Марин Сэнгель – Ведьма сладкой деревни (страница 3)

Я прогоняю из головы мысли о сладком и принимаюсь искать меню на день. Нахожу его на буфете из красного дерева. Выясняю, что сегодня я должна подать жареного лосося со свежим шпинатом. Матушка и Крёстная мать следят за нашим питанием и продумывают каждый прием пищи. Мы, Старшие, обязаны готовить строго по рецепту, ни крупинки соли больше или меньше. Неважно, хотим ли мы курицу в панировке или макароны с кетчупом. В Литлвуде нас в основном кормят фруктами и овощами. Маленькие радости тут случаются редко.

Пока я нарезаю ломтики лосося и мою листья шпината на пятьдесят персон, мое воображение рисует разнообразные блюда, которые я бы с удовольствием попробовала, будь у меня такая возможность. Картофель фри, вымоченный в сладком соусе. Мясной рулет, посыпанный тертым сыром. Фруктовый салат с кусочками конфет, раздавленных ножом. Макароны, утопленные в шоколаде, взбитых сливках и красных ягодах. Гора радужных пирожных, начиненных заварным кремом…

Запах лосося спускает меня с небес на землю. Им уже пропахли и мои руки, и нож. Я перестаю мысленно пускать слюни. Морща нос, посыпаю рыбу приправами и отправляю ее жариться в оливковом масле. Я быстро справляюсь с пятью огромными салатами, куда добавляю мелко нарезанный лук и заправку в конце.

Закончив с лососем, я оставляю его на столе и тяну за шнурок, заставляющий зазвенеть колокол в большом зале.

Через несколько секунд приходят первые дети.

Скоро тарелки опустеют, и все будут сыты.

Обед проходит в тишине и хорошем настроении. Никаких споров, никаких битв едой, чем я немало горжусь. Потому что это может означать только одно: приготовленная мной еда вполне съедобна.

В отсутствие Матушки я главная за столом. Слежу за тем, чтобы все доели, прежде чем покинуть большой зал. Приказ Матушки. Также я заставляю всех убрать приборы, а затем прошу Наоми и Лиона помыть посуду. Сама тем временем занимаюсь самыми маленькими воспитанниками. Готовлю бутылочки и баночки с детским питанием, потом направляюсь с ними в спальню. Она находится на первом этаже, там же спит директриса. Я кормлю детей и, выполнив свою задачу, нахожу тетрадь и ручку, чтобы было чем занять себя следующие полтора часа. Обычно во время послеобеденного сна за мини-воспитанниками, как я люблю их называть, следит Матушка, но сегодня за ними присматриваю я.

Как только дети начинают посапывать, я склоняюсь над тетрадью и записываю первые слова новой истории. Фрида передала мне свою страсть к письму и сюжетам. С ее уходом я переняла эстафету и теперь сама рассказываю сказки воспитанникам вечерами перед сном.

Моя ручка принимается царапать первый лист. Я пишу историю о банде пиратов и их морских путешествиях. Время течет быстрее обычного, когда я сбегаю в другую реальность. Часы уже показывают четыре, а моя голова еще полна мыслей о волшебных существах и чудесных сокровищах.

Первые дети с трудом просыпаются, когда Мать входит в спальню. Она бросает на меня вопросительный взгляд.

– Ничего особенного, – говорю я, закрывая тетрадь.

– Хорошо. Я подменю тебя. Не заставляй мадам Пишон ждать.

Я молча киваю и направляюсь к выходу. Матушка тем временем склоняется над кроватями младших воспитанников. Закрывая за собой дверь, я вижу, как она улыбается, поглаживая щеку одного из моих Братьев.

Сжимая в руках тетрадь, я иду в сторону класса. Стараюсь сосредоточиться на пути, чтобы не думать о ревности, грызущей мое сердце. Я добираюсь до класса быстрее чем за две минуты. Крёстная мать уже там, вместе с ней и около сорока учеников, посещающих ее занятия.

– Майя, ты опаздываешь, – встречает она меня ледяным тоном.

– Матушка попросила присмотреть за младшими, пока они…

Но Крёстная прерывает меня взмахом руки. Она похожа на паука, готового вот-вот набросить паутину. Ее темные кудри, стянутые на макушке, напоминают страшные мохнатые лапы. Карие глаза, обрамленные длинными ресницами, выделяются на круглом лице, таком же белом, как стены класса. Черное бархатное платье подчеркивает ее стройную фигуру и длинные руки с крючковатыми пальцами.

– Мне все равно! – кричит она. – Садись! И чтобы я больше тебя сегодня не слышала, понятно?

– Да.

Я занимаю место за шатающимся столом в глубине класса. Наоми, сидящая за соседней партой, бросает на меня сочувственный взгляд. Я пожимаю плечами, давая понять, что мне совершенно безразлично замечание Пишон, которая в этот момент начинает противным голосом перечислять важнейшие исторические даты с шестнадцатого века по сегодняшний день.

