Марина Андреева – Феномен либидо (страница 4)

Нет, Олеся! Нет! Держи себя в руках, иначе потом будет слишком стыдно.

Уговоры не сильно помогали.

Эта работа смысл твоей жизни, неужели сиюминутная прихоть стоит того, чтобы всё потерять? – предприняла я последнюю попытку, и с радостью осознала: подействовало!

Главное теперь не отвлекаться. Работа, работа и только работа!

Так о чём он там говорил? А… Несколько регионов буквально завалены змеями? Хм… Странное заявление. Если б не то, что он ради этого выдергивает меня со столь важного мероприятия, решила бы что разыгрывает.

– Змеями? И… Причём тут я?

– Вы герпетолог.

– Батрахолог, – с вызовом отвечаю, этому старому, лысому и жутко носатому, чурбану, которому, несмотря на недюжинный ум, не хватает памяти чтобы запомнить мою специализацию.

Он застрял где-то в дремучем совдеповском прошлом, когда герпетология как наука на подобласти разделялась лишь номинально, а отдельно взятых специалистов в области батрахологии или серпентологии не существовало как вида. И вот она я.

– Есть серпентологи в Новосибирске…

– Они в одном из эпицентров и уже не выходят на связь, – настойчиво ведя меня в сторону выхода из аудитории, под удивлёнными взглядами слушателей, всё так же, шепотом, огорошил руководитель.

Идем. Он по-прежнему держит меня за локоть и это несмотря на все мои усилия будоражит кровь. Дергаюсь, пытаясь отстраниться. Не выходит.

По залу, тем временем, спешно перемещаются какие-то люди в форме службы безопасности, и уводят с собой некоторых участников симпозиума. Напоминает фильмы о периодах сталинских репрессий. Остальные, как и я, лишь бросают по сторонам непонимающие взгляды. Кто-то что-то спрашивает. Им отвечают коротко. Но что говорят? Увы, слов было не разобрать.

– А герпетологическое общество при Академии Наук? – попыталась отделаться от навязываемых обязанностей не входящих в спектр моих должностных инструкций. Да что уж там? Это попросту не в моей компетенции! – Я слишком занята проектом, а там есть специалисты, и они…

– Санкт-Петербург – второй из попавших под эту напасть регионов, – отозвался глава НИИ. – И мы направим вас именно туда.

– Но я… – только и смогла беспомощно выдавить, ломая голову какие ещё аргументы привести, хорошо хоть, что от шока моё либидо утихомирилось немного.

– В Новосибирск уже направляются специалисты из Украины и даже кое-кто из Европы, – перебил мой лепет руководитель. – Но когда они прибудут? В России остались среди спецов либо теоретики, либо старики и студенты. Первым двум категориям не место работать “в полях”, последние – слишком зелёные. Вспомните тех светочей, что сидели в зале. Они тоже будут привлечены, но в лабораториях. Простите, Олеся Станиславовна, но вся оперативная работа сейчас только на вас.

Вот же! И что я смогу сделать? Чем помочь? Все мои знания в этой области заканчиваются университетской программой. Прошло уже восемь лет и многое забылось за ненадобностью. Практики ноль. Ещё и моё не слишком адекватное состояние.

Нервы на взводе. Ещё и хлопок закрывшейся за спиною двери, при выходе из зала где проводился симпозиум, прозвучал словно поставленный уверенной рукой крест на моей карьере.

Только открыла рот, чтобы что-то спросить, но меня опять перебили:

– Все вопросы в моём кабинете. Там уполномоченный от президента и представитель силовых структур, командующий операцией по зачистке территорий.

Мелькание коридоров, стук моих каблучков, тяжёлое дыхание едва ли не тащащего меня вперёд руководителя.

Оказавшись в приемной, встретила исполненный пренебрежения взор Валентины Павловны, кивком указавшей на стоящую на краю подоконника сумочку. Вот только её отношение мне сейчас было совершенно безразлично.

– Закрытое совещание. Никого не впускать! – излишне резковато отдал распоряжение руководитель, и приоткрыв дверь в кабинет, пропустил меня вперёд.

ГЛАВА 3 Беда не приходит одна

Войдя в кабинет главы НИИ, едва не чихнула от защекотавшего ноздри запаха табачного дыма. Вот как всегда, едва завершились проверки по пожарной безопасности и он опять за своё. Как-то несправедливо, все сотрудники на автостоянку курить бегают, а он в кабинете. Как там говорится? У нас все равны, но некоторые, чуть-чуть ровнее? Да, кажется, как-то так.

Окинула взглядом кабинет, и невольно потупилась, узнав среди собравшихся давешнего знакомца, мужское достоинство коего успела оценить лишь визуально, правда, но… Не рассчитывала на столь скорую новую встречу. Картинки мимолётной встречи в полумраке его кабинета оживили былые желания, и я ощутила нарастающее возбуждение.

Тело потянулось навстречу мужчине, жаждя продолжить прерванное занятие. Свободная рука против воли потянулась к верхней пуговке блузы, которая сейчас стала сдавливать горло, душить, не давая вздохнуть свободно.

