Марина Баринова – Криасморский договор. Торг с мертвецами. Том 1 (страница 3)

Альдор сделал нетвердый шаг и поскользнулся на луже собственной крови, смешанной с водой. Он упал, больно ударившись лопатками, но уже не нашел сил встать. Кубок звякнул рядом и покатился к бассейну. Альдор повернул голову и уставился на тело Геммы – оно плавало на середине лицом вниз, словно красотка старательно разглядывала дно.

– Исход всегда один, дорогая, – прошептал Альдор. – Всегда один.

Весть о покушении на эрцканцлера мгновенно разнеслась по дворцу. Стража, дворяне и челядь без устали галдели, сновали туда-сюда, совали нос не в свое дело. Король Энриге приказал увеличить количество стражи втрое, но его гость считал все эти усилия тщетными.

– Ваше величество, я не впервые был свидетелем покушения, хотя роль жертвы мне в новинку. Заговорщики обязательно затаятся, понимая, что шанс повторить попытку представится нескоро. Если, конечно, в этом останется надобность.

Альдора привели в святая святых королевского дворца Турфало – роскошный кабинет Энриге Гацонского. Здесь, в окружении драгоценного цветного стекла, золота и мрамора, принимались решения, с которыми считались даже империя и Энния. Над эрцканцлером суетились монахи-целители: промывали раны, перевязывали, цокали языками и вполголоса читали молитвы. Альдор уловил свое отражение в натертом до зеркального блеска щите, что висел на стене, и поморщился: курчавые каштановые волосы пришлось коротко остричь, а на месте раны – и вовсе выбрить; лицо украшали кровоподтеки, да так, что было трудно угадать в нем изящные черты того самого Альдора. Зато теперь он хоть сколько-нибудь походил на хайлигландца. Только не ростом.

– Не найдется слов, чтобы описать стыд, смущение и злость, которые обуревают меня всвязи со случившимся, – в свойственной гацонцам высокопарной манере заявил король. Он нервно кружил по кабинету, то и дело бросая обеспокоенные взгляды на гостя. Король даже не успел переодеться, когда тревожные вести нарушили его послеобеденный отдых – так и расхаживал в халате да колпаке, безуспешно силясь пригладить взлохмаченную бородку. – Клянусь святым именем Хранителя, что понятия не имел о заговоре. И не желал его.

– Я верю вашему величеству, – слабо кивнул Альдор, и его голову тут же пронзила игла боли. – Удалось разузнать что-нибудь о банщице?

Король кивнул лысоватому мужчине в темной ливрее с пурпурной вышивкой. Должно быть, он служил в королевской канцелярии. Гацонец шагнул вперед и поклонился:

– Женщина по имени Гемма была родом из Рогеры. Три года служила в дворцовых термах, до этого – примерно столько же в самых роскошных банях Турфало. Там она и приглянулась одному из наших вельмож, который поначалу осыпал ее подарками, а затем, когда страсти поулеглись, но привязанность осталась, устроил на службу во дворец.

– Что за вельможа? – спросил король.

Слуга распахнул огромный гроссбух и принялся старательно водить пальцем по витиеватым строкам.

– Нашел. Гизе Челано, ваша милость. Увы, он скончался в прошлом году от оспы.

– Челано был тихим человеком, – добавил король. – В дуэлях не участвовал, в скандалах имя не марал. А то, что ему приглянулась хорошенькая дева легкого нрава… Так это не редкость. Удивительно, что всего одна.

Альдор кивнул. На этот раз с особой осторожностью.

– У Челано были связи за пределами Гацоны?

– Мы – люди торговли, – рассуждал король. – Даже аристократы. В нашей крови текут золото и вино. Потому не удивительно, что со временем мы обязательно обрастаем весьма разнообразными связями. Мои люди обязательно уточнят, с кем именно Челано водил дружбу. Впрочем, я не припоминаю, чтобы среди его окружения всплывали громкие имена.

Эрцканцлер дернулся, когда игла проколола кожу на брови: монах-целитель принялся зашивать рану.

– Пожалуйста, потерпите, ваша милость, – попросил церковник. – Все скоро закончится.

– И все же я не могу понять, почему покушение совершили именно сейчас и именно здесь, – размышлял Альдор, боясь пошевелиться.

Энриге наконец-то прекратил мельтешить перед глазами и жестом приказал налить себе вина.

– Полагаю, враг не мог дотянуться до вас в Хайлигланде, – сказал он. – Насколько мне известно, король Грегор весьма жестоко расправляется с пойманными шпионами и убийцами.

– О да. Но две луны назад я путешествовал на юг страны, причем с небольшим сопровождением. Перебить нас не составило бы труда. И все же меня не тронули.

– Не знали?

– Вряд ли. Однако на юг Хайлигланда меня вели внутренние нужды страны, а сейчас я приехал в Турфало, чтобы договориться о дате свадьбы вашего сына и леди Рейнхильды. Союз кронпринца Гацоны и сестры короля Хайлигланда – событие, последствия которого будут иметь значение для всего материка. И поскольку покушение совершилось в стенах дворца Турфало, я делаю вывод, что, во-первых, заговорщики пытались очернить вашу репутацию в глазах Хайлигланда, а во-вторых, желали отсрочить наш предполагаемый союз. Убей они меня, королю Грегору пришлось бы принять ответные меры.

