Марина Андреева – Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага! (страница 14)

Распорола. Вдохнула. Вспомнила бабушкин наперсток, теплую тяжесть его на пальце. Здесь не было наперстка. Второй стежок. Лучше. Третий. Начинал вырисовываться узор — простой, геометрический, какой-то холодный.

Я пыталась вложить в него «свет», «воздух», как на эскизе Эрвина. Но под пальцами рождалась лишь аккуратная, бездушная техника. Это была работа ремесленника, а не мастера. Не Светлоручки.

В голову полезли мысли о Флоре. Ее хищный блеск в глазах, когда она говорила «золота побольше». Ее липкое, требовательное присутствие, которое, казалось, въелось в сам эскиз. Как вшить в эту ткань память о летней веранде, если весь заказ пропитан запахом ее пота и тщеславия?

Игла снова дрогнула. Нитка встала колом, образовала уродливый узел. Я дернула — узел затянулся мертвой хваткой. Пришлось резать. Острый кончик ножа блеснул, шелк с тихим вздохом расстался.

Рука сама швырнула лоскут в угол. Он мягко шлепнулся о пол, белое пятно в темноте.

Тишину взорвало яростное шипение. Пыльник, спавший на сундуке, вскочил, шерсть дыбом. Он уставился на меня огромными, полными немого укора глазами. Потом спрыгнул, подошел к брошенному льну, обнюхал его и, отвернувшись, улегся спиной ко мне. Окончательный вердикт.

Я опустила голову на сложенные на столе руки. Лоб прилип к прохладному дереву. Запах масла, пыли и собственного бессилия заполнил все.

Кризис. Настоящий. Не технический. Творческий. Я могла скопировать эскиз Эрвина. Могла сделать «как надо». Но это было бы пустой оболочкой. В нее нужно было вдохнуть жизнь — свою жизнь, свои воспоминания, свое тепло. А они не шли. Их блокировало отвращение к самой сути заказа, к тому, что от меня ждали не гармонии, а позолоченной пошлости.

В ушах стоял собственный сдавленный стон. Это не работало. Так не работало. Либо я продавала душу, либо проваливала первый крупный заказ, который мог открыть двери.

Подняла голову. В темном окне отражалось мое бледное, искаженное отчаянием лицо и прыгающая тень светильника.

Пыльник тихо вздохнул в углу.

Я потянулась, взяла со стола карандаш — не тот, эрвиновский, а свой, старый, обмотанный кожей. На чистом клочке пергамента нарисовала простую вазу. Потом одну розу. Не пышную, садовую. Полевую. С неправильными лепестками.

Это не решало проблемы. Но это было честно. Хоть что-то честное в этой долгой, безнадежной ночи.

ГЛАВА 6. УРОКИ СТИЛЯ И САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ

Дом Флоры высился, как надменный страж. Я стояла перед дверью, и папка в моей руке казалась удивительно легкой для того веса, что давил на плечи. Отлично, Светлоручка. Твой первый экзамен на дипломатию. Господи, дай мне сил не запустить в нее эту папку. Кость защелки впивалась в ладонь.

Я подняла руку. Суставы пальцев, задубевшие от работы, плохо слушались. Костяшки среднего пальца ударили о темный дуб. Раздался стук — глухой, но гулкий в утренней тишине.

Дверь отъехала почти сразу. В щели — лицо служанки в чепце. Без выражения. Ее глаза скользнули по мне, по папке. Молча отступила.

Я переступила порог. В нос ударило запахом ладана, воска и резкого, едкого уксуса. Мыли полы. Либо к моему визиту, либо Флора вчерашние нервы вымещала на уборке.

Мои сапоги гулко прозвучали по паркету. Я замерла, резко присела, стала снимать их. Пальцы плохо слушались, пряжка заела. Я дернула сильнее — кожаный ремень соскользнул, шлепнулся на пол. Встала в мокрых от росы носках. Камень пола леденил ступни мгновенно. Я стиснула зубы, чтобы они не стучали.

— В гостиной, — голос служанки прозвучал за спиной. Она уже шла впереди.

Я кивнула в ее спину, поймав движение чепца. Пошла следом, стараясь ступать бесшумно. Носки скользили по отполированному камню, каждый шаг был борьбой с равновесием. Элегантно, Анастасия. Прямо лебедь. Только хромающий.

Она провела меня через короткий коридор, тяжелая портьера из темного бархата отодвинулась под ее рукой. За ней — гостиная.

Утренний свет резал комнату пополам. Пыль кружилась в золотых лучах, медленная, гипнотическая. Флора сидела не на розовом диване, а в глубоком кресле у пустого камина. На ней был простой серый халат, волосы собраны в небрежный узел без шпилек. Она смотрела в черную пасть камина, подбородок опирался на сцепленные пальцы. В ее позе была усталость, которой я не видела вчера. Усталость и ожидание.

Звук моих шагов заставил ее обернуть голову. Ее глаза встретились с моими. Не было вчерашнего вызова, того хищного, испуганного блеска. Была лишь настороженность, за которой пряталась тень надежды. Она тоже не спала. Она тоже боится. Боится, что я принесла очередную безвкусицу. Сестры по несчастью.

— Вы принесли, — сказала она. Не вопрос. Констатация. Голос был тише, без металлической дрожи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.