Марина Алиева – Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга 2 (страница 90)

Командир хотел прикрикнуть на них, чтобы прекратили панику, но что-то в глазах солдат его остановило.

– Передайте приказ по гарнизону: немедленно отступаем. И пусть бросают всё тяжелое. Артиллерию – что успеют – разбить, на остальное время не тратить!

Дважды никому повторять не пришлось. Гарнизон отступил к форту святого Августина быстрее, чем французы смогли переправиться.

– А мне нравится так воевать! – весело крикнул Ла Ир, вместе с другими командирами и Жанной въезжая в Сен-Жан-Ле-Блан под радостные крики французского войска. – Думаю, стоит послать кого-нибудь к де Гокуру. Пусть узнает, что одно укрепление нам без боя уже сдали!

Форт, словно морская раковина во время прилива, в мгновение ока был «затоплен» французскими солдатами, ищущими, чем бы поживиться в этом временном пристанище. Переправа заняла почти всю вторую половину дня, поэтому штурм форта святого Августина отложили до утра к большому неудовольствию Жанны, которая считала, что следует послать за городским ополчением и атаковать форт объединёнными силами.

Жажда деятельности, сжимаемая как пружина в течение нескольких лет ожидания и рвущаяся наружу весь последний месяц – месяц такой долгой проверки, в бою под Сен-Лу высвободилась, наконец, с неутолимой энергией, толкая девушку к новым и новым действиям. Эта же энергия словно открыла в ней дар прорицания и заставляла думать даже вопреки здравому смыслу, что любое отклонение от того, что она чувствовала и понимала, обязательно приведет к неудаче.

Увидев как солдаты разбредаются по форту в поисках наживы и удобного ночлега, Жанна снова подступила к Бастарду с требованием послать в город за ополчением.

– А пока горожане будут переправляться, – говорила она, – следует разрушить захваченный форт, чтобы не вводить войско в грех мародёрства!

Ей казалось, что иначе поступить невозможно, но Бастард слушал с обычным выражением усталости на лице, потом тоном категоричного отказа ответил, что солдатам необходимо отдохнуть перед серьёзным штурмом. И противостояние, начавшееся в день приезда Жанны, разгорелось с новой силой. Только теперь командующего поддержали остальные командиры. А когда Жанна начала настаивать, угрожая их головам всеми карами небесными, её – вежливо, но твёрдо – удалили из совета.

Разгневанная, она выскочила во двор, где стала убеждать уже солдат в том, что англичанам нельзя оставлять ни единой целой постройки из тех, которые они возвели, начиная осаду. И здесь уже нашла полное понимание. Застоявшееся в осторожном выжидании воинство, как гигантское зеркало, отразило выпущенную на волю энергию Жанны. Поэтому не только простые лучники, бомбардиры и пехотинцы, но и кое-кто из рыцарей охотно принялись выполнять её приказание и начали громить форт, не испытывая никакой усталости от этого бескровного сражения с одним из осадных оплотов врага.

– Осторожно! Я могу ещё пригодиться! – воскликнул де Ре, когда Жанна, которая и сама без устали всем помогала, сломав очередную подпорку под мостками, едва не зашибла его рухнувшими досками.

Барон тоже покинул совещание. Он тихо и незаметно выскользнул за порог, едва Жанну со всем почтением попросили удалиться, и теперь наблюдал за происходящим, усмехаясь по старой привычке. Но когда Жанна подскочила к нему с вопросом «цел ли?», придержал её за плечи и укоризненно покачал головой.

– Ты ужасно упряма! Будь я на месте Дюнуа, я бы, наверное, только и боролся с искушением повеситься самому или посадить на цепь тебя, предварительно связав и заткнув кляпом рот.

– Не мешайте ей, сударь! – раздался рядом голос. – Она делает то, что должна!

Де Ре убрал руки и обернулся.

Перед ним, нахмурившись, стояла Клод. Она даже ладонь положила на меч, что висел у неё на боку, и хотя ни за что бы его не достала, жестом этим хотела показать, что мешать Жанне не позволит никому.

– Не стоит… Луи, – сказала Жанна. – Господин барон и не думал мне мешать. Не так ли?

Де Ре отступил на шаг.

– А-а, старый знакомый… У тебя странный паж, Жанна. Очень странный.

– Чем же?

Выражение лица де Ре словно приковало к себе глаза обеих девушек.

На короткое мгновение им показалось, что рыцарь догадался. И он, будто подтверждая их мысли, вдруг отвёл взор и пробормотал, явно скрывая истинный ответ:

– Слишком молод для завтрашнего сражения.

– Здесь есть и моложе меня, – буркнула Клод.

Но де Ре её будто не услышал.

– На твоём месте, Жанна, я бы отправил мальчика подальше. Лучше всего – назад в город.

Клод фыркнула. Однако взглянула на Жанну и осеклась. Мысль, ясно видимая на лице подруги, заставила её встревожиться.

– Надеюсь, ты не… – тихо начала она.

– Луи и так отправится, – быстро перебила Жанна.

