Марина Абина – Грибница (страница 60)

       - Ты просто идёшь по дороге и всё? - удивился Сергеич.

       - Мне так вначале казалось, - подтвердила Евгения. - Только сон все повторялся и повторялся, пока я не поняла, что он не всегда одинаковый. Иногда в этом сне я прохожу мимо дорожных знаков. И они всегда разные.

       - И?.. - подался вперёд Сергеич.

       - Мне снился путь этих пятерых, - Евгения выпустила длинную струю сигаретного дыма и наблюдала, как он рассеивается в воздухе.

       - Как ты догадалась?

       - Позавчера я взяла дорожный атлас и нашла все названия, какие мне приснились, - сказала Евгения. - Все они лежали вдоль одной дороги.

       - Следующим пунктом был Стальград и ты решила проверить?

       - Да.

       - Интересно.

       - Не веришь? - равнодушно поинтересовалась Евгения.

       - Я не верю в совпадения, - ответил Сергеич и откинулся на спинку стула. - Думаю, лучше помалкивать пока про эти твои сны. Как считаешь?

       - Тебя не удивляет, что они вообще снились? - изумилась Евгения. - Я-то думала, ты меня засмеёшь сразу.

       - Зря ты так думала, - обиделся Сергеич. - Я, к твоему сведению, о таких вещах сам кое-что знаю.

       Евгения с заинтересованным видом уставилась на Сергеича и он стал рассказывать:

       - Я когда в угрозыске работал, было у меня развито что-то вроде шестого чувства, - Сергеич затушил окурок и тут же вытянул из пачки новую сигарету. - Например, стибрят что-нибудь у меня - а я всегда знаю кто. Раз пришёл на работу и сразу почуял, что сперли что-то. Мне эта коробочка для скрепок прям в глаза прыгала. Скрепки - это фигня, не жалко, но тогда постоянно что-то пёрли и по мелочам и не очень, и мне это надоело. Помню, я на пацанов вызверился по этому поводу, а они мне тогда кликуху придумали - 'Нюхач'. Говорили, что я такой жадный, что даже скрепки свои пересчитал. Но это ещё что, - помолчав немного, продолжал Сергеич. - Самое главное, что я опасность чуял. Но только если она непосредственно меня касается. В моей работе это не лишнее было, но и мешало здорово.

       - Чем же? - удивилась Евгения.

       - Тем, что от пули или заточки я всё равно уклониться не мог, а работу выполнять приходилось, - Сергеич вздохнул. - Представь, что идёшь на заданье и знаешь наверняка, что тебя грохнут сегодня. Это ж страшнее в сто раз, чем просто идти, ничего не зная.

       - Ну, так и пожарники знают, что огонь обжигает, так все равно в пожар лезут и людей из огня достают, - возразила Евгения. - Разве это не одно и то же?

       - Нет, - отрезал Сергеич. - Ясно, что и у ментов, и у эмчеэсников - у многих работа опасная. Но каждый надеется, что сегодня его не достанет, что пуля мимо пролетит, что пирокостюм убережёт, что трос не оборвётся. А я знал, понимаешь, знал, что сегодня меня обязательно подстрелят, или шилом штрыкнут в печёнку.

       - И что ты делал, когда опасность чувствовал? - поинтересовалась Евгения.

       - Пока молодым был - ничего не делал, - Сергеич выпустил в воздух длинную густую струю дыма. - Ходил на операции. Поджилки тряслись, пот ручьём, но начальству ведь не скажешь: 'Слыш, капитан, чёт у меня предчувствие нехорошее, можно я сегодня домой пойду?'

       - И что не достали тебя?

       - Один раз - в самый первый - достали, - кивнул Сергеич. - Мурло какое-то пьяное жену свою порезал, ну соседи всё видели и нас вызвали. Мужик этот здоровый был, и когда посреди кухоньки своей стоял и ножиком размахивал, то до самых стен доставал. За ним в уголке пацанёнок его сидел, так что начальство решило папашу пьяного живьём брать, чтоб мальца стреляниной не травмировать. Ну, так получилось, что я первый в ту квартиру вломился. Сзади остальные подпирали - отступить некуда. Мужика я увидал и сразу понял, что он меня сейчас зарежет. Только-то я об этом подумал, как тот чёрт мне свой тесак прямо в горло и ткнул. Не знай я заранее, куда он ударит - конец мне мигом настал бы. А так успел ладонь подставить - он в неё ножик и воткнул по самую рукоять, - Сергеич продемонстрировал Евгении левую ладонь, на которой и впрямь белел узкий недлинный шрам. - Мужика мы потом повязали, мне благодарность и премию выдали, но с тех пор я боялся отчаянно и старался всегда выстрелить первым.

       - Неприятностей не было? - выпустив клуб дыма, поинтересовалась Евгения.

       - Были пару раз, - кивнул Сергеич. - Но меня опера всегда отмазывали: товарищи всё-таки. В конце концов я следователем стал и всё больше в кабинете сидеть оставался. Так до капитана и дослужился и ещё был не потолок, да только тут эта катавасия в мире приключилась...