Краем сознания понимаю, что это не самое подходящее время и место для удовлетворения потребностей, но тело будто своею собственной жизнью живёт. Щеки горят от смущения, а ноги так и норовят изменить мой маршрут…

Черт! Что делать?

Меня, тем временем, так и не отпустив локоть, продолжают тащить вперёд, к заваленному бумагами столу. Едва не столкнулась с начавшим поворачиваться лицом ко входу высокоранговым, судя по погонам, военным. Подняла взгляд, и… Застыла соляным столбом, узнав в нём самое большое разочарование своей жизни.

Юрий?! Жив?

Нет, только не это! Нет! Нет, то есть… Я безусловно рада, что жив. Но… Что ему надо? Здесь. Сейчас. После всей той боли, что мне пришлось пережить, всех страданий! Не виделись четыре года, и вовек бы не встречаться.

Сколько я гадала, что с ним. Мысленно похоронила. А он… Жив.

Юрий кивнул приветственно, как старой знакомой. И всё!

Всё?!

Вот так просто? То есть, для него, то что случилось между нами ничего не значило? Он просто-напросто ушел ни слова не сказав, ни строчки не чиркнув на прощание, а теперь смотрит совершенно спокойно, будто ни в чём не виноват?

Былое возбуждение и смущение как рукой сняло. Даже обидно стало, что мы с тем “достоинством” не познакомились поближе, сейчас может не так больно было бы после четырех лет вполне осознанного целибата.

Попыталась высвободить локоть из захвата главы НИИ, рвануть обратно к выходу. Да не там-то было, хозяин кабинета тут же предотвратил маневр. Цепкий, зараза! А ведь до этого казалось что он почти отпустил мою многострадальную руку.

Ну что же, оно и к лучшему наверное. Не стоит демонстрировать свои слабости.

Развернулась к присутствующим, и с вызовом взглянула в серые глаза стоящего по центру кабинета мужчины.

Моего. Бывшего. Мужчины.

– Все в сборе, – сообщил мой непосредственный руководитель, наконец-то отпуская многострадальный локоть, и усаживаясь на своё место. Устроившись, жестом пригласил присутствующих присесть. – Можно приступать, – произнёс.

А я дальше стою, где была. Сесть? Да не смогу я. Шаг, и упаду. Напускное спокойствие развеется как дым на ветру. Буду истерить, биться в истерике. Всю уверенность, что поражала меня во время доклада, как рукой сняло.

Гормоны. Однозначно, именно они всему виной!

Первым толкнул речь незнакомец, представившийся полномочным представителем президента. Слушала в полуха, хоть и пыталась сосредоточиться, но мысли витали вокруг неожиданно воскресшего возлюбленного.

Вкратце, картина вырисовывалась такая: области охвачены довольно обширные. Разрушений нет. Объекты приближавшиеся к планете сгорели на подходах, но вместо метеоритов, как ранее предполагалось, на Землю посыпались некие формы жизни по внешним характеристикам напоминающие змей. Из дополнительных опасений: помимо задачи спасения населения, в зоне поражения имеются АЭС, в данный момент оставленные без контроля. Если рванёт, мало не покажется не только России, но и всему миру.

Час от часу не легче! Время, значит, поджимает. А это ведь даже не змеи! Это что-то инопланетное!

– Местами твари практически незаметны. Скрываются. Но, есть участки, где толщина “змеиного” покрова достигает тридцати сантиметров в высоту, – продолжил следующий из присутствующих. – Население, насколько было возможно, эвакуировано в бомбоубежища и на территорию метрополитена. Но это в городе, а область… Точных цифр пока нет. Но и так ясно… – вздыхает, – …что это по факту капля в море и большинство не защищены. Первым делом по всем средствам связи объявили, чтобы не покидали закрытых помещений, – мужчина перевел дух.

“Но когда это кого-то останавливало?” – повисло недосказанное в воздухе.

Докладчик кивнул коллеге, который тут же продолжил:

– Источники энергоснабжения всё же повреждены, идут работы по подключению аварийных генераторов. Связь нестабильна. На подъездных трассах уже дежурят военные, вскоре будут выставлены блокпосты. Готовится к развертыванию палаточный лагерь – база.

– Палаточный? – кривовато усмехнулась я.

– Подвесной, – пояснил он, а я аж зависла: как, где?

По всяким фоткам и видеороликам из интернета, я вполне отчётливо представляла подвесной палаточный лагерь в горах. Экстрим тот ещё, но в теории должно спасти от змей. Но где горы в Ленобласти? Или они между зданиями его организуют? Если так, то благодаря “адекватности” обитающих там гомосапиенс, я гроша ломаного за наши жизни не дам. Не из вредности, так из любопытства крепления стопроцентно будут повреждены. И ведь не отправишь жителей определенных домов восвояси. Покидать дома им нельзя. Взаперти сидеть быстро наскучит, и…