Марина Андреева – Твоя чужая жизнь (страница 15)
— Ну… как-то так.
Два дня тянулись медленно до невозможности. Юле хотелось позвонить, спросить, как успехи. Но если Вано сам не звонит, значит, и новостейнет.
Наконец-то ботан вышел на работу, и первым делом он вручил Юле какой-то список.
— Жаль, я с ним не знаком! — с несвойственной ему эмоциональностью воскликнул Вано. — Это ж надо таким фанатом быть! Если б не твои подсказки и не перебор, я бы ни в жизнь не вскрыл! Все проги — самописки, кроме стандартных и ещё одной. Но вот с ней-то он и прокололся. Она, помимо основных функций, пишет логи посещений и сохраняет в файл логины и пассы. Правда, дешифровка сложная, но с помощью гугла я это осилил. Тут, — он указал на листик, который Юля так и продолжала держать в руках, — перечень сайтов и программ, где он когда-либо логинился с момента установки проги. Там же я указал соответствующие логины и пароли. Есть некоторые пароли от чисто локальных папок, их пути и пассы там тоже есть.
— Вот уж спасибо, — искренне поблагодарила Юля, не зная, чем отплатить парню. — Я теперь в долгу у тебя.
— Да брось, чепуха это. За то удовольствие, что я получил, я тебе ещё приплатить должен. Ну и оригинал же… Пасс на вход в комп, правда, оказался мрачноват.
Юля посмотрела в распечатку, там и вправду первой строкой шёл пароль входа — MECTbзaCMEPTb и дата гибели отца. И вправду мрачновато. Видимо, Коля действительно помешан на идее мщения. Юле стало нестерпимо интересно увидеть всё изнутри. Чем жил этот человек, что искал и что нашёл? Ведь всё, что он пытался ей сказать раньше, пропадало втуне. Она его не желала слышать и не слышала. Что он конкретно нарыл о её отце? И почему не известил органы?
— Он вообще оригинал, даю палец на отсечение, что в свободной переписке он заменял в текстах «ч» на 4, «з» на 3… ну, и в таком духе.
— Не обращал внимания, — буркнула Юля, стараясь поскорее избавиться от общества очкарика и залезть в ноут.
К сожалению, всё оказалось не так просто. Сначала долго не отставал ботан, потом пришла компания клиентов клуба, следом нагрянуло с проверкой руководство, и только полтора часа спустя Юля дорвалась до долгожданной информации.
В компьютере царил идеальный порядок. Не было разбросанных тут и там файлов. Всё было строго рассортировано по папкам, но некоторые из них оказались запаролены. К счастью, теперь у Юли имелись все необходимые сведения. Пройдясь по названиям папок, она напоролась на не характерное для Коли наименование — «123123123». Попытка войти в папку привела к необходимости заглянуть в файлик Вано. Памятуя о том, что программа могла быть установлена относительно недавно, Юля боялась, что пароль окажется неизвестен, но ей дважды повезло: именно здесь хранились материалы по расследованию гибели Колиного отца. Внутри обнаружилось немалое количество вложенных папок с вполне нормальными названиями: «Суд», «Друзья», «Конкуренты», «Работа», «Думки». Как ни странно, папка «враги» отсутствовала — или у этого человека их не было, или Коля о них ничего так и не узнал. Но Юлю заинтриговала последняя. В содержимом обнаружился единственный вордовский файл. Секунду помедлив, девушка кликнула по иконке и вновь была вынуждена обратиться за помощью к ботановской распечатке. Пароль от файла нашёлся на последней странице.
Содержимое документа, вопреки ожиданиям, не оказалось абстрактным дневником, какие ведут девочки в школе, записывая каждый шаг. Длина документа составляла всего лишь двенадцать страниц. Здесь была чётко расписана последовательность расследования с гиперссылками на хранящиеся на компе, а также в сети, документы. «Ну что ж, посмотрим, куда тебя завели расследования…»
Возле ссылок на все доки из папки «Друзья» стояли пометки — «нет мотива». Та же пометка стояла и на некоторых конкурентах и людях, инфа о которых хранилась в разделе «Работа». Решив не тратить время, Юля начала просматривать только тех, напротив кого стоял знак вопроса или «возможно, виновен».
Папка с довольно подробным досье на Юлиного отца оказалась именно с обвинительной пометкой.
Весь остаток дня, за исключением кратких моментов, когда возникала необходимость отвлечься по работе, она посвятила изучению информации о собственном отце. Но к концу рабочего дня, успев узнать много нового, не просмотрела и четверти имеющихся материалов. Попытки оправдать отца ни к чему не приводили. Никаких признаков того, что видео сфабриковано, или фото на самом деле обработано в фотошопе, не нашлось. Всё было либо правдой, либо выполнено профессионально — не придерёшься. Запихав ноут и ботановскую злополучную распечатку в рюкзак, потрясённая Юля наконец-то вышла из клуба. Домой идти не хотелось. Маленькая квартира не позволяла остаться наедине с мыслями, а это сейчас требовалось больше всего. А ещё жутко хотелось напиться. Мутило от мысли об отце. Не давало покоя то, как несправедливо она обошлась с Колей — ставшим ей родным человеком…
— Колян! — раздался сзади бодрый голос.
