Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 92)
– Ах да, ребенок. Убить собственное дитя потому, что ты не способна себя контролировать… Настоящая трагедия. Но вот прошло уже десять лет, и ты понимаешь, что чувство вины слишком велико, чтобы с ним жить, – продолжает он. – А что насчет твоей текущей беременности – так ты ее выдумала. Это все был обман.
Ной нажимает клавишу ввода, захлопывает ноутбук и лукаво мне подмигивает. Затем кладет руку на мой раздутый живот.
– Ты думаешь, я не понял, что ты носишь искусственный живот для беременных?
Я краснею, и Ной приказывает мне встать. Он поднимает мою рубашку, и из-под нее показывается надетый под боди силиконовый живот – весьма убедительный, пока не посмотришь вблизи.
– Ого, очень реалистично. Хорошая работа, – присвистывает Ной. – Готов поспорить, ты будешь рада избавиться от этой штуки.
– Да, – это единственное, что я могу выдавить.
– Должен сказать: большое облегчение, что ты все-таки не беременна. Не хочу убить еще одного ребенка, – он фыркает и достает из кармана небольшую оранжевую баночку. – Ты примешь две таблетки.
– Для чего? – я щурюсь на этикетку. – Что это?
– Лекарство от головной боли.
– Чушь.
– Ну, на самом деле эта штука посильнее обычных лекарств, – он вытряхивает парочку на ладонь. – Это фентанил. Опиаты помогут тебе справиться с болью.
– Ты это серьезно?
– А я выгляжу недостаточно серьезно? – он кладет ладонь на мой мокрый от пота затылок. – Ты уже написала предсмертную записку. Думаю, ты готова закончить начатое, – он пропихивает палец мне в глотку, и мой пищевод судорожно сокращается. – Ты проглотишь две таблетки, ты меня поняла?
Я задыхаюсь, судорожно сглатывая, по моим щекам текут слезы.
– Не беспокойся, Чарли. Это быстрая и безболезненная смерть, – он крепко берет меня за подбородок. – Ты же всегда хотела, чтобы мы были вместе. Я буду с тобой до самого последнего вздоха.
– Элизабет! – ору я во всю мощь легких. – Элизабет, помоги! Пожалуйста, помоги мне!
Я беспорядочно колочу его кулаками, но все без толку. Ной заталкивает мне в рот смертельную дозу обезболивающих. Мне остается только изо всех сил сжать зубы, но это только сильнее злит Ноя, и он пропихивает таблетки прямо мне в глотку.
Глава 57
Из-за стены слышится холодный стальной голос Ноя. Меня охватывает ужас, я представляю, как он режет Шарлотту на части – кусочек за кусочком, ломтик за ломтиком, словно ножом.
А потом ударяет в самое сердце.
Шарлотта что-то неразборчиво стонет, но что именно – за стеной не разобрать. Когда ее стон переходит в крик, я испуганно ахаю. Она называет мое имя.
Повторяет и повторяет его раз за разом, умоляя прийти и спасти ее.
Я в ужасе закрываю лицо руками.
До этого момента Ной не знал, что я здесь. Если он собирается пойти на убийство – уже, кстати, второе в его жизни, то и третье не будет для него проблемой. И, спасибо Шарлотте, сейчас он точно знает, кого убить следующим.
Меня и моего ребенка.
Все складывается просто идеально. Очередное идеально обставленное убийство Ноя Уайлдера. Учитывая, как отчаянно Шарлотта хотела ребенка, Ной без проблем убедит всех, что она убила меня в порыве ярости, узнав, кто я, а затем совершила самоубийство.
И посмотрите-ка, как только Шарлотте понадобилась помощь, она сразу же позвала меня, обрекая на смерть. Как будто я вообще могу ее спасти, когда сижу в комнате с решетками на окнах и замком на двери.
Мне вообще на нее плевать. И на Ноя тоже.
Единственный, кто меня волнует, это мой ребенок. Вот он снова шевельнулся, толкнувшись у меня в животе.
Это единственная жизнь, которая важна. Жизнь, единственное свидетельство которой, – фотография, любовно спрятанная в блокноте. Я не могу стать следующей жертвой этих двух психов.
Я оглядываюсь. Пытаться сбежать бесполезно – я не могу протиснуть даже руку сквозь решетку на окнах, не говоря уже про все остальное тело.
Встав на четвереньки, я ползу к шкафу, стирая ладони о ковер. Может, мне удастся найти что-нибудь, что можно использовать в качестве оружия? Счет идет на минуты – Ной в любое время может снять с бездыханного тела Шарлотты ключ и отпереть дверь.
