Марина Баринова – Криасморский договор. Пляска на плахе (страница 4)

– Это данность, Грегор, – мягко сказала сестра. – Она завещана следующему императору, кем бы он ни был. Прими это и смирись.

– Она все еще здесь, – наконец отозвалась Ириталь, и тон латанийки Альдору не понравился. – Она все еще посол Латандаля и может говорить за себя сама.

Рейнхильда фальшиво улыбнулась.

– Что же скажет леди-посол?

Ириталь знаком попросила всех сесть за стол. Затем по привычке окинула зал на предмет лишних ушей и, когда все собрались, торопливо заговорила вполголоса:

– Грегор поедет на Совет и первые дни должен вести себя как ни в чем не бывало. Пусть выслушает речи знати, посмотрит на других претендентов, заведет знакомства – в Миссолене найдутся желающие с ним подружиться. Я же останусь здесь.

Рейнхильда изумленно уставилась на латанийку.

– Прошу прощения… Леди Ириталь, я правильно понимаю, что вы отказываетесь выполнять священный долг?

– Верно, – спокойно ответила она. И в голосе ее было столько твердости, что Альдор понял: Ириталь все решила. Он метнул взгляд на герцога и едва сдержал крепкое словцо. Друг вздохнул с облегчением и счастливо улыбался, словно наконец-то сбросил с плеч огромный камень. Рейнхильда же выглядела растерянной. И чем яснее она осознавала сказанное братом, тем шире становилась улыбка Грегора.

– Скажи им, наконец! – не выдержала Ириталь. – Или я сама скажу. Все равно они вскоре узнают, и лучше бы от нас.

– Да, ваша светлость, извольте поделиться, – процедила Рейнхильда. – Какую глупость вы задумали?

Грегор поднялся, выпрямил плечи и, не найдя в себе сил смотреть в глаза сестре, взирал на Ириталь. Посол затаила дыхание.

– Я поеду в столицу, чтобы на Совете заявить о правах на трон империи, – молвил он. – Мы с Ириталь уже давно любим друг друга. Ни она, ни я не готовы жертвовать чувствами ради решения кучки продажных церковников. Став императором, я смогу взять ее в жены, и таким образом не запятнать ничьей чести. Но до моего возвращения Ириталь лучше остаться в Хайлигланде.

У Альдора упало сердце. Нет, он желал другу лишь добра и многое бы отдал за то, чтобы Грегор получил заслуженное счастье, однако его намерения угрожали погрузить в хаос не только империю, но даже отдаленный Хайлигланд. Ибо если Ириталь решила отказаться от предназначения, латанийцы начнут за ней охоту – закон был суров к женщинам с Меткой Гинтаре. Неповиновение божьей воле каралось смертью.

– Слышать об этом не желаю! – крикнула Рейнхильда и грохнула кубком по столу, забыв, что чаша была полна – рубиновая жидкость описала в воздухе идеальную дугу и выплеснулась на стену. – Это безумие, Грегор. Ты ничего не добьешься на Совете и лишь настроишь столичных вельмож против себя.

Герцог лишь равнодушно пожал плечами.

– Для начала я всего лишь заявлю свою кандидатуру. Это законно. Никто меня не тронет.

– Но ты же хочешь не просто выступить на Совете. Тебе нужно стать императором, чтобы осуществить задуманное… Боже, Грегор, ты хоть понимаешь, в каком обществе окажешься? Ты представляешь, кто будет твоим соперником? Взять хотя бы Горелого лорда – он был любимчиком Маргия. Ты и рта открыть не успеешь, как он или его союзники сожрут тебя с потрохами!

Испуг Рейнхильды был искренним. Да и Альдор, чего греха таить, распереживался не на шутку. Он не мог и помыслить, что друг окажется настолько безрассудным и поставит на карту все, что ему было дорого. Пусть даже ради прекраснейшей женщины на свете.

– Я знаю, чем рискую, сестрица. Но я принял решение, – Грегор одарил Рейнхильду ледяным взглядом и вскинул руку, приказав ей молчать. – Я ценю твою любовь и советы. Я благодарен за то, что ты не отвернулась и помогла, когда отец вернул меня из монастыря. Однако Альдор прав: ты скоро нас покинешь, и я должен начать жить сам. Хранитель свидетель, я не хотел до этого доводить, но ты меня вынуждаешь, – он подошел к сестре и положил руку ей на плечо. – Я, герцог Хайлигландский и лорд Эллисдора, приказываю тебе повиноваться моей воле. Я поеду в Миссолен и сделаю, что решил. Не смей чинить мне препятствий, иначе я расценю это как измену.

– Но…

– И если тебе невыносимо жить подле человека, который всего-то пытается воспользоваться шансом, который ему подарила судьба, можешь отправляться в Гацону раньше обозначенного срока. Кронпринц Умбердо, полагаю, будет очень рад обществу невесты.

Рейнхильда молча глядела на брата, словно не верила своим ушам. Наконец она высвободила плечо из его хватки, поправила разболтавшуюся шнуровку рукава и, гордо вскинув подбородок, снова встретилась с Грегором взглядом.