— Кира? Привет, — обернувшись, отозвалась Юля и опешила: «Они знакомы?», но вслух спросила: — Ты что, поджидал тут?
— Ну, если ты на связь не выходишь, то как ещё? — удивился друг. — Твоя мать сказала, ты тут работаешь.
— Кстати… она говорила, нам помогает кто-то. Не ты, случаем?
— Есть маленько. Да ты не парься, знаешь же — мне не в тягость. Я за вечер могу спустить больше, чем вашей семье на месяц надо. Да и не было тебя, кто их прокормил бы? Хотя из тебя тоже кормилец ещё тот.
Юля едва не рыдала: «С этим переселением… я потеряла такого человека!»
— Даже и не знаю, что сказать. Спасибо — мало.
— Забей! Ты уж извиняй, я сейчас на встречу еду. Но твой дом по пути. Подкину. Или, мейби, ты куда в другое место собирался?
— Давай домой, — угрюмо ответила Юля, плотнее вжавшись в сиденье.
Говорить не хотелось. Печальные мысли давили со всех сторон. С одной стороны, останься она прежней — никогда не догадалась бы об истинном лице того человека, которого считала отцом. И тут она вспомнила: давно, ещё года четыре назад, ей в руки попалось собственное свидетельство о рождении, тогда её очень смутила дата его выдачи и печать «повторное», но спросить о причинах у отца она так и не решилась. И вот теперь, оказавшись в теле когда-то совершенно незнакомого ей молодого человека, она окунулась в непредставимую, сложную жизнь бедняков, обрела друзей-ботанов, прозрела в отношении отца и с опозданием оценила своего жениха. Вот и что лучше? Быть наивной и счастливой дурой или умной, но несчастной?
Кирилл, словно чувствуя, что на душе у друга паршиво, с разговорами не лез. В молчании довёз до дома, махнул на прощание рукой и уехал. А Юля грустно взглянула на окошко на третьем этаже и, вместо того, чтобы идти к подъезду, пошла к ларьку. Купив пачку сигарет, зажигалку и две банки пива, она обустроилась на пустовавшей в позднее время детской площадке.
Глава 8
«И что теперь делать?» — выходя из автобуса под холодные, светящиеся в лучах ночных фонарей плети дождя, подумал Коля.
На улице было зябко.
«Корешами и подругами в этом теле я не разжился. Кирилл остался. Но шансов, что он в городе — ноль. Слоняться по ночным заведениям или вокзалам небезопасно. Придётся вернуться на Рубинштейна. Рискованно. А вдруг «папашка» куда-нибудь переехал?» Но Колины страхи не оправдались. Выпучившая глаза консьержка без вопросов пропустила его в подъезд, а открывший дверь Юлин отец какое-то время стоял, не в силах произнести ни слова. «Любит свою дочь, сука! А о том, что моего отца тоже кто-то любил, не думал! Глянь-ка, как осунулся, как исхудал. И поделом…»
— Юля… как же? Мы всё обыскали! В полиции сказали, что пора признать пропавшей и…
— Я тут, и всё, — сухо ответил Коля и взглядом потребовал освободить проход в квартиру.
— Ой. Входи, конечно.
Попытка обнять блудную дочь оказалась пресечена на корню. Коля прошёл в свою комнату, взял чистые вещи, с наслаждением искупался под тёплым душем и добрался до холодильника.
— Я утром в участок позвоню…
— Зачем?
— Чтобы прекратили процесс объявления тебя пропавшей.
— А, ну это — да, — прочавкал в ответ Коля.
— Что произошло? Ты куда пропала-то? Я же половину охраны после того уволил.
— Ничего. Новую работу найдут.
— Да. Это да. С тобой-то что?
— Что? Ничего. По две ноги и руки на месте, голова вроде тоже тут, только вот… документы пропали.
— Не беда. Восстановим. Но…
— Я устала и меньше всего хочу выслушивать твои проповеди о моем поведении, — отрезал Коля и, прихватив с собой бутылку молока, отправился в свою комнату.
— Могла бы хоть записку оставить… — донеслось вслед.
В комнате порядок, все вещи на прежних местах, вокруг ни пылинки. Очевидно, папик не терял надежды. Коля проверил комп — полазали в нём основательно. Как ни странно, интернет оказался оплачен. Словно наркоман, долго воздерживавшийся от употребления дозы, вместо того, чтобы лечь спать, Коля вошёл в сеть.
В почте обнаружилось множество писем от Кирилла, нарывшего новую информацию о деятельности «папика». Но последние письма были полугодовой давности. «Однако долго он надеялся», — по Колиному лицу расползлась довольная улыбка. Приятно осознавать, что, кроме ничего не ведающих родных, есть на свете ещё кто-то сопереживающий, надеющийся и верящий в твоё возвращение.