Марина Беликова – Внутренняя красота (страница 5)

Арсеньева хмыкнула, глядя на мои жалкие потуги. Из всех участниц коллектива «Вдохновение» только у меня не получалось выполнять упражнения. Не получалось ни деми-плие, ни аккуратный мах ногой, ни изящный поворот корпуса.

Ничего толком не получалось.

– Не расстраивайся, Ленина, – сказала мне Арсеньева в раздевалке. – Ты у нас в учёбе вундеркинд. Танцы просто не твоё.

– С чего ты это взяла? – поинтересовалась я, зло прищурившись.

Я выходила из себя, когда кто-то тыкал в моё больное место. Арсеньева делала это регулярно, с наслаждением вставляя иголку в самую болевую точку, как один корейский иглоукалыватель, безуспешно лечивший меня акупунктурными методами.

Аня многозначительно цокнула. Она умела цокать так выразительно, как будто напевала мелодии без слов – да ещё и на разные лады.

– Уля, а ты сама не понимаешь?

В следующую субботу я вернулась. У меня по-прежнему плохо получались базовые упражнения. Зато я справилась с заданиями на растяжку.

– Терпите, девочки, терпите, – наставляла Елена Сергеевна.

Будущие танцовщицы лежали на ковриках.

– Больше не могу! – Даша сдалась.

– Больно!

– Ааа!

– Растяжка всегда болезненная штука. Надо тянуться по чуть-чуть, приучать мышцы.

Я не проронила ни звука. Боль давно стала моей постоянной спутницей. Боль – это родное, привычное. Как чашка кофе за завтраком.

– Молодец, Ульяна, – Елена Сергеевна впервые похвалила меня.

После разминки Елена Сергеевна показывала нам элементы современных танцев. Лучше всех грациозные па получались, конечно же, у Ани Арсеньевой. Она занималась в танцевальных студиях с пяти лет, выступала на соревнованиях, где раз за разом доказывала, что она – номер один. Я бы не назвала Аню ни красивой, ни даже миловидной, но вот танцевать она умела как сама Терпсихора. Когда на городских уличных концертах объявляли номер с её участием, то гуляющая толпа кучковалась и застывала у сцены. Все смотрели, впитывали Красоту. В те моменты Аня преображалась: из заурядной школьницы она превращалась в существо высшего порядка. Вместе с другими артистками она блистала, раскрывая грани таланта в новых ипостасях: то в образе цыганки – в платках с монистами и тяжёлой, пёстрой юбкой, то в бальном платье а-ля Наташа Ростова, то в топе и полупрозрачных шароварах восточной принцессы, то в причудливых футуристических костюмах «гостьи из будущего».

Я смотрела на эти выступления, затаив дыхание. Мне тоже хотелось кружиться как заведённая игрушка, но вместо этого я стояла и чувствовала, как затекла спина и онемели ноги. И ведь я была нисколько не хуже этих девочек, двигавшихся под музыку на сцене! Природа одарила меня балетным телосложением: стопами с высоким подъёмом, длинными стройными ногами, талией статуэтки, острыми плечами и ключицами-бабочками, гордо открывавшими изящный шейный изгиб. Я была тонкая и воздушная, как цирковая гимнастка, при этом выносливая как мул, способная тренироваться до седьмого пота. Не случись в роддоме беды, я бы тоже с лёгкостью крутила фуэте и махала ногой выше головы.

Однажды в гости к бабушке пришёл её мужчина, пожилой и статный красавец. Мне тогда было лет семь. Кавалера бабушки почему-то заинтересовали мои ступни. Он взял мою ножку, повертел в руках, попросил вытянуть носочек.

– Боже мой, Таня! – ахнул он. – Её надо срочно отдать в балетную школу. С её-то данными можно вылепить вторую Майю Плисецкую! Я лично за неё возьмусь.

Бабушка сконфузилась, покраснела и что-то прошептала ему на ухо. Статный дедушка-танцор изменился в лице и отпрянул от меня как прокажённой. Они постарались замять тему, но я надолго запомнила их реакцию. Бабушка отправила меня поиграть с кошечкой в другую комнату.

– Как жаль… – доносились тихие, приглушённые голоса. – Боже мой, какое горе…

Так и не вышла из меня вторая Майя Плисецкая.

***

Следующее занятие состоялось в четверг. Даша заболела, и после уроков мне пришлось идти в танцевальный класс одной.

– Привет, – сказала я.

Пятнадцать девочек бросили на меня презрительные взгляды и демонстративно отвернулись, продолжив непринуждённо болтать друг с другом. Я кожей почувствовала их недоброжелательность. Она напоминала мне тяжёлый запах духов, витающий в магазинах парфюмерии. По отдельности каждый аромат приятен или хотя бы терпим, но все вместе они образуют противную смесь. Пружина в груди сжалась: мне нечем было дышать.

К счастью, начался урок.