       - А Кирилл, что с тобой работал?

       - Кирилл? - Сергеич усмехнулся. - Нет, это я с Кириллом работал.

       - В смысле?

       - Он мой подозреваемый был и на пятнадцать лет я ему уже насобирал.

       - От чего же у вас теперь такая любовь приключилась?

       - А от того, что когда Пыление началось, Кирюша в клетке сидел запертый, а у меня ключи были. Мы с ним договорились кое о чём, и как видишь - оба выиграли.

       - А не боишься, что он вспомнит, кто его в клетку засадил?

       - Так я ж его и выпустил, - возразил Сергеич. - Считай жизнь спас.

       Тема себя исчерпала и Сергеич с Евгенией молча докуривали сигареты.

       - Чем там новенькие занимаются? - спросил Сергеич, когда молчание совсем уж затянулось, а желания идти что-то делать 'во благо общины' не появилось.

       - Катя с Леной Фёдоровне помогают - посуду моют. Пацан их по участку бродит.

       - А наши?

       - Нашим я велела две спальни освободить.

       - Какие?

       - Кирилл отдаст свою спальню Лене и Кате с девочкой - придётся им потесниться - а сам переселится в кабинет.

       - А где же мы будем заседать? - удивился Сергеич.

       - В столовой, - ответила Евгения. - Не думаю, что Пётр согласится все решения отдавать на твой суд. Он потребует открытых собраний, а в кабинете для этого мало места.

       - Думаешь, я позволю новеньким строить погоду? - рассердился Сергеич.

       - Тебе придётся немного уступать им, если ты хочешь удержать этих женщин, - ответила Евгения. - Но реально все вопросы будут решаться в нашей с тобой спальне или у Кирилла, если тебе захочется узнать его мнение.

       - Проклятье, - чертыхнулся Сергеич. - Ты права. Да и Кирилла лучше держать поблизости - пусть селится в кабинете. А вторая спальня?

       - Поселим туда Петра.

       - Одного?

       - Пока да.

       - А остальных куда?

       - Пацаны пусть занимают гостиную, Гришка будет там за ними присматривать.

       - Ты их разделила, - догадался Сергеич.

       - Да и они разделятся ещё больше, когда Лена переедет к нашему Кириллу.

       - С чего ты взяла, что именно к нему? - удивился командир.

       - Поверь мне, - усмехнулась Евгения. - Я в этом разбираюсь.

       - Да уж верю, - буркнул Сергеич. - А если они не согласятся на такой передел?

       - У них нет выбора, - заверила его Евгения. - Мы хозяева в этом доме и терпим неудобства, чтобы разместить их. Они не станут злоупотреблять нашим гостеприимством. Но весной нам придётся подыскивать другой дом - этот слишком тесный.

       - Да уж... - согласился Сергеич.

       Как предсказывала Евгения, новенькие безропотно согласились с предложенным планом расселения. Только Димка разобиделся, что его подселили к двум чужакам, но к нему незаметно подошёл Кирилл и настоятельно посоветовал радоваться, что его не поселили в развалюшке на дворе, а предоставили просторную светлую комнату с камином. Пётр сильно удивился, что для него выделили отдельную спальню. Он собирался предложить Димке разделить это жилье с ним, но пацан заявил, что уж лучше жить с чужаками, чем с таким законченным воспитателем, как Пётр. Тут к ним подошёл Сергеич и, масляно улыбаясь, порекомендовал Петру не торопиться предлагать соседство подростку, ведь позже комнату можно будет разделить с Катериной. Она так на него смотрит!

       Катерина и правда часто поглядывала на Петра, но отнюдь не с позиции любовницы. Просто в Петре она видела вождя, лидера их маленькой группки. Ему она доверяла, его мнение для неё что-то значило и это пришло не сразу.

       Как и все остальные Катерина потеряла всех своих близких. Они умирали у неё на глазах и она ничего не могла с этим поделать. Её муж продержался дольше всех, но не дожил до окончания Пыления. Тогда Катерина покинула свою квартиру и пустилась в бесцельное блуждание по улицам Порогов. Люди, которые ей попадались в красноватом тумане, одной ногой уже были в могиле. Некоторым она помогала скрасить уход своим присутствием, поила, когда они уже не могли напиться сами, закрывала глаза после последнего вздоха. От других убегала - многие сходили с ума от горя и безысходности и становились агрессивными.

       Милу она нашла случайно - просто увидела двигающийся силуэт в освещённом прямоугольнике окна. Электричество тогда ещё не отключилось, и во многих окнах по вечерам и днём горел свет (просто некому было его отключить), но уже несколько дней Катерина не видела в этих освещенных прямоугольниках ни одной двигающейся тени. Она поднялась на второй этаж и толкнула незапертую дверь. В гостиной нашла живую девочку, в спальне - её мертвых родителей.