Марина Адлер – Королева Льда и Пламени (страница 3)

После этого я понял, что Вэлкан выследил девушек и скорее всего открыл браслет на руке Аэлины, что сильно обрадовало подарив немалое облегчение. Но также я знал, что темный не оставит попыток вернуть свою пару. Мне же хотелось одного — убить темного своими руками. Медленно и мучительно. Наслаждаться каждым его криком боли…

От частых переносов у нас всех уже изрядно кружилась голова, время шло, а потому Дарас отправился на стену, чтобы предупредить караульных о том, чтобы они ожидали троих путников с преследователями от которых необходимо избавиться. Мы же с Мариусом и Теоном продолжали искать их без переносов в лесу, через который так или иначе необходимо было пройти, для того, чтобы выйти к воротам в ледяной стене. Отчаяние практически поглотило меня, когда мы наткнулись на пепелище сожжённой части леса — это ясно говорило о попытке оторваться с помощью пожара от преследователей, которые уже настигли своих жертв. Если Аэлине удалось уйти от темного, то это означало одно — судя по тому, что пожар был несколько часов назад, она уже должна быть совсем рядом со стеной. Вслед за моими мыслями вдалеке послышался сигнальный звук рога со стены.

Не мешкая ни секунды, мы в тот же миг перенеслись на стену, а с нее сразу к одинокой девушке внизу, в которой я не сразу узнал свою Аэлину, настолько она была истощена, измотана и слишком серьезно ранена…

Моя любовь, долгожданное счастье, уже словно не понимая что происходит вокруг, подарила мне улыбку, наполненную нежностью, больше напоминающую немое прощание, а затем упала на снег, на котором вокруг ее тела мгновенно расплылось большое алое пятно.

Следующие мгновения моего существования в этом мире, воистину были самыми ужасными, которые мне когда-либо приходилось испытывать. От бессилия хотелось кричать. Я не помню как подбежал и крепко прижал хрупкое, чересчур легкое тело моей половины, моей истинной любви и зажал, что есть сил сквозную рану в ее боку. Аэлина была бледна настолько, что мало отличалась от окружавшего нас белого снега. Ее глаза покидала жизнь, уходя из них вместе с синим магическим свечением.

Я что-то кричал, в попытке остановить неизбежное, сильно тряхнул ее, но это все не могло остановить смерть. Мариус был очень быстрым демоном и пользуясь случаем сразу желал перерубить связующие узы между Аэлиной и темным эльфом, но эта идея уже не казалась такой хорошей, ведь сейчас она умирала у меня на руках.

Послышался крик темного эльфа.

Демон все же рассек связь и сразу бросился к нам, чтобы исцелить практически бездыханное тело моей возлюбленной, пока наши воины резали гвардейцев Электианской империи, пробираясь сквозь тьму Арсесиуса.

— Я не чувствую биения ее сердца, — сочувствующие обратился ко мне демон, продолжая, тем не менее, вливать в нее жизненные силы.

— Продолжай, Мариус, я не могу ее потерять, не могу…

Друг качнул головой и все не отнимал рук от тела девушки, но в глазах его читалось сочувствие. Он продолжал исцелять ее пока сам мог это делать, а когда отнял ладони от ее раны, кровь уже не сочилась, пореза не было, но она так и не пришла в себя. Вокруг уже все стихло, не слышались звуки схватки, но от этого обстановка стала ещё более гнетущей. Все замерли в ожидании самого худшего. Мариус склонился прислушиваясь к дыханию девушки у меня в руках, а затем слегка улыбнулся.

— Будет жить, но ей необходимо отдохнуть. Похоже она просто спит.

Я осмотрелся, подчинённые Арсесиуса лежали поверженные, а самого эльфа нигде не было видно, хотя я и предпочел бы видеть его среди мертвых воинов.

— Где он, — спросил я поднимаясь с земли и держа на руках всё ту же драгоценную ношу.

— У него был артефакт перемещения, похоже Арсесиус обнаружил тайник в кулоне, он ушел. И куда, можно только гадать. — незамедлительно сообщил Дарас.

— Никуда кроме Арафета он не пожелал бы перемещаться.

— Скажи что наконец собираешься явиться за шкурой этого ничтожества и развязать войну против советников, Криос, — обратился с надеждой ко мне уже Теон.

— Собираюсь. Но не прямо сейчас.

Я посмотрел на девушку в моих руках, для начала нужно было удостовериться в благополучии Аэлины. Теон вложил мне в руку артефакт перемещения и вскоре мы были уже в нашем хрустальном замке, где я ни на шаг не отходил от нее. Позже позвал Мону, чтобы она позаботилась о девушке и та попросила ненадолго выйти в коридор, чтобы переодеть и вытереть кровь с её тела. Там меня ожидали все друзья.

— Как она? — спросил Дарас. Похоже после произошедшего с Иолани, он, как никто другой понимал мою боль.

— Все ещё без сознания.

