Марина Александрова – Последняя из Рода Серебра (страница 28)
– Да? – шутливо изобразил недоверие он. – Точно?
– Ах ты… – возмутиться Ливе не дали, накрыв рот поцелуем.
Они были вместе уже много веков, но руки его, что так испытующе ласкали ее тело снова и снова, заставляли сердце биться в бешенном ритме. Жар ее тела все так же возбуждал его, и каждый раз когда он оказывался в постели с этой женщиной, то испытывал такое чувство, будто все так же борется за нее. Словно охотник, преследующий свою самую долгожданную добычу. С той лишь разницей, что когда он наконец получал желаемое, ему вновь хотелось ее еще больше.
– Ты знаешь, иногда я думаю, что если бы в моей жизни не было бы тебя, то я бы тоже исчезла, – положив голову на грудь мужа, рассеянно сказала Ливерая.
– Что за глупости, Ледышка? Я с тобой, так зачем же думать о всяких глупостях, – поцеловав в макушку свою женщину, проговорил Эллиэн.
Ответом был ему лишь тяжелый вздох. Лива и сама не понимала, почему последнее время ее посещали подобные мысли, просто иногда ей было невыносимо страшно. Страшно до такой степени, что сводило зубы, а сердце ухало куда-то в пустоту. Ей казалось, что кто-то хочет отобрать у нее ее счастье, ее сердце… но быть может все это лишь оттого, что беременные женщины становятся переменчивы в своих эмоциях и ощущениях?
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – уже сидя на кровати и смотря, как ее супруг одевается, проговорила женщина.
– Да? – лукаво улыбнулся Эллиэн.
– Да, – не выдержав его улыбки, женщина улыбнулась в ответ. – Посмотри на меня, – проговорила она.
– Всегда смотрю на тебя, – как-то задумчиво отозвался мужчина.
– Не так, посмотри вторым зрением.
Мужчина не стал спрашивать: «Зачем?», а просто сделал то, о чем просила любимая. Сначала его лицо стало задумчивым, потом брови нахмурились, и Лива на мгновение испугалась: а вдруг он не захочет ребенка? Глупая мысль зародила смятение ее душе. Но уже через несколько секунд ее любимый расплылся в такой поистине глупой и восторженной улыбке, что все страхи Ливы мигом улетучились.
– А-а-а! – обрадовался он. – Мы беременны! – не унимаясь, кричал он, а женщина хохотала вместе с ним. – У меня будет ребенок! У меня будет наследник!!!
Он подхватил на руки жену и закружил по комнате.
Редко что может вызвать такие эмоции у бессмертного сердца, но сейчас эти двое купались в своем счастье, наслаждаясь им, хоть и оставалось им быть вместе считанные часы. Тьма вокруг их дворца сгущалась. Только вот Агасти не знал тогда, что после смерти мужа Ливы в живых останется не только Ливерая, последняя, как он думал, Серебряная. Серебряных будет двое, и одной из них еще только предстоит появиться на свет…
***
– Значит так дружок, иди и слушай, мне потом доложишь, – наставительным тоном произнесла Мара. – А я пойду с братом своим пообщаюсь. Все понял? – Девочка нахмурила брови и наклонилась к дэйургу так, чтобы их глаза встретились.
Каа’Лиму хотелось засмеяться в ответ, уж больно забавно выглядела его подопечная, давая указания с такой напускной важностью, но он лишь коротко и, как ему казалось, по-военному кивнул.
– Я верю в тебя, солдат, – серьезно произнесла девочка и побежала на второй этаж.
Дэйург лишь тяжело вздохнул, смотря ей вслед, и отправился выполнять свою «разведывательную миссию».
Трое мужчин расположились вокруг огромного письменного стола в маленьком душном кабинете Орэна. Каждый из них нервничал, но если Орэн и Лиам пытались сохранять видимость спокойствия, то темпераментный Элфи выдавал себя с головой. Сначала гном ерзал на стуле, пытаясь поудобней усесться, потом принялся хрустеть костяшками пальцев, буквально выводя из себя эльфа и мага, когда же он понял, что и это его не в состоянии упокоить, непонятно чем руководствуясь, он начал гундеть себе под нос одну из национальных песен, смысл которой сводился к тому, что нет прекрасней девы, чем Хольга, гномиха с ладной фигурой и очень бурным нравом…
На этом безграничное терпение эльфа лопнуло. Как и всякий представитель своего народа, он обладал прекрасным слухом, а от пения Элфи Лиама буквально выворачивало наизнанку.
– Заткнись ты уже, – не выдержал эльф.
– А ты не указывай, ушастая заноза, – огрызнулся гном. – А то понаехали тут, не встань, не сядь без разрешенья, – начал бухтеть Элфи.
Лиам постарался успокоиться и лишь надменно изогнул бровь, попутно одарив гнома одной из своих самых презрительных усмешек, а затем обратился к магу:
– Орэн, так о чем ты хотел поговорить?
Маг, тяжело вздохнув, оперся двумя руками на поверхность стола. Казалось, у него на плечах лежит неподъемный груз, сил удерживать который уже практически не осталось.
