Марина Абина – Грибница (страница 46)

       - Теперь огурцы, Рина?

       - Нет: уже десять и пора в дом, а то это солнце нас изжарит.

       - Хорошо. Ты в душ? Тогда я подожду Данила и мы тоже пойдём.

       Арина кивнула и отправилась к шиферной коробке летнего душа. Вода, которая полилась на её плечи из лейки душа, подавалась из скважины, и после горячего воздуха улицы, показалась просто ледяной. Широкий накопительный бак, который заменял в будочке крышу, был пуст: за день солнце так нагревало в нём воду, что ею можно было ошпариться. Поэтому Ярослав подключил летний душ к общей системе водоснабжения в доме, а та в свою очередь питалась из глубокой скважины, что была предусмотрительно пробурена ещё прежним хозяином усадьбы.

       Смыв пыль и пот с разгорячённой кожи, Арина почувствовала некоторое облегчение. Не вытираясь и не одевая запыленную и пропахшую потом одежду, а лишь обернув полотенце вокруг изрядно похудевшей фигуры, она вышли из кабинки. Ира с Данилом уже отнесли инструменты в сарай и ждали её неподалёку в тени орехового дерева. Ира тот час же направилась мыться, а Арина подошла к мальчику.

       - Все ещё дуешься? - вопрос был чисто риторический и насупленный Данил демонстративно отвернулся, ничего не ответив. - Дань, ну это же глупо. Ведь не маленький уже.

       - Да? Значит, как в город с собой взять - так ещё не дорос, а чтобы дуться - уже большой?! - сердито закричал Данил и круто развернулся к Арине.

       Теперь его поза свидетельствовала о крайнем возбуждении: мальчик весь вытянулся, чуть ли не привстал на носочки. Руки по швам, кулаки сжаты, а острый подбородок на треугольном личике воинственно вздёрнут вверх. Кажется, ещё чуть-чуть и он подпрыгнет и укусит обидчицу за нос, как рассерженная такса. Схожесть с этой собачкой в этот момент Данилу придавали также вытаращенные тёмные глаза и брови сведённые 'домиком'. Арина уже привыкла к подобным взрывам эмоций у легковозбудимого Данила, но сейчас чуть не прыснула со смеху: настолько комичным ей показался вид маленького гневающегося приятеля. Однако смеяться было ни в коем случае нельзя, и Арине пришлось 'сурово' сжать губы, чтобы они не расползались в усмешке.

       - Данил, а ну прекрати! Ты же знаешь насколько это опасно! Да и хозяйство нельзя оставлять без мужчины.

       - Ой, только не нужно мне рассказывать, что я остался здесь за единственного защитника слабеньких женщин и младенцев! Я что не понимаю, что после Никиты я самый слабый из всех вас? А Ярославу я мог бы помочь. Я мог бы стоять на страже!

       - Но я же не о том, Данил, - мягко возразила Арина. - Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что мужчины нужны не только для того, чтобы сражаться и защищать, как ты выразился, слабеньких женщин, - Арина многозначительно взглянула на Данила и слегка улыбнулась.

       Конечно, столь юному мальчику ещё слишком рано задумываться над такими вещами, но что поделаешь - так сложились обстоятельства и детям в нынешние времена придётся взрослеть быстрее, чем это происходило раньше.

       - О чём это ты? - он явно понял намёк Арины, о чём свидетельствовал румянец, заливший его щёки, но хотел услышать подтверждение из её уст.

       - Ты всё прекрасно понял, Даня, не притворяйся! - Ира вышла из душа, задрапированная в полотенце, как и её старшая подруга. - Только я надеюсь, что к тому моменту, когда мы вырастим, в нашей компании появятся и другие девочки, ну ... твоего возраста: не хочу иметь мужа младшего меня на целых пять лет!

       - Ира!

       - А что 'Ира'? Разве ты не об этом говорила? Не о продолжении рода? - заметив тревожный взгляд, тайком брошенный Ариной на Данила, девочка поняла, что слегка перегнула палку. - Ты не обижайся, Даня, ты мне очень нравишься, но только как друг или брат. Понимаешь?

       - А я и не думаю обижаться, - фыркнул мальчишка. - Я ж не слепой - вижу, что ты сохнешь по Тарасу!

       - Ничего подобного! Не по ком я не сохну!

       Но Ирины заалевшие лоб и щёки, да и та пылкость, с которой последовал ответ, подсказали Арине, что юный пройдоха возможно оказался прав. Ей следует понаблюдать за девочкой. Разве невозможным было, что благодарность Ирины к Тарасу - её спасителю - переросла в нечто большее? Но Тарас до сих пор сохнет по этой мерзавке - Евгении, и Ира прекрасно знает об этом. Арина вздохнула: 'Час от часу не легче! Хотела успокоить Данила, а получилось так, что расстроила Иру'.

       - Ладно вам уже! Иди, Данька, мойся скорее, пока мы с Ирой опять не вспотели, - Арина взмахнула рукой в сторону душа, пресекая их дальнейшие препирания.