– И предполагаемый брак повис бы на волоске, – заключил Энриге.

– Именно. Зная характер Грегора Волдхарда, логично предположить, что помолвку он расторг бы, не вынеся тяжести оскорбления. Итак, кому наименее удобны дружеские отношения Хайлигланда и Гацоны?

Король наградил гостя многозначительным взглядом.

– Империи, разумеется. Миссолен не впервые подсылает убийц к неугодным политикам.

– Это наиболее очевидный вариант.

– И Миссолен, конечно же, станет все отрицать.

– Если в этом вообще замешан Миссолен, – печально улыбнулся Альдор. – Но своей ересью Хайлигланд насолил не столько империи, сколько Эклузуму. Божьи люди такого не забывают, и они уже неоднократно выражали гнев, подсылая к нам убийц. Впрочем, Гацона тоже навлекла на себя их недовольство, согласившись женить кронпринца на сестре еретика.

– Напомню, что мы не поддерживаем ересь короля Грегора, – сухо ответил Энриге.

Монах, орудовавший иглой и ниткой над бровью Альдора, на миг замер. Поймав вопросительный взгляд эрцканцлера, он спохватился и молча продолжил.

– Великому наставнику Ладарию достаточно, что вы не объявили Священный поход на земли мятежников, – пояснил Альдор. – А ведь именно этого он мог ожидать от блюстителей истинной веры. И вместо того, чтобы присоединиться к финансовой блокаде Хайлигланда, Гацона – едва ли не единственная из цивилизованного мира – не только продолжила торговать с нами, но даже увеличила поставки. Впрочем, от двух голодных зим нас это не спасло.

– Именно поэтому Гацона сохраняет нейтралитет, – Энриге одним глотком допил вино. От Альдора не укрылось, что правитель был бледен и начал стремительно стареть. – Чего вы ждете от нас в таких обстоятельствах, достопочтенный эрцканцлер? Моя дочь замужем за канцлером империи, а сын должен жениться на сестре вашего Волдхарда! Оба моих ребенка станут супругами идейных врагов! Гацона оказалась между молотом и наковальней, и единственный способ сохранить порядок в моей собственной стране – любой ценой поддерживать нейтралитет.

– Разумеется, и все же…

Энриге зло сверкнул глазами, и Альдор умолк.

– Именно невмешательство в конфликт Хайлигланда с Эклузумом и империей было обязательным условием союза наших государств. Гацона не отвечает за решения вашего короля и страдать за него не намерена. Помните, что фундамент нашей с вами дружбы – деньги: мы поставляем вам товары по заниженным ценам, а вы, в свою очередь, снижаете торговые пошлины на две трети.

– Все договоренности в силе, ваше величество, – поспешил заверить гость. – Мы понимаем и уважаем вашу позицию.

Деньги деньгами, но Альдор прекрасно помнил, что кронпринц Умбердо Гацонский желал полного объединения двух государств. Не сейчас, даже не через пять лет, но шанс мог ему представиться. И хайлигландка Рейнхильда Волдхард была нужна ему для этого.

Но пока амбициям Умбердо мешали целых два короля и один очень упрямый эрцканцлер.

Монахи закончили и удалились. Как раз вовремя, потому как дальнейший разговор не должен был касаться никого, кроме Энриге и Альдора.

– Я могу попросить оставить нас наедине?

Правитель кивнул. Через несколько мгновений кабинет опустел. Король налил вина в две стеклянные чаши дивной красоты и протянул одну собеседнику. Барон невольно залюбовался игрой свечного пламени на граненых стенках сосуда.

– Что у вас на уме, Граувер? Не томите.

Альдор набрал в легкие побольше воздуха. Пришло время заниматься привычным делом – договариваться, торговаться и вырывать выгоду зубами, если потребуется. Таков его долг, таково его служение. Таков выбор, о котором он все чаще жалел.

– Я клянусь, что со своей стороны приложу все усилия, дабы наш будущий союз не пошатнулся, – начал эрцканцлер. – Случившееся ужасно, но нам повезло. И все же до моего повелителя дойдут ненужные слухи…

Гацонец уставился на Альдора:

– На что вы намекаете?

– В моих силах умолчать о том, что может навредить союзу и приукрасить то, что ему поможет, ваше величество. И я сделаю это почти бескорыстно.

– Почти? – король насмешливо приподнял бровь.

– Почти. Взамен на обещание обелить вашу репутацию в глазах короля я попрошу об услуге. О, прошу выслушать меня до конца, ведь это ничего не будет вам стоить! – поспешил заверить Альдор. – Сейчас у меня нет поводов молить о помощи, но однажды такой день может настать. И тогда и только тогда, когда отчаяние поглотит меня, я буду рассчитывать на вас. Клянусь, что не стану требовать от вас действий, порочащих ваше или чье-либо доброе имя, – он вытащил из-под сорочки символ веры – серебряный диск на тонкой цепочке. – Клянусь святым дыханием Хранителя.