Марина Абина – Грибница (страница 37)
Некоторое время все стояли и молча смотрели на эту почившую пару. Никто не решался зайти в тёмный дом. Только когда ветерок качнул входную дверь, Ярослав расценил это как приглашение и вошёл в большой зал, который, судя по обстановке, являлся и прихожей, и гостиной, и столовой, поскольку значительное пространство перед огромным камином занимал длинный дубовый стол. Арина вернулась к машине и принесла несколько свечей и спички, которые перед отъездом специально для такого момента положила в бардачок. Она расставила зажжённые свечи по всей длине стола, и помещение осветилось их мягким спокойным сиянием. Из тьмы вынырнули старомодные деревянные кресла, обтянутые коричневой кожей. Раритетный исполинский буфетный шкаф поблёскивал стеклянными фасадами и драгоценным фаянсом за ними. Оббитые тёмной деревянной панелью стены, были украшены рожками светильников и картинами. Угадывались также проходы в другие комнаты, но осматривать весь дом у новосёлов не оставалось времени - до конца ночи Ярослав планировал перевезти сюда остальное имущество общины и страусят. Все принялись переносить вещи из кузова Мерседеса в зал и складывать их под стеной.
Около трёх утра Ярослав с Ариной вернулись в свой прежний дом. Он показался им очень маленьким по сравнению с ДомомНадРекой. В этом уютном гнёздышке было место их семье, а ДомНадРекой станет гнездом их общины. В этом был некий символизм, заставивший их переглянуться.
Остаток имущества был приготовлен к срочной погрузке заранее, и они в скором темпе принялись заполнять им кузов. Потом настал черёд страусят занять свое место в кузове. Крылатые малыши с восторгом приветствовали своих воспитателей и двумя послушными стайками прибежали к Мерседесу. Арина заманила их в кузов и осталась там, на случай если какие-нибудь из наваленных в спешке вещей, вдруг упадут и придавят птенцов. Ярослав торопливо захлопнул заднюю дверь, так что девушка даже не успела попрощаться со своим домом. Когда бус выехал из маленького дворика, небо над горизонтом уже начинало сереть. А в том миг, когда они подъехали к крыльцу ДомаНадРекой, из-за чернеющей кромки леса вырвались первые лучи светила. Ярослав счёл это хорошим знаком. .
Глава 14 База
Два месяца после пыления, первая половина августа.
База банды Сергеича в городе.
- Ага, значит, они побывали тут, тут и тут, - Сергеич взял маркер и сделал пометки, соответствующие трём магазинам, на подробнейшей карте города. - Хм, ну что ж думаю этого достаточно, чтобы начать прочёсывать вот этот райончик. Как считаешь, Кирилл?
- Да, начальник, - пробасил тот, потирая ладонью затылок некогда совершенно гладкий, а теперь покрытый тёмной щетиной. Щетина при соприкосновении с грубой кожей ладони зашуршала, будто разбегающиеся от света тараканы. Кирилла передёрнуло.
Он брился наголо с четырнадцати лет, и теперь его не покидало чувство, что ему на голову мехом вниз приклеили шапку. Из-за растущих волос кожа на голове постоянно чесалась, поэтому он плохо спал по ночам, а утром вставал не отдохнувший и злой. Втихомолку здоровяк материл Евгению, которая три недели назад наказала ему отрастить волосы. Ей, видите ли, не нравилась его физиономия!
Согласно её плану, головорезы под началом Сергеича должны были превратиться в 'честных блюстителей правопорядка', добровольно взявшихся за это неблагодарное и опасное дело. Наиглавнейшей их задачей стало 'сохранить припасы и воссоздать новое общество из выживших после Пыления'. Так, во всяком случае, должны были думать те самые 'выжившие', явления которых Сергеич с Евгенией нетерпеливо ожидали. Что и говорить, Кирилл с его откровенно бандитской внешностью никак не вписывался в эту легенду, и Евгения заставила его отпустить волосы. Также исключительно согласно озвученному Евгенией лозунгу новоиспечённые 'блюстители порядка' днями напролёт колесили по городу и забирали из магазинов и оптовых складов долгохранящиеся продукты питания, спиртное, сигареты, оружие и медикаменты. Всё это добро пряталось в тайниках, а особенно ценные припасы свозились на базу группировки - в место контрастов, где стиснутые со всех сторон высоченными заборами роскошных особняков, доживали свои последние годы жалкие лачуги с печным отоплением.