– Как пожелает ваша светлость, – холодно проговорила она и подчеркнуто церемонно поклонилась. – Я отправлюсь в Гацону как можно скорее и попытаюсь обзавестись там союзниками. Видит бог, они нам скоро пригодятся.

– Благодарю.

– Прежде чем я уеду, позволите последний совет, лорд Грегор?

– Конечно.

– Подарите Хайлигланду наследника до того, как столичная знать сотрет вас в порошок.

Договорив, Рейнхильда подхватила накидку и стремительно покинула зал. Едва за ее спиной хлопнула дверь, Ириталь поднялась со скамьи.

– Я поговорю с ней, – сказала латанийка. – Попробую объяснить…

– Зря стараешься. – Грегор устало бухнулся на скамью и залпом осушил кубок с остывшим вином. – Она не поймет. Рейни всегда ставила долг превыше всего. Быть может, потому, что еще не познала любовь.

– И все же я попытаюсь.

Ириталь торопливо засеменила к выходу, и, наконец, друзья остались наедине. Альдор вопросительно кивнул на кувшин, и Грегор молча подвинул опустевшую чашу.

– Ты был слишком жесток с ней, – сказал сенешаль. – Рейнхильда такого не заслужила.

Герцог сделал щедрый глоток и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Она меня вынудила. Боже, как Рейни порой похожа на мать! Она ведь ни мгновения жизни не любила отца, но оставалась рядом до самой его смерти. Даже несмотря на любовницу. Жизнь свою положила ради долга и ни минуты не была счастлива.

– Леди Вивиана исполняла долг перед империей и Хайлигландом. Не удивительно, что и дочь она воспитала в том же духе. Для Рейнхильды важна лишь ее родина, и она пойдет на все, чтобы дать Хайлигланду мир. А вот ты, Грегор, пошел в отца и унаследовал его безрассудство.

– Ну, разве что любовницу не завел.

– Тебе только двадцать три, еще все впереди, – отозвался Альдор. – Если же говорить серьезно, меня обеспокоили твои слова. Я – маленький человек и просто твой однокашник, но я разделяю мнение Рейнхильды. Ты ввязываешься в очень опасную игру.

– И ты туда же?

Альдор сделал щедрый глоток и с глухим стуком поставил чашу на стол.

– Я знаю свое место, – спокойно ответил он. – Я младший баронский сын и владею лишь тем, что ты мне даровал. Я принес клятву верности, и буду исполнять твои приказы.

Грегор внимательно глядел на лицо друга, и Альдору стало не по себе от пронизывающего холода его ледяных глаз. Такой взгляд он не раз видел еще в Ордене, когда брат Грегор спорил с наставниками и старшими монахами, когда получал наказания за дерзость и с упрямым спокойствием принимал кару. Сейчас Альдор понял, что и герцог давно все решил: Ириталь оказалась для него важнее родного дома, который Грегор так и не привык считать своим. Ириталь была его мечтой, и, увидев даже призрачный шанс заполучить ее, Грегор Волдхард не собирался останавливаться, какими бы последствиями ни обернулось его желание.

– Хорошо, – сухо проговорил герцог. – Вот первый приказ: начни готовить мой отъезд. Я хочу покинуть Эллисдор завтра же.

– Так скоро?

– Нужно торопиться. Чем раньше приеду в Миссолен, тем больше шансов завести полезные знакомства. Быть может, меня, и правда, кто-нибудь поддержит.

– Разумно. Насколько вообще что-то в этом плане может быть разумным, – проворчал Альдор. – Будут другие распоряжения?

– Пока Рейнхильда здесь, она вправе управлять замком в мое отсутствие. Но после того как она уедет, Эллисдор останется на тебе. Подготовь бумаги – я подпишу приказ официально.

Альдор оторопел от неожиданности.

– Ты шутишь?

– Брось прибедняться! В Ордене у тебя лучше всех получались хозяйственные расчеты. Мне же сейчас нужно, чтобы замок оставался под надзором тех, кому я доверяю. И важно позаботиться о безопасности Ириталь. Едва в Миссолене поймут, что она нарушила клятву, постараются заполучить ее или наказать.

– Охранять ее должны проверенные люди, – добавил Альдор. – Таких мало.

– В этом и проблема. Граф Урст с сыном еще в Спорных землях и увязли в постоянных стычках с рундами. Эккехард трепло, и такую тайну я ему ни за что не доверю, даром что родич. Личную гвардию пока тоже нельзя вмешивать – раструбят. Нужен кто-то, чьего интереса во всей этой истории не будет. Есть такие на примете?

Впервые за вечер Альдор почувствовал уверенность и улыбнулся:

– Какое счастье, что у твоей семьи есть старые должники за пределами Эллисдора.

1.3 Вольный город Гивой

И зачем он опять сюда притащился?

Ночь была теплой, но Веззама бросало то в жар, то в холод. Несколько раз в неделю он приходил сюда и прятался в тени пристройки. Веззам уже и сам не понимал, зачем делал это на протяжении целого года. Ноги несли сюда, стоило ему увидеть, как Артанна украдкой седлает коня. За эти годы он хорошо выучил ее привычки: если она отправляется в город пешком, значит, собирается напиться в одном из кабаков, если же Артанна идет в конюшню и старается незаметно удрать, значит, опять едет трахаться с Гвиро.