Елена Сергеевна впорхнула в зал. Учительница танцев ходила легко, грациозно выставляя ножку вперёд, немного вытягивая носочек, как будто она всё время танцевала. Я всегда любовалась её лёгкой походкой от бедра. В глянцевых журналах, которые я скупала пачками, часто писали, что женская красота – это прежде всего осанка, милая улыбка и, конечно же, походка. После таких статей мне хотелось швырнуть журнал в огонь. Кроме хромоты, у меня была грыжа в позвоночнике, сколиоз второй степени и выпирающие вперёд крупные зубы с щелями между ними.

– Ты похожа на крыску, – часто говорил отец.

Возможно, ему это казалось милым. Мне же после его сравнений хотелось повеситься в сарае. Или, на худой конец, съесть бутерброд с сыром.

С каждым занятием энтузиазма у девочек становилось всё меньше и меньше. Это только кажется, что танцевать легко. На самом деле занятия хореографией требуют железной дисциплины, выносливости и силы духа. Танцовщицы, с виду хрупкие, как хрустальные вазы, должны быть крепкими, как чугунная сковорода. Напрасно Арсеньева уговаривала подружек остаться: коллектив заметно поредел. Остались только самые стойкие. Арсеньеву особенно бесило, что её подруги сдались, а мы с Дашей всё равно оставались в коллективе «Вдохновение». Она не стеснялась в выражениях, подкалывала нас по любому поводу, высмеивала каждый промах. Арсеньева делала всё возможное, чтобы заставить нас уйти.

– Слушай, Уля, я больше не хочу туда ходить, – призналась мне Даша. – Мне не слишком-то нравятся танцы… А с Арсеньевой это вообще ад!

– Даша, не бросай меня! Мы сейчас не можем уйти. Это дело принципа!

Даша с трудом переносила травлю. Меня же, напротив, подстёгивало противостояние с врагом. Я плавала в бассейне, бегала на стадионе и занималась растяжкой не только на танцах, но и в свободное время. Вскоре я заметила, что лучше себя чувствую. У меня перестала болеть спина, пропали головные боли. Тело окрепло и – о чудо! – хромота стала менее выраженной.

– Дочка, а ты и вправду меньше хромаешь! – с радостью заметила моя мать. – Продолжай заниматься. Кто знает – может быть, и улучшение будет. Каждый день Бога об этом молю…

***

После занятия Елена Сергеевна объявила, что наша студия готовит танец на новогоднее представление в городском дворце культуры. Она придумала кое-что любопытное.

– У нас будет две банды. Вначале появляется одна группа девочек и их главарь, – она посмотрела на Аню. – Вы собираетесь устроить пикник и весело танцуете. Потом на вашу «поляну» приходит другая группа девочек. Они идут с другой стороны и сначала не замечают вас. Рита, – Елена Сергеевна поставила девочек спина к спине – те изобразили случайное столкновение, – главари показывают сложные элементы, сражаются. Аня, ты сможешь сделать колесо?

Девчонки наперебой стали демонстрировать умения: крутили тройные колёса, садились на шпагаты и подпрыгивали с задранными ногами в воздухе.

– Отлично-отлично, – Елена Сергеевна была довольна. – А потом каждая из вас зовёт свою банду и вы по очереди танцуете – показываете, кто тут самый крутой! – учительница тщательно подбирала слова, стараясь говорить на нашем подростковом сленге.

Девчонки загалдели как морские чайки в предвкушении кормёжки. Я тоже радовалась. Выступить на сцене, да ещё и сыграть роль крутой бандитки – что может быть лучше?

– А в конце вы объединяетесь в одну банду и танцуете все вместе.

– А музыка? – поинтересовалась Арсеньева.

– Танцевать будем под «Кукареллу».

Я чуть не подпрыгнула от радости. То была одна из самых любимых моих песен! Ещё со времён раннего детства влюбилась в эту композицию. Бабушка подарила нам с братом видеомагнитофон и мы до дыр засмотрели все серии «Ну, погоди!». Больше всего нам нравилась серия, в которой волк приходит в магазин игрушек и вынужденно танцует с роботом. Я прокручивала кадры по многу раз, танцуя под хит семидесятых вместе с незадачливым волком.

Елена Сергеевна включила нам песню. Под столь жизнеутверждающую мелодию ноги сами неслись в пляс. Слушая её, девчонки пританцовывали.

– Классная песня. – сказала Даша на следующем занятии. – Интересно, о чём она?

– Понятия не имею. – я сбросила оковы стеснения, вовсю танцуя «произвольную программу». – Но звучит прикольно.1

– Какие у нас будут костюмы? – спросила Арсеньева.

– Шить одежду специально в этот раз мы не будем. Костюмы – это дорого. Предлагаю надеть на каждую группу банданы разного цвета – например, красного и зелёного. У всех есть банданы?

Банданы – модные косынки – стали главным атрибутом модницы нулевых. По крайней мере, в наших краях не было девчонки, которая не носила бы дешёвый китайский чокер из чёрной жёсткой проволоки, заколку-краб или бандану. Последний аксессуар даже стал предметом ожесточённых споров. На родительском собрании всерьёз решался вопрос, не запретить ли девочкам носить их в школу.