Марина Абина – Грибница (страница 121)
Пока она заворожено смотрела на расширяющееся кровяное пятно, Сергеич в полголоса матерился, награждая и Кирилла и козла множеством нелестных эпитетов и совершенно не задумываясь цвете их крови. Он по-простому решил, что на козьи рога Кирилла отбросило взрывом, но совершенно не понимал, что же Сёмка делал в кабинете.
- Говорил же ему - не ходи, чувство у меня плохое! - сокрушался он. - Ан, нет! Ему Ленку свою проверить захотелось - не прибило ли? Ромео чёртов! Как бы сейчас помог!
- Где же твое чувство раньше было, когда эти уроды на нас со своим броневиком пёрли? - ядовито спросила Евгения. - Дрыхло, пьяное в стельку?
Сергеич заткнулся, стушевался. Вчера после ареста Петра и его соратников он действительно набрался в зюзю, и весь вечер раздражал Евгению своими причитаниями по поводу развалившейся общины. Он чуть ли не жалел, что отправил Петра в подвал, поносил Кирилла, за то, что он приволок этого придурошного Витька на базу, а не пристрелил на месте. Ныл, пока Евгения не напомнила ему, что дело вовсе не в Кирилле или Витьке - дело в маленькой девочке, на которую некогда он приказал надеть собачий ошейник. Тогда Сергеич допил из горла бутылку коньяка и повалился на ковёр. Так и проспал на полу всю ночь, только когда уже начало светать, кошмар разбудил его и заставил найти в полутьме комнаты пистолет. Едва Сергеич прикоснулся к его рукояти, как с улицы послышался рёв двигателя, а потом ворота базы с грохотом и лязгом вышиб стальной монстр. Повезло еще, что в шкафу оказался верный 'Кедр', с которым Сергеич не расставался как и со своим Макаровым, и к ним обоим был вполне приличный боезапас. У Кирилла тоже всегда был наготове Калаш с десятком рожков. Остальное оружие хранилось запертым в гараже, и добраться до него из-за броневика, перегородившего двор, не было никакой возможности. Да и бой длился всего-ничего - минут пятнадцать не больше. Потом броневик увёз нападающих прочь, несмотря на все те пули, которые загнал ему в колёса Сергеич. И откуда у сопляков взялся БРДМ? Не будь этой проклятой машины, всё могло сложиться по-другому!
Пока они с Евгенией брели по следу от броневика, Сергеич уже передумал взрывать его, как хотел сделать вначале. Такая чудесная машина ещё сослужит ему службу. С ней он вполне сможет вернуть утраченное, ведь перед таким колоссом устоят редкие ворота - утром он доказал свою мощь. И снежные намёты ему не страшны. Развернуть компанию можно прямо сейчас, не дожидаясь прихода весны и стаивания снега. Сперва он заручится поддержкой какой-нибудь шпаны, да хоть тех молокососов, что, по словам Петра, жгли осенью Днепровск. Он пообещает им власть, девок - и дело в шляпе. До тепла можно успеть подмять под себя пару-тройку групп выживших. А потом в рекруты пойдут уже пленные мужики: они, небось, уже и баб себе присмотрели, так что запугать их будет проще простого. Поставит в каждом захваченном поселении своего человека, чтобы за порядком следил, мужиков - на войну, баб - в поле работать - и всё считай налажено. И не будет больше никаких договоров - он один станет вершить судьбы своих подданных. Жаль только с Евгенией придётся расстаться. Она конечно головастая, смышлёная девка, да после сегодняшнего пожара, как кошка палёная - жалко глянуть. Сергеич незаметно покосился на неё.
Евгения шла по второй колее. Она не отставала, но дышала шумно, натужно, и лицо у неё сильно покраснело, будто от жара. Голову она свою забинтовала, как смогла и натянула сверху мягкую шапочку, но на вязаной ткани всё равно уже проступали розоватые мокреющие пятна - под бинтами лопались ожоговые пузыри. Сергеича передёрнуло, как представил, какую боль должна была сейчас испытывать его спутница, но Евгения не заметила его нервозного движения и продолжала идти вперёд, словно заведённая. 'Да она всегда была одержимая! - подумал Сергеич. - Найду себе девку попроще'.
Когда они вышли за город, на небе вдруг обозначился фронт облаков, и вскоре из-за них вышла луна. Сегодня она казалась просто огромной на фоне чёрного бархата с россыпью звёздной пыли в бесконечной дали. Её серебристо-сиреневый свет заливал снежные барханы окружающих полей, и делал свет фонаря ненужным и вульгарным в этой красоте. Сергеич был далёк от поэзии, но вскоре он отшвырнул подальше свой фонарь и тот утонул без всплеска и звука за гребнем снежной волны. Они будто вступили в иной мир. Остался позади город с его мёртвой чернотой и сквозняками в ущельях улиц. Перед ними расстилался простор, наполненный воздухом и звенящей позёмкой.
