Марина Алиева – Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга третья (страница 5)
Мадам Иоланда неопределённо пожала плечами.
– Жанна – воин. Для неё, как мне кажется, посвящение в рыцари и было бы достойной наградой. Но, коль скоро это уже случилось, вы можете пожаловать ей серебряные шпоры.
Шарль задумчиво смотрел в окно.
– Золотые, – пробормотал он, словно пробуя слово на вкус. – Золотые шпоры, матушка… Я – король и имею право.
– Бесспорно.
Глаза дофина и герцогини встретились.
– У вас странная интонация… Что вы имели в виду под этим «бесспорно»?
– Только то, что вы действительно король, мой дорогой.
– А вы, мадам, по-прежнему – моя драгоценная матушка…
* * *
Однако ни вернувшееся расположение дофина, ни празднества, да и, что греха таить, ни проснувшееся в ней чисто женское желание блеснуть новым – таким символическим – нарядом, не радовали герцогиню так, как радовало ощущение СВЕРШИВШЕГОСЯ!
Накануне приезда Девы в Тур вернулись некоторые военачальники с отчётами, в том числе и де Ре, который, сославшись на то, что к дофину теперь нелегко попасть, первым делом пришёл к мадам Иоланде и попросил о встрече с глазу на глаз. Мадам не отказала, и де Ре, вкратце поведав о ранении Жанны и про её подмену, сразу перешёл к главному.
– Прошу простить мою дерзость, мадам… Прекрасно знаю, как опасно с вами хитрить, поэтому спрошу прямо: кто та девушка, которая приехала с Жанной из Лотарингии, и которую прячут сейчас под видом её пажа?
На бесстрастном лице герцогини не отразилось ничего. Или почти ничего… Разве только самая малость от неожиданности, что барон догадался, но в целом мадам Иоланда ничем не выдала ни растерянности, ни испуга, ни чего-либо другого, что де Ре так жаждал увидеть.
– Я вас не понимаю, мессир.
– Увы, ваша светлость, я уверен, что о второй девушке вы прекрасно осведомлены, и мне приходится быть дерзким и просить у вас объяснений, потому что… не знаю… я случайно догадался и теперь не могу не думать. А думая, я делаю выводы, которые могут оказаться ошибочными или верными, но всё равно – это будут лишь догадки, тогда как мне необходимо знать то, что есть на самом деле!
Герцогиня минуту поколебалась, потом то ли снисходительная, то ли настороженная улыбка пробежала по её губам.
– Скажите мне о своих догадках, сударь, и вы получите ответ.
– О них довольно сложно сказать, – покачал головой де Ре, – мне лишь показалось… хотя кто знает… Эта девушка… – он мялся, подыскивая нужные слова, но, видимо, так и не найдя их, беспомощно взглянул на герцогиню. – Она настоящая Дева, да? Та, которая должна явиться по пророчеству?..
Вот теперь лицо мадам Иоланды дрогнуло, не скрываясь!
С волнением, таким для неё непривычным – по крайней мере, при посторонних – она подалась к де Ре и ласково тронула его за руку.
– Как вы догадались, мессир?
– О… Так это правда?!
Глаза барона округлились, как у ребёнка.
– Мадам, но как?! Я лишь случайно разговорился с ней, думая, что это мальчишка-паж, который просто трусит… А потом… то, что она говорила было так непривычно…
– Расскажите мне, сударь – ЧТО? Теперь я должна знать.
Но де Ре как ни старался, так и не смог ничего объяснить: он был слишком взволнован. Кое-как, сбиваясь на ненужные подробности, которые вдруг стали казаться чрезвычайно важными, барон рассказал о происшествии возле церкви у Сен-Лу, но, закончив, выглядел так, словно не верил сам себе.
– Простите, мадам, – выдохнул он, – мои мысли стали тяжелее моих доспехов.
Однако герцогиня, как ни странно, осталась очень довольной.
Заверив де Ре, что всё прекрасно поняла, она взяла с него слово: молчать, но присматривать за Клод до срока, приход которого известен теперь только Господу.
– Так её зовут Клод? – спросил рыцарь.
– Нет, люди её назвали Жанной. Но имя Клод… О, мессир, когда-нибудь я расскажу вам историю этого имени, и вы будете поражены Господней мудростью, подарившей нам не очередную пророчицу, а подлинное дитя Бога!
«Я всё сделала правильно! Я не ошиблась! Я выполнила своё предназначение!».
С этим припевом мадам Иоланда теперь вставала, ложилась и занималась неотложными делами. Уж если такой циник, как де Ре, сумел не только распознать Клод в паже, но и УВИДЕТЬ её подлинную суть, значит, сомневаться не в чем!!!
«Я всё сделала правильно! Я не ошиблась! И теперь, Господи, передаю сделанное в руки твои…»…
Поэтому сегодня, в день приезда ЕЁ Девы, герцогиня с удовольствием смотрелась в зеркало, находя отражение в нём беспечно прекрасным. Она даже позволила себе кокетливо повертеть плечами, чем вызвала неудовольствие старухи-швеи, служившей при ней ещё, кажется, со времен девичества. Старуха как раз прикрепляла пряжку к вороту мантии и без конца цокала языком.