Достаю ручку и пишу на одном из чистых листов, лежащих передо мной. Все руки одновременно начинают скользить по бумаге. Крёстная мать говорит без остановки. Ее абсолютно не волнует, что младшие не успевают за ней. И так каждый урок. Она говорит об истории, языках и географии, не замедляя темп. Когда начинается урок латыни, некоторые воспитанники позволяют себе поднять руку, чтобы попросить ее повторить спряжения некоторых глаголов. Вместо того чтобы исполнить их просьбу, она бросает взгляд на меня.

– Майя, назови нам формы глагола третьего спряжения «читать» в настоящем времени в действительном залоге, – приказывает она.

Я смотрю на нее, не шевелясь и не издавая ни звука. Некоторые воспитанники поворачиваются ко мне с улыбкой на губах, но мои остаются сжатыми.

Крёстная мать теряет терпение.

– Майя!

Наоми, сидящая справа от меня, издает тихий смешок и тут же прикрывает рот рукой, торопясь его подавить. Я пишу на одном из листков, затем складываю его и передаю подростку за партой передо мной. Размахивая руками, даю ему понять, что хочу, чтобы мою записку передали вперед, пока она не окажется у Пишон. Мои одноклассники выполняют просьбу, улыбаясь одними глазами. Они знают: что бы я ни собралась сделать, я выведу Крестную мать из себя.

Она смотрит на записку, которая приземляется в руки Сестры за первой партой.

– Прочитай вслух, что там написано, – приказывает ей Пишон.

Малышка Карли разворачивает листок дрожащей рукой. Все взгляды устремляются на неё.

– Вы не хотели меня больше слышать сегодня днем, – произносит она. – Вот спряжение глагола «читать»: lego, legis, legit, legimus, legitis, legunt.

Класс разрывается от хохота, а щеки Пишон наливаются краской. Я знаю, она ненавидит, когда я застаю ее врасплох, но я и подумать не могла, что моя записка вызовет столько смеха.

– Достаточно, – кричит Пишон. – Майя! Вон!

– Но, Крёстная, – робко произносит Наоми, – она всего лишь выполнила вашу просьбу.

– Майя сделала все, как Вы сказали, – добавляет Лион, сидящий во втором ряду.

Однако Пишон, кажется, даже не слышит их. Ее внимание сосредоточено на мне. Я заплачу за свою выходку.

– Майя, не заставляй меня повторять, – рычит она угрожающе.

Я встаю, оставляя на парте листы с записями, сделанными на уроке, и покидаю класс, испытывая одновременно облегчение и раздражение. Если Матушка узнает, что Пишон выгнала меня, мне придется целый вечер выслушивать нотации.

По коридору я иду быстро, чтобы ненароком не наткнуться на директрису Литлвуда. Часы показывают, что до конца урока меньше тридцати минут. Если я спрячусь в чулане для метел, Матушка не увидит меня до ужина. При условии, что Крёстная мать не скажет ей ни слова о моей записке.

На цыпочках я проскальзываю в один из многочисленных чуланов на первом этаже. Здесь я планирую оставаться, пока не прозвенит звонок, объявляющий об окончании урока. Чулан скудно освещен ночником. Они есть повсюду в приюте. Воспитанники ненавидят темноту, и я подозреваю, что Матушка тоже.

Я достаю тетрадь для записей и подхожу как можно ближе к тусклой лампе, чтобы снова засесть за мою историю. Едва успеваю поставить точку в рассказе, как слышу звонок с урока и первые шаги в коридоре.

Написав слово «конец», я покидаю мое убежище и тут сталкиваюсь нос к носу с Карли.

– Прости, из-за меня ты оказалась в центре внимания, – извиняюсь я, похлопывая ее по голове с милыми светлыми косичками.

– Ничего страшного, – отвечает она. – Крёстная была в ярости после твоего ухода, это забавно.

Карли бросает мне улыбку и присоединяется к лучшей подруге, ждущей ее в конце коридора. Все направляются в большой зал, где Матушка, должно быть, уже ждет нас к ужину.

У меня на пути вырастает Лион. Он хлопает меня по плечу – знак того, что он оценил мой вызов Пишон. Лион составляет мне компанию, пока мы идем в столовую, и по пути рассказывает, что я пропустила после ухода. Разъяренную Пишон. Ничего нового.

Когда мы заходим в столовую, Лион меня оставляет, а Наоми, которая заняла место на одной из скамеек, подзывает меня рукой, приглашая сеть рядом. Ее голубые глаза изучают меня, пытаясь выяснить, не было ли у меня неприятностей. Как только я отрицательно качаю головой, она с облегчением выдыхает.

Чуть поодаль Матушка разносит последние блюда, от которых исходит пар. Она одаривает детей улыбками и добрыми словами, в то время как Крёстная мать просто удостаивает нас своим присутствием, и так каждый вечер. Я стараюсь не смотреть в ее сторону, чтобы не наткнуться на ее злобный взгляд.

В конце обеда, прежде чем убежать вверх по лестнице, большинство воспитанников убирают со стола и моют свои тарелки. Участвуют все, кроме самых маленьких. За них это делают Матушка с Крестной. В спальню я прихожу чуть позже остальных и вижу, что мои Братья и Сестры уже чистят зубы и надевают пижамы.