Марина Баринова – Криасморский договор. Плата за верность (страница 14)

Артанна уставилась на Данша немигающим взглядом.

– Так каков план?

– Шано соберутся в западном крыле на первом этаже. Советники часто проводят собрания в атмосфере скрытности. Многим Младшим Домам очень не понравится новость о том, что некоторые решения принимаются еще до обсуждения с ними. Поэтому такие встречи часто проходят на территории одного из Старших Домов. Завтра – наш единственный шанс, поскольку в Валг дун Шано вы уже не сможете пробраться, и даже я не смогу помочь.

– Валг дун Шано? – переспросил Шрайн. – Это еще что такое?

– Так называется дворец, – пояснила Артанна. – То роскошное здание на холме, которое тебе так понравилось.

– А… – кивнул великан. – Ну да, его только штурмом брать.

Заливар махнул рукой, возвращая внимание наемников.

– Мы не можем позволить себе открытые действия, – с нажимом сказал он. – Поэтому все случится завтра. Пока все они соберутся у меня.

Артанна подняла глаза на советника:

– Надеюсь, ты уже придумал, как отбрехаться?

– Разумеется, – улыбнулся Заливар. – Во время тайной встречи на этот дом, якобы, нападут «Железные кольца».

Дачс икнул от неожиданности.

– Это что еще за черти? – хрипло спросил он.

– Группа крайне воинственных фанатиков. К сожалению, их последователи не так малочисленны, как хотелось бы. Впрочем, «Железные кольца» не имеют поддержки среди вагранийской аристократии – слишком грубые методы, да и к Шано у них целая вереница претензий. Несколько раз из уст их лидеров звучали открытые угрозы в адрес советников, чем я и намерен воспользоваться. Все подготовлено – в темнице уже томятся несколько пойманных «колец». Судить за нападение будут их.

– Ловко, – покачала головой Артанна. – Выходит, от нас требуется только завалиться в середине вашего разговора, аккуратно вырезать тех, на кого ты укажешь, и убраться обратно в наш сарай через потайной ход?

– Почти точно.

Сотница переглянулась с бойцами.

– Звучит просто. Но почему ты сам этого не сделаешь? – озвучила она вопрос, прочитанный в их глазах. – У тебя много бойцов – я сама видела часть твоей личной армии – дисциплинированных, хорошо вооруженных…

Данш понимающе кивнул.

– Согласен, они хороши. Но мои люди в этот момент будут заняты другим делом.

Молчавший на протяжении всей встречи Джерт пристально посмотрел на Заливара.

– Чем же? – тихо спросил он.

Советник снисходительно улыбнулся:

– Неужели ты думаешь, что советники придут без охраны? Немыслимо! На вас будет только зал собраний. Сопровождающих и прочих будут убирать мои воины – во дворе разразится настоящее побоище. Никто не должен уйти и поднять тревогу раньше времени. Но даже если кто-то и сбежит, это будет гораздо меньшей проблемой, чем недобитый Шано.

– Нам нужен план здания, – сказал Медяк.

– Конечно.

Ваграниец взял заранее приготовленный рулон и развернул его на столе.

– Здесь находится дверь, ведущая к подземному ходу, – он указал пальцем на черточку в конце коридора. – Вы уже были там сегодня, и завтра вас тоже проводит мой человек. Вот по этому пути. – Палец Заливара прочертил линию вдоль нескольких коридоров и уперся в другую черточку. – Далее вы подниметесь по этой лестнице, повернете налево и пройдете в западное крыло. Людей и препятствий не будет. Зал находится вот здесь, – Советник ткнул пальцем на схематичное изображение квадратной комнаты.

– Я вижу здесь три выхода, – заметил Медяк.

– Два будут закрыты. Останется только основной. Вот этот – Заливар указал на дверь.

Артанна внимательнее всмотрелась в план.

– Что находится за другими дверями?

– Один ведет в несколько комнат поменьше. Другой позволяет быстрее добраться до жилых покоев. Оба вам не понадобятся.

– Как мы узнаем, кого не нужно убивать? – спросил Третий. – Нужны какие-нибудь опознавательные знаки.

– Нет, – покачал головой Заливар. – Это слишком очевидно. В центре комнаты поставят три стола, соединенных в виде треугольника. Советники, которые должны остаться в живых, будут сидеть за моим столом. Вот и весь знак.

– Как скажешь, – пожала плечами Артанна. – Если ты уверен, что сюрпризов не будет…

– Я сам не заинтересован в неприятных сюрпризах, – раздраженно отрезал ваграниец. – И предусмотрел все. Начинайте собираться сразу после наступления темноты. За вами придут.

– Ладно, – Артанна оторвала взгляд от чертежа и откинулась на спинку стула. – Предлагаю перейти к обсуждению награды.

– С вагранийской стороны вы получите тысячу имперских аурэ в валюте, которую выберете. Кроме того, – советник вытащил из-за пазухи свиток, – Имя Дома Толл будет реабилитировано. Указ готов. Осталось лишь добавить недостающие подписи, а это будет весьма просто после завтрашних событий.