– Боюсь, слишком туго возле горла-то, – ворчала она, пытаясь стянуть края тяжёлой мантии пониже. – До зала паж донесёт, а там-то как? Пойдёте к трону, да в толчее – а ну, как наступит кто! ПридУшитесь, ваша светлость, вот помяните моё слово…
– Всё хорошо, – беспечно отмахнулась герцогиня. – Расшивать времени нет. Подайте мне веер и поверните зеркало к свету… Так… Хорошо! Я готова!
* * *
Жанну встречали с почестями поистине королевскими.
Всё должно было быть нарядно и празднично, поэтому накануне приезда работа нашлась для всех. Трудились портные, ткачи, кондитеры, башмачники и прочие другие, чьим ремеслом за последние годы интересовались только в той степени, которая соответствовала нуждам военного времени. Теперь же каждому хотелось блеснуть нарядной одеждой, новыми башмаками и украсить свои окна если и не коврами, которые далеко не у всех остались, то хотя бы полотнищами, на которых было выткано что-то, соответствующее случаю.
Продумывалось всё, вплоть до маршрута, по которому Дева должна была проехать к замку дофина. Ей следовало останавливаться возле платформ с аллегориями Справедливости, Храбрости, Благородства и Целомудрия, чтобы принять от них венки и знаки отличия. Старшины городских цехов предложили свои услуги по оформлению улиц и тех домов, мимо которых Дева будет проезжать, и за немыслимо короткий срок соорудили некое подобие триумфальной арки из раскрашенного холста на центральной площади.
Но никакие работы, украшения и официально подготовленные ритуалы не могли в полной мере отразить ту подлинную радость, что выплеснулась на улицы города, едва победоносная армия проехала через ворота. Лучники оцепления не сдержали толпу, и ехавшую впереди Деву, ещё бледную после ранения, облепили со всех сторон так плотно, что конь под ней не столько шёл, сколько плыл в ликующем людском потоке. Слова несчастных аллегорий, тянущих свои венки, терялись в приветственных криках, платформы под ними кренились и грозили рухнуть под напором желающих рассмотреть Деву. И чем ближе приближались к замку, тем сильнее становилась давка, так что пришлось нескольким капитанам обнажить мечи, чтобы отпугнуть хотя бы тех, кто хотел непременно коснуться Девы, а то и проделать весь путь, уцепившись за её сапог.
Это ликование улиц словно просочилось сквозь толстые башенные стены и заполнило замок, где ожидал встречи дофин со своим двором.
Здесь, конечно, вели себя сдержанней, но многие улыбались без обычной любезной натянутости. И даже представители наиболее дальновидных королевских дворов Европы выглядели взволнованными, а не беспристрастно надменными, как им предписывал статус наблюдателей. Все они низко поклонились, когда Жанна вошла, и все заметили, как почтительно согнулся и осенил себя крестным знамением неофициальный посланец папы.
– Как я рад!!!… Я так рад видеть тебя!
Дофин стремительно подскочил со своего кресла и настолько порывисто бросился к Жанне, что всем показалось, будто сейчас он заключит девушку в объятия.
Многие тут же напряглись, потому что это было бы по-человечески понятно, но не совсем прилично для короля. Однако Жанна успела опуститься на одно колено и низко склонить голову, как и положено подданной.
– Милый дофин, я выполнила часть того, что обещала, – произнесла она с почтительным достоинством, которое вызвало в зале лёгкую волну перешептываний. – Теперь смиренно жду, что вы позволите мне очистить дорогу до Реймса и короновать вас там, как положено.
Дофину с великим трудом удалось скрыть своё замешательство.
– О… да, да, мы обязательно поговорим об этом…
Поддавшись внутреннему порыву, он действительно хотел обнять Жанну и теперь досадовал на себя за то, что до величия снова не дотянул. Нужно было просто подняться ей навстречу… Тем более, в присутствии всех этих посланников и представителей… Просто подняться и протянуть руку для поцелуя… Хорошо хоть сама эта крестьянка помнит своё место, и не дала ему опуститься до объятий с ней. Но это обращение – «дофин»… Оно коробило напоминанием о том, что спустя столько лет после смерти отца он всё ещё не король… Не настоящий король… И напоминало об этом не только Шарлю, но и остальным, среди которых хватало тех, кто наверняка усмехнулся в душе.
Приосанившись, дофин пусть и запоздало, но принял подобающую королевскую позу, знаком велел девушке подняться и обвёл взглядом присутствующих.
– Сегодня – великий день, и мы будем только праздновать, Жанна! – возвестил он, цепко присматриваясь к лицам вокруг. – И ты обязана принять все те почести, которых достойна.
Тут же от королевской свиты отделился один из пажей с бархатной подушкой на руках. На подушке лежали золотые шпоры. И личный камергер дофина, подоспевший следом, опустился на колени, чтобы надеть их на Жанну.