Марина Баринова – Сыны мести (страница 28)

— Ты настоящий друг!

Он ускакал вперёд, присоединившись к другим детям, а я медленно ковылял к пологой части берега, таща на плече сумку. Хорошо хоть, что травы почти ничего не весили. Сам я решил не купаться — пока разденусь, пока поплаваю, потом одеваться и сохнуть… Солнце уже сядет и фиалки точно завянут. Поэтому я шёл к воде с намерением дать Эспену немного побултыхаться и загнать его домой. Издалека я увидел, что малец уже добежал до песчаной полоски маленького пляжа, сорвал рубаху и полез в воду.

Я слышал плеск, радостные визги и смех детей. На берегу сидела подслеповатая старуха, которую, видимо, отправили приглядывать за сорванцами. Но женщина была явно больше увлечена вязанием и покрикивала на мелюзгу лишь изредка.

Громкий визг пронёсся над рекой. Не радостный — полный страха. Я вздрогнул и, чувствуя неладное, постарался ускорить шаг. Проклятая рана! Кое–как я доковылял до кромки берега и попытался рассмотреть происходящее. В воде что–то отчаянно билось, словно щука, пытающая уйти с крючка рыбака — брызги во все стороны, ничего не разобрать. Половина детей с испуганными криками выбежала на берег. Старуха отложила вязание и приподнялась, щурясь от бликов воды. Бесполезная баба.

Ко мне подбежала ровесница Эспена в яркой цветастой косынке, схватила меня за руку и потянула к воде.

— Помоги!

— Что там?

Я бросил посох и скинул сумку, готовясь нырять.

— Эспен! — выпучив глаза, завизжала девчонка. — Он ушёл под воду!

Глава 17

Времени думать не было. Бесполезная слепая старуха запричитала, умоляя духов вернуть мальчишку. Под истеричные крики детей я сбросил плащ и нырнул в реку, надеясь, что течение не унесло Эспена далеко.

Вода обожгла меня смертельным холодом — всё же брала начало в горных ледниках. Зачем дети полезли в такую хладь? Рана загорелась болью, я стиснул зубы и набрал в лёгкие побольше воздуха. Долго находиться там я бы не смог — слишком холодно, судороги сведут ноги. Я полностью погрузился в воду и распахнул глаза, пытаясь увидеть Эспена. Вода была светлой, почти прозрачной, я проплыл по течению и огляделся. Эспена рядом не было. Помогая себе ногами, я напоролся стопой на острый камень — больно.

Я вынырнул.

— Дальше! Дальше по течению, — крикнул кто–то из детей. — Там тёмное пятно!

Снова погрузившись в воду, я поплыл южнее, позволяя потоку унести меня. Никаких следов Эспена над водой не было. Это плохо. Я снова нырнул и, оттолкнувшись от берега, поплыл к центру русла.

Что–то и правда темнело почти что у самого моста. Быстро, как только мог, я направился туда. Здесь было не очень глубоко, водоросли не успели разрастись, но на дне оказалось полно неприятных камней. Оказавшись под мостом, я снова оттолкнулся от сваи, протянул руку и что–то схватил. Проклятье! К столбу была привязана морда — большой садок для ловли рыбы с хлебным мякишем внутри. Отпустив рыболовную снасть, я вынырнул под мостом, чуть отдышался и поплыл дальше по течению. Дети бежали вдоль берега, стараясь разглядеть Эспена. Хорошо, что никто из них не полез в воду — вытаскивать ещё кого–то у меня бы не хватило сил.

Наконец я увидел его. Там, где русло реки совершало крутой поворот и подходило к краю деревни, я заметил под водой бледное лицо мальчишки. Эспена прибило к берегу, он застрял меж корягами, и это дало мне возможность подплыть. Я вынырнул, вдохнул поглубже и жестом указал на берег:

— Он там! Помогите вытащить.

Надеюсь, дети меня поняли. Я погрузился в воду и ринулся к Эспену. Глаза парня были закрыты, волосы плавали вокруг круглого лица, как плавники рыб. Схватив его, я оперся ногами о корягу и попробовал поднять утопца. Коряга оказалась слабой и разрушалась под моими ногами. Что–то треснуло подо мной, и я приготовился рухнуть вместе с парнем на дно, но тут почувствовал, как кто–то схватил Эспена и потянул наверх.

Дети, ухватившись друг за друга, как в сказанье о хуторянине и великаньей репе, тащили утопленника на себя. Эспен выскользнул из моих рук, и мигом позже коряга под моими ногами развалилась окончательно. Я провалился вниз, но успел схватиться за раскидистую кочку.

— Хватайся! — Дети протянули мне мой посох. Уговаривать не пришлось. Одной рукой я вцепился в скользкую палку, другой нашарил подходящий выступ. Подтянулся, переставил ноги и вывалился на берег, отплёвываясь от воды.

— Он не дышит! — завизжала девчонка в яркой косынке, склонившись над Эспеном.

Я подполз к нему, скользя по траве.

— Бегите в деревню, приведите помощь, — сказал я и принялся осматривать утопленника. Бледный, холодный, со вздувшимся животом. Я прислонил ухо к его груди и услышал слабое биение сердца, но парень и правда не дышал. Значит, времени у меня оставалось всего ничего.

