Марина Алиева – Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга 2 (страница 95)
– Ваша девка мертва!
Мечи вокруг опустились, стрелы будто зависли в воздухе.
– Не-е-ет!!! – истошно заорал кто-то над самым ухом.
Жанне показалось, что она плавно опустилась на землю, а потом мир скрылся под её сомкнутыми веками.
* * *
Накануне, ожидаемый обоз с продовольствием и снаряжением смог переправиться и подойти к войску только ближе к вечеру. Сражение за форт святого Августина ещё продолжалось, но уже было ясно, что англичанам не выстоять. Экуй посоветовал Клод подождать, пока всё не закончится, и был очень удивлён, когда паж, так рвавшийся к Деве, выразил желание остаться при обозе до утра.
– Если бы не видел тебя в Вокулёре, ей Богу, решил бы, что ты меня обманул.
Клод виновато опустила голову.
– Я и обманул… немного. Жанна не хотела, чтобы я возвращался. Но сидеть в городе, когда она тут воюет… Лучше я буду где-нибудь рядом, помогу по мере сил. Я умею перевязывать раны, или стал бы подносить стрелы. Это ведь тоже нужно, да?
Господин Экуй пожал плечами.
– Делай, как знаешь.
Сам он намеревался попроситься в какой-нибудь отряд, потому что был уверен – штурм Турели надолго не отложат, и ушёл от обоза, едва сражение за форт было окончено. Однако глубокой ночью снова вернулся страшно злой, и, расстелив свой плащ, улёгся на него, ни с кем не разговаривая и ни на кого не глядя.
– Не взяли, ясное дело, – сочувственно сказал какой-то ополченец, тоже раненный в руку и недавно прибывший к обозу для смены солдат сопровождения.
Те давно разошлись по своим отрядам, оставив продовольствие и запасное снаряжение легко раненным горожанам, которые до темноты занимались его разгрузкой и раздачей. Все тихо шептались о завтрашнем дне, нисколько не сомневаясь, что Дева поведёт войска на штурм Турели, и все считали, что это правильно, потому что не победить она не может.
Возбуждение от побед и надежды на новую – такую желанную, что невыносимо было даже думать о ней, потому что радость не помещалась в груди – мешали спать. А когда небо на востоке посерело, и от палатки Жанны к спящему войску пошли едва различимые в сумраке священники, стало и вовсе не до сна. Обозный лагерь зашевелился, завозился, гася костры, и потянулся к просыпающемуся войску, чтобы вместе отстоять мессу.
– Пойдемте и мы, господин Гийом, – потолкала нового знакомого Клод.
Тот сел, потёр раненную руку и хмуро глянул на занимающийся рассвет.
– Никогда не бывал в сражениях… В Орлеан пришёл ради Девы, потому что верил и верю… Хотел быть полезным… А сам когда-то даже волосы толком стричь не научился.
Клод посмотрела удивлённо. Экуй говорил так, словно продолжал разговор, который вел внутри себя всю эту ночь, когда лежал, отвернувшись ото всех.
– Но вы же были ранены, – робко заметила она.
– Ну да… В городе. Ржавым гвоздём, когда помогал перетаскивать бомбарду с одной позиции на другую. Распорол руку до локтя, потом загноилось. Достойное ранение, ничего не скажешь! Меня тогда господин какой-то высмеял, потому что я своей крови сильно испугался. А вчера, когда пошёл в отряд проситься, как раз на него и налетел. Оказалось – войсковой капитан, господин де Сарнэ. Он меня вспомнил и велел на пушечный выстрел не подпускать. Сказал, таким место у обоза. Вот и вся помощь…
Экуй в отчаянии опустил голову на руки. А когда Клод присела рядом, отвернулся.
– Меня тоже отослали в город, чтобы не мешался, – ласково дотронулась до его руки девушка. – А помочь и мне хочется.
– Тебя в сражение я бы сам не пустил, – буркнул Экуй. – Но мне своё право на будущую жизнь отвоевать нужно. Иначе никак! На мне грех тяжёлый: я свою прежнюю веру предал, а к новой пришёл трудно, не всегда достойно. Мне очиститься надо… Кровью.
Клод покачала головой.
– Кровью себя только пятнают.
– Не всегда. Если я это чистилище пройду, сам себя прощу и от стыда избавлюсь.
Девушка внимательно посмотрела Экую в лицо. Что ж, в конце концов, у каждого своя правда.
– Так иди, – сказала она. – Сегодня никто не запретит тебе идти за Жанной.
Экуй усмехнулся и развёл руками.
– С чем?! Меча мне никто не даст, даже убитые, потому что всё оружие давно собрали для войска. А здесь, – он кивнул на обоз, – только шлемы да стрелы.
– Я бы дал тебе свой, – неуверенно пожала плечом Клод,– но он слишком короткий для воина.
В подтверждение слов, она вытащила клинок из ножен, но лицо Экуя мгновенно прояснилось.
– Короток? Ничего, в моей руке удлинится! Только, ты-то как?.. Хотя, может так и лучше. Тебе, мальчик, у обоза самое место!