– Понимаешь ли, Лиам…
Тут речь Орэна прервало царапанье когтями в дверь.
Гном нехотя слез со стула и, пробурчав что-то типа: «Сидят тут всякие лошади под два метра, а толку никакого, даже дверь открыть не могут», – отправился открывать. Конечно же, его высказывание достигло адресата, но было самым наглым образом проигнорировано.
На пороге возник Каа’Лим. Невозмутимо оглядев всех собравшихся, он решил все-таки подарить им от себя целую фразу.
«Я все равно узнаю. То, что я решил присутствовать, – лишь знак уважения к вам», – послышался в головах собравшихся его хрипловатый, низкий голос. С Марой он таким не разговаривал, прекрасно понимая, какой эффект может произвести на собеседника.
– Хорошо, проходи, – сказал Орэн. – Но прошу тебя: до детей то о чем мы будем говорить, дойти не должно.
«Я сам приму решение», – таков был ответ.
Орэн тяжело вздохнул, но спорить не стал. Когда все собравшиеся заняли свои места, маг вновь попытался начать разговор. Только на этот раз он встал спиной к собравшимся и устремил взгляд в окно:
– Вы все знаете, что произошло с моим сыном, – начал маг, а плечи его совсем поникли, пока он говорил. – То, что совершил Агасти, известно вам очень хорошо. И то, чем обернулось это для него, – тоже.
– К чему этот разговор? – подал голос Лиам. Эльф знал историю сына Орэна и неоднократно пытался достучаться до своего тогда еще друга, что Агасти не так наивен, как пытается это показать. А когда произошло непоправимое, не смог простить магу то, что тот оставил его слова без внимания. Ведь в свое время Орэн не раз срывался на Лиама, доказывая, что сын его не такой, каким его пытается выставить эльф. Недопонимание сыграло с друзьями злую шутку. Не сумев объясниться, они просто перестали общаться.
– Ты можешь помолчать, когда тебя не спрашивают? – заворчал гном.
– Прошу вас, не надо ссор, – очень уставшим голосом проговорил маг. – Я все объясню. Понимаешь ли, Лиам, когда Агасти провел тот ритуал и исчез… – Орэну было очень тяжело говорить о судьбе своего ребенка даже спустя столько лет. – Все решили, что он погиб. Я и сам так думал до недавнего времени.
– Что значит думал? – выдержка покидала эльфа, когда речь шла об этом человеке.
– Где-то около двадцати лет назад я впервые почувствовал его присутствие. Тогда мне показалось, что это просто меланхолический приступ, не более, – несколько смущенно проговорил Орэн. – Но потом я еще несколько раз ощущал его присутствие…
– Ты что, заклял своего ребенка?! – не смог сдержаться эльф.
– Еще при его рождении привязал к себе, – совсем тихим голосом проговорил Орэн.
– Непостижимо! – выдохнул эльф.
– А ты вообще не выступай. Будут свои дети, тогда и высказывайся! – все-таки присутствие Лиама сказывалось на характере гнома весьма скверно.
– Но ведь он не мог выжить! Никто бы не смог!
Выдержка собиралась окончательно покинуть эльфа.
Орэн как-то растерянно потер рукой лицо и вновь устремил свой взгляд в окно.
– Дай-то боги! Страшно представить, каким мой сын мог бы вернуться после того, что сотворил. Тем не менее, я оповестил совет о своих ощущениях, – как-то нехорошо усмехнулся маг. – Правда, они решили, что я чокнулся на фоне возраста и пережитого.
– Идиоты, – буркнул Элфиральд.
– Это первое, что я хотел рассказать тебе, Лиам. Остальные новости касаются уже моих племянников.
– Орэн, я не дурак. Эти дети тебе не родные, так что можешь оставить весь этот официоз.
Почему-то именно сегодня Лиаму захотелось поговорить со старым магом начистоту.
– Я знал, что ты поймешь все рано или поздно, – как-то вымучено улыбнулся маг.
– И что теперь? Побежишь, стуча каблучками, уведомлять совет? – гном не оставлял попыток хоть как-то зацепить этого непробиваемого эльфа. Но вместо того чтобы разозлиться, Лиам как-то совсем невежливо хрюкнул, пытаясь унять расползающуюся на лице улыбку.
– Почему же «стуча
– Так под платье обычно туфельки надевают, – как можно язвительнее заметил гном.
– Ты такой забавный, Элфиральд, – улыбнулся Лиам еще шире. – Но на мне не платье, это национальная одежда.
– Как ты меня назвал? – нашел за что зацепиться жаждущий скандала гном.
– Элфиральд, хватит, – осек гнома Орэн. – Как вы уже знаете, я был в академии и разговаривал с ректором, через год я жду его визита.
– Визита? Но зачем? – поинтересовался мгновенно посерьезневший Лиам.
– Я хочу, чтобы Тарий посмотрел на Мару. Думаю, мы все понимаем, что с девочкой что-то не так.
Ответом ему была тишина как выражение полного согласия.
– Да, тут ты прав, Орэн, с Эм и впрямь что-то не так, хотя понять, что именно, я не могу, – сказал гном.