Как–то на Свартстунне одна из учениц тоже утонула — и тогда я видел, как одна из жриц Когги принялась её спасать. Тогда я очень испугался — впервые за мою жизнь море захотело взять жертву. Но я внимательно наблюдал за действиями жрицы Когги и сейчас повторял всё в точности, как запомнил. Выставил одно колено вперёд, перевернул Эспена на живот, и взвалил его себе на ногу так, чтобы животом он как раз попал на моё колено, а голова свесилась к земле. Жрица говорила, что это нужно, чтобы вода ушла из тела.

— Ну же, парень, — шепнул я и мокрым пальцем начертил на его спине руну воздуха и ветра Хим. — Давай.

Эспен захрипел и забулькал. Дети с визгом отпрянули, а я крепче схватил мальчишку, позволяя ему выплюнуть проглоченную воду. Он мучительно кашлял, из него хлынула мутная вода вместе с листьями — видимо, наглотался уже у берега. Ещё какое–то время он побился в конвульсиях, а затем обмяк. Я тут же перевернул его набок.

— Жив? Помнишь меня? — спросил я.

— Да…

— Хорошо.

Приводя в чувство Эспена, я совсем позабыл о себе. Кажется, переохладился. Рана обиженно ныла от холода и напряжения. И если даже мне было так холодно, то мальчишка и подавно заледенел.

— Разденьте его и заверните в мой плащ, — скомандовал я. Старуха, доковылявшая до места спасения, принялась ловко стягивать с Эспена мокрую одежду.

— А ты как? — спросила меня девчонка в косынке.

— Всё со мной хорошо, — отмахнулся я. — Эспена нужно уложить у огня и как следует согреть.

Я взглянул в сторону деревни и заметил там переполох. Видать, кто–то успел туда добраться и сообщить о случившемся. Несколько взрослых выбежали на дорогу, что вела к реке. Но ждать их я не стал. Жрица говорила, что даже спасённые из воды могут быстро умереть от холода. Я схватил укутанного в плащ Эспена и, скрипя зубами от боли в ране, заковылял в сторону деревни.

— Хинрик… — тихо проговорил мальчишка. — Мне холодно.

— Знаю, парень. Держись. Сейчас донесу тебя до дома, станет легче.

Дети подхватили оставленные вещи и побежали впереди меня. Даже сумку с травами нашли — а я о ней в суматохе совсем забыл.

Навстречу мне бежал староста Асманд — я издалека узнал его зверскую рожу и пузатую фигуру. За ним семенила, подхватив юбку, Аник. Эспен с трудом взмахнул рукой, пытаясь дать им понять, что всё плохое было позади.

— Как это случилось? — проревел Асманд, когда мы встретились.

Под обвиняющим взглядом старосты даже мне инстинктивно хотелось съёжиться, чего уж говорить о бедняге Эспене.

— Парень хотел искупаться вместе с другими детьми, — пояснил я. — Угодил в холодный поток, его отнесло вниз. Но я его вытащил.

— Кто разрешал? — рявкнул отец и замахнулся на Эспена, но я отпрянул, не позволяя ему ударить.

— Я разрешил. С меня и спрашивай.

Но Асманд, казалось, меня не слышал.

— Сколько раз я говорил не купаться по весне!

— Успокойся, староста. Никто не умер. — Я перехватил Эспена удобнее. Тяжёлый, зараза. — Хочешь помочь — отнеси сына в дом. Я смогу приготовить для него укрепляющий отвар.

Асманд с трудом удержался от громких разбирательств. Вероятно, потому, что вокруг нас собралось немало зевак. Аник затравленно молчала и незаметно забрала мешок с травами у детей.

— Ладно, — наконец унял гнев староста. — Ты прав, нужно согреть его. Дай мне сына.

Я с облегчением отпустил Эспена и согнулся пополам, когда ноша наконец–то меня покинула. Аник испуганно охнула и подбежала ко мне.

— Как ты, Хинрик?

Я с трудом выпрямился.

— Немного переусердствовал. Мне бы тоже передохнуть. И согреться.

— Конечно. Я как раз подогревала похлёбку, когда прибежали дети и забили тревогу. Спасибо тебе. Если бы с Эспеном что–то случилось, я…

— Всё закончилось хорошо, — улыбнулся я. — Не думай о плохом.

Аник кивнула, передала мне посох, и мы медленно заковыляли к дому. Боль становилась сильнее, как бы стежки не разошлись. Мне следовало осмотреть и свою рану.

Покончив с похлёбкой, я подошёл к Эспену. Мальчишка лежал подле очага под шкурой. От еды он отказался и провалился в сон.

— Жар, — сказал я, потрогав его лоб. — Приготовлю отвар.

Аник кивнула, отодвинула занавеску, за которой прятались пучки сухих растений. Здесь в каждом доме сушили лекарственные травы впрок.

— Возьми всё, что нужно, — взмахнула рукой девица и выставила на стол ступу. — Помочь или сам справишься?

— Сам, я умею.

Спасибо, Айна, что делилась со мной секретами жриц. Я уже сбился со счёта, сколько раз возносил хвалу своей подруге. Уезжая со Свартстунна, представить не мог, насколько часто буду пользоваться этими знаниями.