К сожалению, беременность лишила меня возможности нормально двигаться. Живот мешает, движения у меня неуверенные и шаткие. Отбиться от Ноя мне сейчас будет гораздо труднее. Я неуклюже пытаюсь переместить вес тела, чтобы подняться на ноги и обыскать шкаф, но скованные наручниками руки делают эту задачу еще сложнее. Мне удается найти только бесконечное множество бутылочек и всевозможной детской одежды. Ничего, чем можно защититься.
Я замираю. В прошлый раз, когда я шарила по дому, я была здесь, внутри этой комнаты. Меня отвлек телефонный звонок, и я побежала вниз, забыв забрать ключ. Это может быть моим спасением.
Шарлотта нашла его? Или нет?
Я яростно зарываюсь пальцами в длинный ворс ковра. Запястья болят от неудобной позы, а я все копаюсь и копаюсь, пытаясь найти небольшой металлический предмет. Шарлотта за стеной болезненно всхлипывает, и, вздрогнув, я застываю.
Я слышу свое имя еще раз, и голова у меня начинает кружиться. Потому что на этот раз его произнес Ной.
Я исступленно прочесываю ковер, и вдруг что-то острое тыкается мне в палец, распарывая кожу. Это не ключ – мне попался гвоздь. С трудом поднимаюсь с колен – управлять отяжелевшим телом, когда у тебя скованы руки, гораздо сложнее. Внимательно осматриваю комнату, но единственное, что можно хоть как-то использовать для самозащиты – это мебель. Видимо, отбиваться мне придется пуфиком. Ну или можно попробовать отломать кусок от детской кроватки – что у меня сейчас вряд ли получится.
Из соседней комнаты раздается грохот. Расширившимися от ужаса глазами я смотрю, как медленно начинает поворачиваться дверная ручка. Активно пытаюсь убедить себя, что я в безопасности. Дверь закрыта, и ключ есть только у Шарлотты.
Слышится щелчок замка. Потом Шарлотта громко кричит, и Ной орет что-то ей в ответ. Я слышу, как они дерутся: сначала глухой удар, затем звук, какой бывает, когда кого-то душат. Я слышу их тяжелое дыхание даже через стену, и, судя по всему, сдаваться не хочет ни Ной, ни Шарлотта.
Не знаю, что пугает меня больше: то, что в нескольких метрах от меня сейчас идет схватка, которую я только слышу, но не вижу, или то, что Ной может вот-вот ворваться в мою комнату, и я ничем не смогу ему помешать. Да, дело явно плохо.
Я просто застываю на месте, лишь голова поворачивается влево-вправо, влево-вправо, словно я слежу за невидимым боем, ожидая, когда наступит моя очередь получить удар. Кажется, будто проходят минуты, но на самом деле все происходит очень быстро. Завывания за стеной становятся громче, а затем обрываются. Словно все возможное уже проговорено, все секреты раскрыты, и сказать больше нечего.
Вдруг тишину разрывает гулкий удар, и затем все снова затихает. Я сижу, прижав ухо к двери. Выйти за дверь мне страшно, но сидеть здесь еще страшнее.
Остаться взаперти или лицом к лицу встретить Ноя и Шарлотту?
Я уже собираюсь попытать удачи, как замок щелкает снова. Со страхом слежу за тем, как ручка медленно поворачивается и дверь, к которой я все еще прижимаюсь, начинает открываться. Ожидая, что в комнату сейчас влетит Ной, я отхожу назад, вцепившись руками в живот в тщетной попытке защитить ребенка. Но на пороге стоит не Ной – у двери сидит Шарлотта. Выглядит она как призрак: ногти у нее посинели, зрачки превратились в крошечные точки. Дышит она часто и поверхностно.
– Беги. Позови на помощь, – шепчет она из последних сил и, протянув ко мне дрожащую руку, цепляется пальцами за мою лодыжку. – Прости.
Глаза у нее закатываются, с побелевших губ срывается булькающий стон, и она обмякает. Я стою, содрогаясь, перед безжизненным телом Шарлотты. Из-под ее разорванной ночной рубашки виден край боди телесного цвета, халата нигде нет. Изо всех сил вслушиваюсь в тишину, пытаясь различить звук шагов Ноя. Мне кажется, он ждет меня за дверью, готовый наброситься, как только я выйду из комнаты.
В крови бурлит адреналин. Я собираюсь с силами и бегу в свою комнату, захлопываю за собой дверь. Энергии во мне сейчас хоть отбавляй, но пользы от этого мало – в голове стоит туман, думать сейчас кажется немыслимой задачей.
Шепотом командую себе, что нужно сделать:
– