.
И всё же, порой, становилось не по себе, и Влад, устав от тишины в квартире, начинал шутить, рассказывать курьезы с тренировки или просто подходил и обнимал Катерину. Но получалось это всё скованно, и обоим становилось неловко.
Катерина неуловимым движением выскальзывала из рук и оправдывалась:
– Прости… Ты же понимаешь, чемпионат…
Он торопливо тряс головой. И только однажды всполошился, когда случайно в тумбочке, где искал флешку, обнаружил сложенные аккуратно бумаги из клиники, где работала Элла.
Дернулся от мысли: может быть, Катерина скрывает от него что-то плохое? Перед серьезными соревнованиями она всегда уходила в себя, но не настолько же!
Прочитал заключение. Кажется, всё в порядке. На всякий случай пошел к жене.
– Обычный осмотр, чего ты всполошился? - подняла брови Катерина.
Посмотрела внимательнее, чем обычно, в глаза. Он смешался и попытался отшутиться:
– Как чего? Переживаю, что в старости буду один на берегу моря сидеть.
И самому стало тошно: зачем он напомнил об этой наивной мечте из их молодости? Брякнул, не подумав. В глазах Катерины мелькнула грусть. Или показалось?
– Не бойся. Не будешь…
И прозвучало это вовсе не обнадеживающе, а зловеще.
Глава 27
Катерина сидела перед ноутбуком. Смотрела на свое фото на экране. В специальной программе меняла себе прическу. Ей всегда нравилась ее стрижка. Она выгодно подчеркивала линию шеи, да и вообще соответствовала ее мироощущению. Но вот уже полчаса щелкает мышью, примеряя себе то блондинистые локоны, то иссиня-черные прямые волосы, то рыжеватые завитки.
Смотрела на то, как меняется ее лицо и удивлялась – совсем другая женщина. «Может быть, в этом дело?» - билась в голове мысль. И тут же скользила по губам усмешка, лопалась трещинка на нижней губе, появлялась капелька крови. Влад даже не замечает, что теперь губы вечно сухие, будто обветренные.
«Откуда ему замечать? – удивилась она самой себе. – Мы ведь больше не целуемся».
В остальном, мало, что изменилось. Если не считать, что колючей проволокой обматывали душу подозрения. Впивались шипами под кожу, норовили забраться внутрь, легко проникая сквозь броню невозмутимости и напускного безразличия.
Уже несколько недель она с любопытством наблюдала за мужем. Еще с момента его первой лжи, зажегся внутри маячок, который заложен внутри женщины со времен прародительницы Евы. И если первые подозрения она легко для себя развеяла, то всё, что происходило дальше, не замечать было невозможно.
Осталось только дождаться момента, который обязательно наступит. Нет, ускорять события она не собиралась. Всё случиться само, когда настанет время.
И всё же оказалась не готова.
Влад позвонил вечером и сказал, что его пригласили на сугубо мужские посиделки.
– Там у Костика что-то случилось… Попросил нас с Саней подъехать. Поэтому я поздно. Ложись, не жди…
– Что-то серьезное? - спросила Катерина. – Ты в городе останешься?
Кожей почувствовала, как колеблется Влад, ведь она сама, своими руками дарит возможность не ночевать дома.
– Н-нет, я приеду. Поздно, но приеду.
Поговорив с мужем, Катерина медленно опустила руку с телефоном и уставилась в окно. То, что он вернется ночью домой, ничего не значит. Голову сдавило. Похоже, собирается дождь.
Небо совсем посерело, надулось и опустилось на верхушки деревьев. Сильный, но теплый ветер трепал ветки, и даже карликовые сосны на участке истерично махали пышными лапками. Рододендроны, стеной высившиеся у забора, приветливо кланялись розовыми и сиреневыми головами, не подозревая, что если хлынет ливень, то они лишатся части своих причесок.