— Она не без сознания, — уточнил Мариус, — но крепко спит. Совсем измоталась. Я буду заглядывать к ней и помогать восстанавливаться.

— Крепкий сон залог здоровья. Пусть спит, так от нее шума меньше, — попытался пошутить Теон, но сразу понял неуместность своего юмора именно сейчас и замолк.

Вскоре вышла служанка и пригласила всех войти, ее лицо было очень огорченным, а потому я отвёл ее в сторону в коридоре. Мной снова завладел страх. Вдруг мы что-то упустили?

— Что с ней? Говори обо всем, что касается состояния твоей госпожи, — приказал слишком строго, потому, что бедная служанка вся прямо сжалась от страха под моим взглядом, хотя и причин этому не было. Никогда я не обходился ни с кем из своих людей плохо. Но кажется все они, зная какой силой обладает их повелитель, в душе всегда опасались моего гнева.

— Ваше Величество, не знаю или госпожа одобрила бы, мою откровенность о том, что я увидела… Вам следует узнать об этом у нее самой, когда очнется…

— Говори, Мона. Иначе мне придется осмотреть ее лично, я не собираюсь оставаться в неведении.

Хрупкая, маленькая Мона даже попыталась загородить передо мной проход, чтобы я этого не сделал, а поняв, что это точно меня не сможет остановить, все же заговорила.

— Я иногда помогала одеваться госпоже Аэлине, а потому знаю, на ее теле не было шрамов. И я говорю не о том, что был получен при ранении. На ее теле теперь полно страшно длинных и свежих шрамов. Ее будто резали специально, ради забавы… Но позже быстро исцелили… Даже не могу представить насколько это было болезненно… — проговорила последние фразы она срывающимся голосом и тихо заплакала.

В этот момент мир словно покачнулся, я направился в комнату, где на кровати лежала она, та ради кого я готов был превратить мир в пыль, но не смог даже уберечь от власти Амодеуса и ничтожного темного эльфа. Я посмотрел на спокойно спящую девушку и повернулся к своим друзьям, которых в пору уже было назвать братьями.

— Я сейчас же отправляюсь в Арафет лишить власти и жизни Амодеуса. Эльфа же буду мучить пока он не забудет свое имя. У меня только один вопрос к вам — вы пойдете на это со мной?

По лицу Мариуса сразу стало видно, он сложил два и два и понял, что мой разговор со служанкой стал причиной принятого решения.

— Я давно жду этого дня, Криос, — ответил Теон, опережая демона. — Ты знаешь что эти ублюдки советники сделали с моей ещё совсем малышкой сестрой и родителями. Никогда не лишу себя возможности отомстить сполна. Но Амодеуса оставь мне, я лично хочу его прикончить. Поэтому, я определенно точно иду с тобой, если тебе нужен прямой ответ.

Я качнул головой принимая условие Теона. Амодеус заслужил быть убитым руками того, кого лишил в свое время всего.

— У меня тоже есть личные счёты с советниками и самим императором, но я считаю, что сейчас не лучшее время… И место. Было бы умнее подождать. Сейчас они наверняка подготовились и ждут нашего нападения, как никогда раньше. К тому же я истратил много сил на исцеление Аэлины, — сказал Мариус, как всегда делая упор на расчет и логику, а только потом следуя эмоциям.

— Как бы они не готовились, мы их точно разобьём, вы знаете что я могу, и не прошу много сил от вас, — обвел я троих мужчин взглядом. — Мне важно, чтобы вы были просто рядом, и смогли в случае чего прикрыть мою спину, пока я буду ровнять с землёй замок Арафета.

— Я тоже с тобой, — вдруг выступил вперёд молчаливый Дарас.

— Я пойду с тобой, и ты об этом знаешь, — заговорил снова Мариус. — Но скажи, что тебе поведала такого служанка, что ты так срочно принял это решение?

Мариус смотрел своими серыми глазами, проникая в самую суть души, он хотел получить не ответ, а мое полное доверие, как и всегда. Но то, что я сказал, было слишком личным и для него самого.

— Ты помнишь как твою невесту силой забрали в гарем императора? Помнишь в каком виде забирал ее тело для погребения, как пытался отомстить императору за его игру с невинной девушкой, как из-за этого угодил в тюрьму и подвергался пыткам?

Мариус заморгал от непонимания сути разговора.

— Я теперь знаю кто это сотворил с твоей возлюбленной. И не от близнецов, которые из страха скрывали правду, перекладывая злодеяния истинного убийцы на пьяницу-императора.

Мариус замер на месте, поглощая мое каждое слово, было видно как тяжело ему было вспоминать о тех днях. Следующие слова и мне дались с трудом.

— Аэлину резали, на ее теле множество исцеленных, но свежих шрамов. Это сделал Арсесиус. И только Боги знают что он еще заставил ее вытерпеть. Знакомый почерк, не так ли?

Трое сильных, как морально, так и физически мужчин передо мной побледнели и обернулись к спящей мирно Аэлине на кровати, когда они повернулись снова ко мне, их взгляды уже были наполнены решимостью.