Она даже не пыталась скрыть, как обрадовалась этому неожиданному совету барона. Совету, который так кстати решал сразу две проблемы!

Присутствие Клод, которая ни за что не захотела оставаться в городе и вдруг проявила упрямство, ни в чём не уступающее её собственному, лишь усиливало беспокойство Жанны о завтрашнем дне. Но теперь, если Клод действительно хочет быть полезной, она должна будет вернуться в Орлеан! И, если Господь проявит милость, останется там до конца сражения!

– Ла Ир прав: господину де Гокуру следует узнать, что один форт англичане уже сдали без боя, и городское ополчение очень поможет, если прикроет наше наступление от гарнизона бастиды Сен-Приве. Оттуда запросто могут выслать помощь, поэтому… – Жанна повернулась к Клод, – поэтому, Луи, ты будешь мне гораздо полезнее в городе. Поговори с господином комендантом от моего имени и передай, чтобы он ничем не препятствовал выходу ополченцев, если они пожелают прийти на помощь.

– Жанна, но как же… – тихо, чтобы не услышал де Ре, пробормотала Клод, не находя возможности возразить открыто. – Ты отсылаешь меня? Снова?!

– Я тебя берегу, – так же тихо ответила Жанна. И добавила громче: – Отправляйся сейчас, Луи, чтобы к утру, когда мы атакуем, мой приказ уже был у господина де Гокура!

– В одиночку? – вырвалось у Клод.

– Правильно, – вмешался де Ре. – Сопровождение нужно! Самостоятельно эта..т парень не переправится… Эй, ты! – подозвал он какого-то воина. – Кто такой?

– Вильгельм Реньо из Оверни к вашим услугам, сударь.

– Рыцарь?

– Оруженосец.

– Очень хорошо. Сопроводишь пажа Девы в Орлеан, да проследишь, чтобы ни один волос с его головы не упал… У мальчишки важное поручение!

Реньо поклонился Жанне и окинул взглядом Клод.

– Ну что ж, пошли. Доставлю тебя в город, как святую реликвию.

И обиженной девушке ничего другого не оставалось, кроме как подчиниться.

– С чего вдруг вы проявили такую заботу о моём паже? – спросила Жанна у де Ре, когда Реньо и Клод уже не было видно.

Она хотела услышать, что ответит рыцарь, но он смотрел в сторону и молчал.

Для де Ре, конечно же, не прошла незамеченной та радость, с которой Жанна ухватилась за возможность удалить своего пажа подальше, хотя с приказом приличнее было бы послать герольда. Но она обрадовалась! И мгновенно использовала шанс отправить парня – или не парня? – за безопасные стены. Так что заботу, скорее, проявила Жанна, а сам де Ре ни о чём таком не думал – просто сказал… Хотел посмотреть, что будет. Он и не планировал ничего, всё получилось само собой, но… получилось.

И теперь он задумался: а, в самом деле, паж ли это? Может, прав был вчерашний солдат?

Но если из Лотарингии пришли две девушки, то кем на самом деле каждая из них является?!

Де Ре мог бы, конечно, удовлетвориться тем объяснением, которое выдал тот же раненный – в мужском обществе Жанне просто необходима была помощница. И барон ни одной минуты не стал бы тратить на раздумья об этом, не случись странного разговора во дворе церквушки под Сен-Лу.

Он до сих пор спрашивал себя, что же тогда произошло? И произошло ли? Ведь, в сущности, что случилось? Ну, перекинулись парой слов – обычная вещь… Но не отпускает! Вторые сутки слова эти не то чтобы вспоминаются, но будто клубятся вокруг, и де Ре чувствовал как болезнь, что прежний беззаботный вояка из него словно уходит.

И не в словах вроде было дело, а в том непонятном, непривычном и пугающем ощущении, что мир вокруг внезапно дрогнул и повернулся, и не осталось на нём знакомых прямых дорог… Или, наоборот, все дороги выпрямились, стали видимыми до самой заветной цели, и не осталось, скорее, тех изощрённых изгибов, на которых так хорошо оттачиваются хитрость и ловкость… И почему, в конце концов, под взглядом этого мальчишки-не мальчишки открылось в душе барона самое сокровенное, что не раскрывалось в минуты и более волнующие?

– Заботу? – переспросил де Ре. – Не знаю. Никакой особой заботы я не заметил.

Он хотел этим ответом и ограничиться, но подумал, выдержал паузу, после которой договорил, тщательно подбирая слова:

– Когда мальчик так похож на девочку, ему не следует торчать среди грубых солдат даже в твоей свите. На его месте я бы сначала научился не визжать при виде трупов. Это его выдаёт. Паж Девы не должен быть трусом.

Жанна покраснела.

– Вы слишком много говорите о том, что сделали бы на чьём-то месте, сударь. А что сделаете на своём?

Де Ре удивлённо вскинул брови.

– На своём?

И захохотал.

– Помилуй, Жанна! На своём месте я только и делаю, что помогаю тебе всегда и во всём! И, положа руку на сердце, разве сейчас я тебе не помог?