– Отлично, – хлопнула в ладоши Артанна – никак не могла отделаться от этой гацонской привычки. – Я хочу видеть деньги.

Заливар тяжело вздохнул.

– Тебя заботят только деньги? Милостивый Хранитель, все наемники одинаковы. Даже если их глава – аристократка.

– Особенно, если их глава – аристократка, – улыбнулась Сотница.

Ваграниец кивнул на сундук в углу:

– Там ваше жалование, но оно останется здесь до завтрашней ночи. Сначала дело.

Артанна подошла к ларцу и с усилием откинула тяжелую крышку.

– Ну, хоть кто-то не наврал, – удовлетворенно сказала она и присвистнула, глядя на груду золотых монет. – До завтра.

3.2 Эллисдор

Полуразрушенный зал Святилища взволнованно гудел. Люди всех возрастов и профессий – наставники, знать, воины, торговцы, горожане и сервы – громко перешептывались, предвкушая яркую проповедь. Брат Фастред аккуратно, но настойчиво продирался сквозь расшумевшуюся толпу, стараясь подобраться ближе к алтарю. После той трагедии собор так и не отстроили до конца: то ли у герцога не хватило денег, то ли правитель решил оставить все как есть в напоминание о том дне, когда он лишился возлюбленной, а Хайлигланд – королевы.

Фастред чуть не опоздал к началу службы, хотя едва не загнал коня. Настоятель обители Гнатия Смиренного близ Гайльбро сообщил новости слишком поздно – пришлось ехать, бросив все дела. Остановок не делал, только менял лошадей на постоялых дворах, благо божьим людям не отказывали.

В столицу Хайлигланда Фастреда привела отнюдь не прихоть – больших городов он не выносил, предпочитая коротать век в деревенской глуши. Даже Ульцфельд, что был вдвое меньше Эллисдора, лишал монаха покоя, давил толстыми стенами, шумом, грязными улицами и множеством грехов, отпустить которые иной раз не решился бы и сам Великий наставник.

Фастреда послали проверить правдивость слухов, дошедших до настоятеля его монастыря. Поговаривали, что Грегор Волдхард решил оспорить главенство Великого наставника, вывести герцогство из-под протектората империи и Эклузума, разрешить прихожанам молиться дома, а то и вовсе переписать Священную книгу на новый лад. Говорили даже, что герцог решил устроить Священный поход на собственные владения. Узнав обо всем этом, настоятель Хелирий запаниковал и пожелал знать больше.

Хелирий Фастреда одновременно и недолюбливал, и уважал. Как он неоднократно выражался, за недостаточную гибкость взглядов – принципов и обетов у монаха было больше, чем яблок в урожайный год. Однако честность и прямолинейность Фастреда сейчас могли принести пользу обители, ибо солгать и преувеличить мог кто угодно, но не он. И, ко всему почему, Фастред был братом-протектором, чьим оружием служила не столько молитва, сколько хорошо заточенный меч.

Монах плотнее запахнул обляпанный грязью дорожный плащ, скрыв оружие от любопытных взглядов. Взлохмаченные и мокрые от пота волосы он пригладил пятерней, а обветренное лицо, пересеченное старыми рубцами на подбородке и лбу, еще раньше умыл в колодце на площади.

У алтаря воцарилась такая давка, что Фастред не рискнул подходить ближе. Он выбрал место в длинной боковой нише возле статуи своего патрона Гнатия Смиренного и встал на одну из ступенек постамента.

Церковники суетились, верша последние приготовления. Фастред даже смог увидеть самого Грегора Волдхарда – герцог, высокий хмурый человек с холодными глазами, белыми как лунь коротко стрижеными волосами и бледной, точно у утопленника, кожей, стоял в стороне от алтаря. С ним был невысокий волоокий мирянин с тяжелой канцлерской цепью на плечах – очевидно, барон Альдор, а рядом стоял печально известный монах по имени Аристид.

Еретик. Значит, молва не лгала и об этом.

Так говорил Хелирий, об этом писал Великий наставник. Фастред считал себя слишком простым человеком, чтобы выносить суждения о людях, которых не знал лично.

От размышлений его отвлек гимн, возвестив о начале службы. Фастред по привычке присоединился к пению, выводя рулады на безукоризненном антике, но быстро спохватился и запел тише, не желая привлекать к себе лишнего внимания.

Когда под сенью высоких сводов храма стихло последнее эхо песни, говорить вышел сам Грегор Волдхард. Чеканя шаг и восхищая собравшихся образцовой выправкой, он поднялся на высокую кафедру, осмотрелся с пару мгновений по сторонам и прогремел:

– Братья и сестры!

Не «дети», как обращались к народу наставники, а «братья и сестры» – так приветствовали друг друга равные по положению – будь то монахи или сервы из одной деревни. Фастред прищурился, пытаясь лучше разглядеть герцога.

Волдхард держался уверенно и говорил ровно, но отчего-то это вселяло лишь тревогу. За ледяным спокойствием в глазах герцога Фастред уловил ярость, готовую обрушиться на любую помеху, вознамерься та встать на его пути. Что бы ни решил в этот день лорд Грегор, решение это было окончательным.