Дышать стало трудно, и Катерина рванула на себя окна. Высокие, до пола створки распахнулись. Она вышла на террасу и, опустив голову, оперлась на перила. Порыв ветра стукнул по крупным серьгам, попытался сдуть с шеи цепочку, но только лишь сильнее ее запутал.
«Ты еще ничего не знаешь… ничего точно не знаешь…» - шептала Катерина в серую муть собирающегося дождя. И сама же понимала – глупо утешаться этим. Осталось еще чуть-чуть, и упрямые факты окончательно всё подтвердят.
Она оглянулась. В стекле мелькнуло отражение. Поразилась, какое угрюмое и неприветливое смотрит на нее лицо. Как у старухи. Горькие складки у рта придали брюзгливый вид.
Она приоткрыла рот, расслабила челюсти, сделала несколько почти незаметных движений губами и только потом через силу улыбнулась. Не широко, как на соревнованиях, а мягко, будто увидела перед собой маленького ребенка или милую зверушку.
Так лучше. Не нужно допускать зажимов и спазмов. Надо подготовить тело. О душевном состоянии даже не задумывалась. Странно, что она вообще об этом думает. Почему-то раньше ей казалось, что если у них с Владом случится что-то подобное, он загуляет, появится третий лишний, она, Катерина, просто сядет за стол и выпишет по пунктам, что нужно с этим всем сделать. И уж точно не будет бегать босиком по веранде, и хватать пересохшими губами воздух.
Она остановилась и с недоумением оглядела себя сверху вниз. Как же так получилось, что ее натренированное, дисциплинированное, расслабленное медитациями тело, ее подводит. Почему оно так неправильно реагирует и позволяет мозгу себе вредить? Что и где она не предусмотрела?
Еще два часа Катерина сидела на террасе: встретила дождь, выслушала его шумную песню, проводила восвояси. По мокрой траве подошла к цветам, провела ладонью по влажным бутонам, вдохнула свежий их запах и, поджав грязные пальцы ног, замерла.
Представив себя таким же цветком, с прочным, но гибким стеблем, мысленно пропустила накопленные страх и разочарование в землю. По щекам скользнули капли. То ли слезы, то ли остатки дождя… А Катерина стояла и стояла на мокрой траве, пока не нашла в себе силы вернуться в дом и набрать Сашку.
Еще через полтора часа ее мини-купер замер перед домом, где у них с Владом всё начиналось. И, похоже, где всё закончится. Серебро белых ночей ничего не скрывало – ни зеленый двор, ни ряды автомобилей, заночевавших на улице. Заехав колесами на поребрик, притулился мужнин Боливар. Влад сам придумал такое название для своей «хонды».
Катерина подняла голову и посмотрела на окна. Ничего не видно. А может быть, там никого нет? Но сердце подсказывало – они там.
Сашка на звонок не ответил. Катерина горько усмехнулась: мужская солидарность. Но она не обижалась, сама бы в такой ситуации спасала Эллу. Или, по крайней мере, не подливала масла в огонь семейных разборок. А может быть, Сашка вообще не в курсе?
Влад привык, что она ничего не проверяет. Он мог бы назвать любую причину, почему задерживается, и она всё равно бы поверила.
Еще когда сидела на веранде, перед глазами высветилось: городская квартира, спальня, картина на стене, подаренная ей одним художником в Испании…
Она качнула головой: бред. Но что-то внутри не унималось, скребло острым коготком, навязчиво нашептывало: «Это не домыслы… Не думай, что ты сошла с ума».
Мягкие мокасины уютно обняли ступни, сумка хэнд-мейд с вышитыми кошками проглотила права, ключи от квартиры и кошелек, светлые сумерки пообещали безопасную дорогу. Катерина ехала не быстро. Некуда спешить. Она была точно уверена, что приедет вовремя. Так и вышло.
Открылась дверь подъезда, и оттуда вышла парочка – мужчина и женщина. Их фигуры надежно скрыл куст шиповника. Катерина прищурилась. Нет, это не Влад. Мужчина нес в руке большую черную сумку.