Евгения вдруг почувствовала, как у неё открывается второе дыхание. Какими же они были дураками, что просидели столько месяцев в каменном лабиринте города! Прав был Пётр, когда настаивал на переселении. Евгения прямо чувствовала, как потоки силы вливаются в её тело, и ускорила шаги. Теперь уже Сергеич не поспевал за ней и пыхтел сзади, что тот боров. Как же он ей опротивел! При случае нужно будет избавиться от него. Она поищет себе помоложе, такого как Кирилл или Тарас. И ничего, что останутся рубцы от ожогов - уменье любовницы всё же при ней и мозги тоже не пострадали от жара, как и прелестное тело пониже плеч. Она любого сможет окрутить и захомутать. А Сергеич всегда был просто недалёким, самовлюблённым чурбаном, которому повезло заиметь умных и сильных помощников. Он поможет ей сегодня рассчитаться с обидчиками, а потом она и его пустит в расход. Евгения еще прибавила шагу, вскоре ей показалось, что след впереди раздваивается, а дальше темнеет какая-то громада.
Через несколько минут они действительно подошли к развилке. След посвежее сворачивал вправо и пускался по полю к тёмной ленте реки, на прямом направлении стояло село, обрамлённое голыми чёрными садами. Евгения остановилась в раздумьях.
- Пошли направо, - пропыхтел Сергеич. - Здесь след свежее.
Евгения хотела пожать плечами, но вспомнила о своих ожогах и вовремя сдержалась. След привёл их к реке с темнеющей огромной полыньёй. На другой берег от неё уводили припорошенные снегом человеческие следы. Сергеич, который уже мысленно присвоил БРДМ себе, возмущённо взмахнул рукой.
- И чего их понесло по льду? Идиоты! Надеюсь, половина потонула вместе с броневиком! - он в сердцах сплюнул и пошёл по следу дальше.
Они едва не провалились в трещину посреди реки, но вовремя заметили тёмный провал и обошли его. Утрамбованной колеи больше не было, по цепочке следов, оставленных людьми, идти было крайне тяжело. Санки вязли в глубоком снегу, то и дело норовили перевернуться и растерять свой груз. Темп их передвижения заметно упал, а между тем уже перевалило за полночь. Сергеич смертельно устал, но останавливаться сейчас было равноценно гибели: раненые и усталые они попросту замёрзнут здесь. Мысль о том, что их противники сейчас нежатся в тёплых постелях и вполне возможно совсем неподалёку, подстегнула Сергеича, и он опередил еле плетущуюся Евгению. Теперь он опять лидировал, а она выбивалась из сил позади него.
Эйфория, вызванная сказочной картиной залитых лунным светом просторов, а может быть последним всплеском адреналина в крови, растаяла, и Евгения стала стремительно терять силы. Каждое движение приносило ей мучительную боль, по спине струилось что-то тёплое, и Евгения со страхом думала, что это может быть кровь из раздавленных под одеждой пузырей. Воротник и все швы на плечах ужасно давили на истерзанную кожу и растирали её всё больше и больше. Шапочка почему-то перестала греть голову и когда Евгения прикоснулась к ней, то ощутила под пальцами ледяную влагу, на шерстяных ворсинках от испарины уже намёрзли бусинки льда. Чтобы её шапка не превратилась в ледяной шлем, примёрзший к голове, ей пришлось натянуть сверху капюшон. От этого трение на шее и плечах еще более усилилось. Евгения стала всхлипывать.
- Тише ты, - вдруг шикнул на неё Сергеич. - Мы почти пришли, смотри!
Он указывал рукой на темнеющий вперёди лес, над которым висела луна. Её ясный лик туманился от дымка, поднимающегося над кронами деревьев. Евгения тут же ощутила его запах - уютный аромат горящего дерева.
- Там в лесу их дом, нам нужно подойти тихо, чтобы никого не разбудить. Приготовь зажигалку, как только подойдём достаточно близко - поджигай фитили и кидай бутылки в окна и об двери. Кидай сильно, чтобы бутылки обязательно разбивались, иначе они легко затушат пламя и нам наступит конец.
- Нам и так конец, разве ты не чувствуешь? - просипела Евгения.
Кровь гулко стучала у неё в висках, сердце с надрывом бухало в груди, не справляясь с поднимающейся температурой. Евгения будто сгорала без пламени. У неё начиналась лихорадка, ей стало жарко, и она скинула куртку. Плечи под влажным свитером стеганул мороз.
- Чувствую, но не отступлю, - мрачно сказал Сергеич. - Если не струхнём сейчас - ещё сможем пробиться, если дрогнем - нам каюк. Так что смотри мне!
- Сам смотри, - слабо огрызнулась Евгения.
Словно подталкиваемая сзади, какими-то судорожными рывками, она двинулась к лесу. В чаще их ждала новая преграда - высокий каменный забор. Сергеич влез на него первый, а Евгения передала ему оружие и бутылки из саней. Он осторожно сбрасывал всё это в снег уже по ту сторону забора. Потом втянул за собой Евгению. Очутившись в парке, они разделили оружие и бутылки с зажигательной смесь поровну. За стройными стволами деревьев темнела громада дома, не горело ни одного огонька.