       Мальчик воспринял этот жест с явным облегчением и быстренько скрылся за хлипкой дверцей, опасаясь ответных нападок со стороны Ирины. Сама девочка, как только поняла, что Арина не собирается выяснять, насколько правдивы догадки Данила заметно расслабилась и занялась своими косами.

       Раньше волосами Ирины всегда занималась мама. Каждый вечер она расчёсывала длинные каштановые пряди дочери, аккуратно разделяла их и заплетала на ночь в косу. Мама научила Иру, как ухаживать за волосами, чтобы они всегда были здоровыми и шёлковистыми. Для этого существовала масса рецептов различных полосканий и притирок. Бывали дни, когда мама говорила: 'Пора нам подумать о витаминах для наших кос!' - и Ира знала, что сегодняшний день будет принадлежать им одним. Булькающее в кастрюльке на плите зелёное или бурое варево превращало их в двух ведьм, в двух верных сообщниц, и их мужчины - отец и младший брат - могли лишь с недоумением пожимать плечами. В эти минуты мама принадлежала лишь ей одной и лишь она одна занимала все мысли мамы. Но мама умерла, а косы остались, как и привычка ухаживать за ними.

       Теперь вечерами перед сном Ира закрывала глаза, запускала пальцы в густую шёлковистую копну на своей голове и разбирала её на пряди, представляя, что это делает мама. Потом она заплетала косу и только тогда засыпала. Постепенно это превратилось в своеобразный ритуал, без которого ей сложно было уснуть. Даже простое прикосновение к волосам неизменно приводило её в хорошее расположение духа и успокаивало в момент смятения.

       Вот и сейчас, отжимая влагу с волос, промокая их полотенцем, Ира почувствовала, что лицо уже не горит, а значит, предательский румянец схлынул. Похоже, Арина не придала словам Данила особого значения, иначе пристала бы с расспросами. А сейчас Ира не готова была ответить даже самой себе: слишком запутанными и противоречивыми были её чувства ко всему мужскому роду вообще и к Тарасу в частности. Слишком сложным было примирить в одном мозгу пылкую романтичную натуру и жертву сексуального насилия. Похоть казалась неискушённой девочке-подростку слишком малым поводом для столь кошмарного надругательства, которое учинили над ней взрослые мужики. Она не понимала, за что её так жестоко наказали, она не понимала их, и оттого они казались ей ещё ужаснее. Теперь все мужчины воспринимались ею как потенциальные маньяки, прячущиеся за добрыми личинами. Конечно, она знала, что это не так, что все люди разные, и что те люди, которые окружают её теперь по-настоящему хорошие. Но привычка бояться всё ещё оставалась с ней. И даже к Тарасу - своему спасителю - Ира относилась с некоторым подозрением. Можно ли любить человека, постоянно ожидая от него предательства?

       Благодаря толстым, обшитым деревом стенам в доме весь день сохранялась прохлада. Особенно хорошо было на подвальном этаже, где располагались обширные кладовые. Поэтому Ольга старалась выгулять Никиту на свежем воздухе рано утром, а когда солнце начинало припекать, скрывалась с ним до вечера в доме. Благо и там дел было хоть отбавляй и она не чувствовала себя виноватой в этом вынужденном дезертирстве. Ведь вся тяжёлая работа в загородке с птицами, в саду и на огороде ложилась на плечи её младших товарищей. И в том числе на плечи двоих детей.

       Сегодня Ольга проводила опись продовольственных припасов общины. Тут же, в кладовой, стоял манеж, в котором Никита упражнялся в искусстве разбирания пирамидки. Большое красное кольцо никак не слезало со стержня. Но Никита упорствовал и в тот момент, когда Ольга поставила точку в конце длинного списка, а в кладовую заглянула Арина, последнее в пирамидке кольцо неожиданно поддалось и оказалось у Никиты в руках. Он счастливо улыбнулся и поднял личико к Арине.

       - Привет, шалопай! - она подошла к манежу и ласково потрепала малыша по щёчке. Затем обратилась к Ольге. - Ну что, Оля мы не зря послали парней в город?

       - Я пересчитала все наши припасы. Если прибавить к ним картофель, который вы рассчитываете собрать осенью на своём старом огороде, то провизии нам хватит до весны.

       Ольга заглянула в свои записи, хотя помнила их наизусть. Просто ей всегда становилось немного не по себе от слишком пристального взгляда Арины. Когда девушка вела с кем-нибудь серьёзный разговор, то неотрывно смотрела этому человеку прямо в глаза, будто бы проверяя правдивость сказанного по его реакции на её взгляд. Эта привычка Арины нервировала всех членов их маленького сообщества, кроме Ярослава, который за годы совместной жизни слишком привык к ней и попросту больше не замечал, да ещё Данила, который мог 'пересмотреть' кого угодно своими огромными тёмными глазами.