Он вскочил, быстро сворачивая свой плащ.
– Не будет соблазна лезть в эту бойню. Молод ты ещё… да и нежен, как девушка. И Жанне будешь полезнее живым. А сражаться должны мужчины…
Он неловко похлопал Клод по плечу и, рассекая своим новым мечом предрассветный туман, побежал туда, где уже готовились дать сигнал к атаке.
* * *
До самого полудня Клод вместе с другими без устали таскала вязанки стрел от обоза к воюющим. Как только начался штурм, горожане перекатили телеги ближе к берегу, под прикрытие того, что осталось от форта святого Августина. Сюда не долетали ни стрелы, ни ядра, зато хорошо было видно начавшееся сражение.
Слишком старые, слишком молодые или легко раненные занимались тем, что им было по силам: оттаскивали раненных, подносили стрелы и метательные камни. И всякий раз, когда оказывалась у задней линии атакующих, Клод отыскивала глазами белое знамя, как будто сам его вид защищал от случайных стрел и острых обломков, тучей взлетавших в воздух, когда камни от бомбард врезались в землю.
Те ополченцы, которые были ранены тяжелее других и оставались возле обоза тоже следили за ходом сражения. Лица у всех были напряжены, губы сведены в одну линию, которая, словно тонкая нить надежды, связала их друг с другом невидимыми узлами… Прошло уже несколько часов, а французы пока ничего не добились, если не считать захваченного укрепления перед Турелью. Но его особенно и не обороняли. Как только от подожженных барж занялся пламенем мост – изрядно поредевший гарнизон укрепления отступил в крепость, за надёжные ворота, которые захлопнулись, не дожидаясь отставших.
На «бульваре» тут же установили артиллерию, но Жанна распорядилась одну из бомбард закатить на мост, который уже спешно тушили и восстанавливали под обстрелом английских лучников. Она велела воспользоваться громоздким сооружением, как тараном для ворот. Сама же, увлечённая атакой – не выпуская знамени из рук, под прикрытием чьих-то щитов – оказалась в рядах тех, кто пустил в ход осадные лестницы…
Клод только собралась бежать за новой партией стрел, когда воздух вокруг неё словно замер.
– Ваша девка мертва!!!
Гласдейл кричал так, что в замершем воздухе слова эти разлетелись далеко по округе и, словно усиленные их ужасным смыслом, слышны были каждому!
Ещё до конца не осознавая, но уже чувствуя, как всё внутри напряглось и похолодело, Клод обернулась…
Белого знамени видно не было. Оно лишь, на мгновение, вздёрнулось было над сражающимися, но тут же снова бессильно опало.
– Ваша девка мертва! Мертва!
Клод показалось, что этот голос залепил ей уши отвратительным липким месивом, сквозь которое никогда уже не просочится ничего хорошего. Реальность вдруг стремительно сдвинулась куда-то в другое измерение, где всё выглядело невозможным и невероятным, как во сне. Туда, в это невозможное унеслись и слова Гласдейла и те, кого выхватил из действительности взгляд девушки: люди с пустыми словно маски лицами, которые бежали, неся на перекрещенных пиках безжизненное, одетое в белые доспехи тело туда, где накануне размещался штаб Бастарда… И сам Бастард, и впервые растерянный Ла Ир, и злой до бешенства де Ре… Потом в поле зрения попали оцепеневший, какой-то замедленный д'Олон и спотыкающийся, словно подстреленный Раймон с белым знаменем в руках…
Ноги Клод, сами собой, понесли её за ними. Осмысливать происходящее времени не было. Ей нужно было увидеть, убедиться, что неправда… Или правда. И тогда… Клод не представляла, что станет делать тогда, но, внутренне окаменев, чтобы не впустить в себя даже мысль о гибели Жанны, сознательно закрылась для любых мыслей и бежала, бежала, повинуясь только одной убеждённости – она должна быть рядом, что бы там ни случилось!
В тесной комнатке даже несколько человек создали толчею.
Жанну положили на высокий стол, прямо на карту с английскими укреплениями, и теперь суетились, метались вокруг, снимая с неё доспехи.
Бледный Бастард растерянно наблюдал за происходящим. Он явно не знал, что делать, и вспыхнул надеждой только когда в дверь вбежал лекарь, такой же взволнованный, как и все вокруг.
– В сторону все! Живо!
Лекарь озабоченно склонился над Жанной, осмотрел ранение и, переглянувшись с Бастардом, неуверенно пробормотал:
– Она жива, но…
Внезапно, пугая всех, Жанна дёрнулась и привстала. Её широко раскрытые глаза прочертили стремительную дугу по лицам присутствующих.
– Где я? Почему?.. Надо в бой! В бой!!!
– О Господи! Уложите её сейчас же обратно! – воскликнул лекарь.
Несколько рук бережно, но твёрдо снова прижали девушку к столу. Она попыталась вырваться, однако застонала от боли и сама бессильно обмякла. Лекарь снова склонился над ней.
– Сделайте что-нибудь, – прошептала ему Жанна, – я должна вернуться к своим солдатам…