Это была наиболее старая часть города, некогда процветавшая рядом с работающими рудными и угольными шахтами и тогда ещё только строящимся гигантским металлургическим комбинатом, но постепенно превращающаяся в трущобы. За почти три сотни лет горных разработок подземные ходы источили богатые недра под городом, словно термиты трухлявый пень. Штольни протянулись на десятки километров вдоль рудных и угольных жил, старые выработки истощались, им взамен открывались новые шахты, расширяя границы города. Появлялись новые, более современные и благоустроенные жилые кварталы, куда стремились переехать рабочие семьи.
Контингент населения старого центра всё больше соответствовал его виду. Бывшие зеки, цыгане, попрошайки, карманники, напёрсточники и прочее отрепье сконцентрировалось здесь, вокруг своей главной кормушки - старого, но по-прежнему самого большого в городе базара. И именно эти люди, не обременённые привычками к честному труду и строгими моральными установками, сумели воспользоваться растерянностью остальных граждан, привычный уклад жизни которых был разрушен всего лишь за несколько летних дней горсткой властьимущих революционеров. За какой-то десяток лет после развала Советской Империи они сделали умопомрачительную карьеру, поднявшись с самого дна до высот городской элиты с вполне легальным бизнесом. Они продолжали жить в своём, снова ставшим презентабельным, родном районе.
Многосемейные бараки и грязные лачуги трансформировались в роскошные особняки, обнесённые высоченными глухими заборами с камерами наблюдения по углам. Свободной от построек земли тут было мало, а какая была - превратилась в ухоженные газоны, альпинарии, клумбы и рабатки.
Сергеич проявил неожиданную осмотрительность при выборе жилища для своей компании. Он отмахнулся от Евгении, которая указывала ему на красивый особняк с огромными окнами и маленьким аккуратным двориком, и направился к большому дому похожему на прямоугольную коробку из красного кирпича. Высокий гранитный забор огораживал самый большой на этой улице участок. Раньше на этом месте стояли четыре саманных домика с наделами в пять соток каждый. Из них хозяин новостройки не стал сносить только один, временно приспособив его под склад стройматериалов. Напротив оставался недостроенным заборный пролёт, через который должен был проехать бульдозер и прикончить домишко, когда стройка подойдёт к концу. Красный мор положил всем этим строительным прожектам край, и лачужка осталась цела.
Не обращая внимания на протесты Евгении, Сергеич завалил дощатый щит, загораживающий разрыв в недостроенном заборе и зашёл на участок с юго-восточного угла. Кроме жалкой хибары, предназначенной под снос, взгляду его предстал полусгнивший сруб колодца и куча кирпича. Главарь мародёров отметил наличие колодца, как несомненный плюс в пользу именно этого участка и пошёл дальше. Остатки старого плодового сада, изрядно покалеченного при строительстве дома, занимали половину южной стороны участка.
Остальная территория была уже вполне организованна и облагорожена. В северо-западном углу размещался гараж на две машины, которые стояли в нём заботливо укрытые от пыли брезентовыми чехлами. К гаражу примыкало помещение для охраны и кухонный блок с кладовой. Сюда же от въездных ворот с южной стороны протянулась вымощенная гранитной брусчаткой подъездная дорожка. С одного бока её ограничивали крыльцо дома из красного тёртого мрамора и крайние деревья сада, а с другой - вполне законченный ансамбль из декоративных кустарников и карликовых хвойных растений.
Сплошные железные ворота, были обращены на юг и закрывались автоматическим сервоприводом, управляемым дистанционно. Кириллу с Гришкой пришлось изрядно поднапрячь мозги, чтобы придумать, как можно открыть ворота вручную. Когда им это удалось, обе машины с пожитками банды заехали в просторный двор.
Сергеич к тому времени, уже обследовал северную часть участка. Там размещались площадка для барбекю и сад с прудиком, обсаженный рододендронами. Деревянная беседка в японском стиле смотрелась рядом с кубоподобным кирпичным домом по меньшей мере странно. Ещё более странно смотрелись здесь тоненькие берёзки, в ажурной тени которых было разбито мини-кладбище: три могилы, украшенные засохшими цветами и одна даже не дорытая. На краю незаконченной могилы лежали останки мужчины - по-видимому, прежнего владельца участка. Взглянув на его усохший труп, Сергеич поморщился и пошёл ко входу в дом.
Дом был двухэтажный с плоской крышей, оборудованной как площадка для отдыха. Его кирпичные стены были толстые, утеплённые оштукатуренным пенополистиролом. Наряду с относительно небольшими металлопластиковыми окнами, это обстоятельство должно было гарантировать превосходные теплосберегающие качества стен, что было отнюдь немаловажно, учитывая отсутствие газа для обогрева дома зимой.