Марина Андреева – Попутчик, и прочие неприятности (страница 18)

– А вашу машину тоже посмотреть надо? – спросил он. – Или с «Запорожцем» всё?

Вопрос был логичным. Мы пришли вдвоём, значит, у нас могла быть вторая машина. Но в его тоне, в этом «вашу», сквозило предположение, что машина, если и есть, то явно не моя. Что я здесь – просто пассажир.

По щекам разлилась краска смущения, горячая и противная.

– У меня… нет машины, – пробормотала я.

На лице Максима промелькнуло лёгкое, смущённое удивление. Он кивнул, неловко потёр ладонью подбородок, оставляя на коже тёмный след от масла.

– Понял. Ну… если что будет нужно – починить что, не машину… обращайтесь.

Он сказал это просто, без подтекста, и тут же отвернулся, чтобы выписать Лео квитанцию. Но эти слова, это «обращайтесь», прозвучали не как дежурная вежливость, а как искреннее, чуть грубоватое предложение помощи. От человека, который привык помогать делом.

Лео расплатился, взял ключи. Мы вышли на холод. Я шла, чувствуя странную смесь эмоций. Было приятно, что Максим, этот гигант в синей робе, увидел во мне не просто приложение, а человека, которому можно что-то починить. И досадно, что это «что-то» – не машина, не что-то серьёзное, а какая-то гипотетическая поломка. Я снова была в роли слабого звена, того, кому могут помочь.

– Он хороший специалист, – заметил Лео, заводя «Зяму». – И честный. Редко сейчас такое.

– Да, – согласилась я, глядя в окно на удаляющуюся мастерскую. – Похоже на того, на кого можно положиться.

И мы поехали. А в голове у меня застрял образ его смущённой полуулыбки и масляного отпечатка на щеке. Образ человека, который был здесь своей противоположностью – и Лео, и мне. Твёрдой, простой, незыблемой скалой в этом пока ещё зыбком для нас мире.

В моём домике сломался кран. Вернее, не сломался, а начал подкапывать. Сначала тихо, по капле, потом всё настойчивее. Звук падающих в раковину капель по ночам сводил с ума, превращаясь в пытку китайской водой. Я пыталась подкрутить что-то, но лишь сорвала краску и сделала хуже.

На третью ночь, когда стук стал напоминать размеренный бой метронома, я в отчаянии на четвереньках искала под раковиной вентиль. Холодный линолеум леденил колени. Не нашла. Я сидела на холодном полу, слушала этот стук и чувствовала себя полной неудачницей. Моя независимость трещала по швам вместе с прокладкой в смесителе.

И тут в дверь постучали. Три чётких удара. Он, наверное, слышал этот стук через стену всё это время.

– Войдите, – без энтузиазма бросила я.

Лео вошёл. Он был в своих обычных тёмных вещах, с небольшим чёрным кофром в руках.

– Мешает? – спросил он, кивнув в сторону раковины.

– Убивает, – честно призналась я.

Он подошёл к раковине, приоткрыл кран, послушал, потом опустился на корточки и заглянул в тумбу. Достал из кофра фонарик. Луч света выхватил из темноты лабиринт труб и мокрое пятно.

– Прокладка, – диагностировал он через минуту. – И сальник подтекает. Есть тряпки? И таз.

Я молча подала ему то и другое. Он нащупал сбоку, за трубой, маленький вентиль, о котором я и не подозревала, и перекрыл воду. Звук капель прекратился. Тишина оглушила. Он принялся за работу. Его движения были быстрыми, точными, без лишней суеты. Он откручивал гайки ключом из мультитула, снимал старые, потёртые прокладки, протирал детали ветошью, пахнущей металлом и машинным маслом, ставил новые – резиновые колечки, которые, оказывается, принёс с собой.

Я стояла рядом и смотрела. Мне было и стыдно, что он снова чинит что-то за меня, и… интересно. Он был в своей стихии. Не за компьютером, а здесь, с железом в руках. Его лицо в свете фонарика было сосредоточенным, но спокойным. Он знал, что делал.

– Откуда ты всё это умеешь? – не выдержала я тишины.

Он не отрываясь от работы, пожал плечами.

– У отца гараж был. Мастерская. Он инженером на заводе работал, но дома всё сам делал. Привык. И меня приучил.

Он сказал это просто, но в его голосе прозвучала странная нота. Не теплота, не гордость. Скорее… отстранённость. Как будто он говорил о чужом человеке.

– Он, наверное, рад, что ты пошёл в IT, – предположила я. – Перспективнее.

Лео усмехнулся – коротко, беззвучно.

– Наоборот. Считает, что я предал «настоящее дело». Что код – это не работа, а баловство. Что я променял гаечный ключ на игрушки в компьютере.

Он выкрутил последнюю гайку, поставил на место картридж, начал собирать всё обратно. Его слова висели в воздухе, тяжёлые и обидные. Я вдруг увидела его не просто как успешного беглеца, а как человека с семейной драмой. С отцом, который не понимал и не принимал его выбор. Который, возможно, считал его неудачником, несмотря на все его «возможности».

– А ты? – осторожно спросила я. – Ты считаешь, что предал?

Он затянул последнюю гайку, проверил соединения пальцами, вытер руки об тряпку.

– Я считаю, что каждый должен делать то, что у него получается. И что приносит смысл. У отца это было железо. У меня… – он махнул рукой, отмахиваясь от неоконченной мысли. – Пока неясно. Но явно не это.

Он встал, убрал инструменты в кофр. Спина его слегка хрустнула после неудобной позы.

– Попробуй.

Я открыла кран. Вода полилась ровной, сильной струёй. Ни одной капли. Тишина стала просто тишиной, а не вызовом.

– Спасибо, – сказала я искренне. – Огромное.

– Не за что, – он кивнул и пошёл к двери. На пороге обернулся. – Кстати, о кранах. В колонке на улице тоже кран течёт. Завтра, если хочешь, покажу, как его поджать. На случай, если я куда уеду.

Он сказал это и вышел, оставив меня одну с исправным смесителем и целой бурей новых мыслей. Он не просто починил кран. Он приоткрыл ещё одну дверцу в свой мир. Мир, где был отец, который его не понимал. Мир, где умение чинить краны было частью его прошлого, от которого он бежал, но которое всё равно оставалось с ним. И предложение научить меня – это был не жест заботы, а передача инструмента. Чтобы я могла справиться сама, когда его не будет.

Я смотрела на блестящий, теперь сухой хром крана и понимала, что знаю о нём чуть больше. И что это знание не упрощало картину, а делало её ещё сложнее и интереснее.

Хозяйка пустующего магазинчика оказалась старушкой лет восьмидесяти, тётей Глашей. Она жила в соседнем доме и сдавала «лабаз», как она его называла, уже лет десять, но всё как-то не складывалось. То арендаторы сбегали, не заплатив, то пожарная приходила с претензиями.

Мы пришли к ней вместе – я, как лицо заинтересованное, и Лео, как переговорщик и технический консультант. Тётя Глаша встретила нас в своей горнице, пахнущей нафталином, пирогами и стариной. Она смотрела на нас поверх очков, как на двух инопланетян.

– Молодые… магазин хотите? А что продавать-то будете? – спросила она, разливая чай в блюдца.

– Свечи, – сказала я. – Ручной работы. Ароматические.

Тётя Глаша покачала головой.

– Эх, дитятко… Кому они тут нужны? Народу на хлеб денег не хватает, а вы про свечи. Не выгорит.

Моё сердце упало. Но Лео не смутился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.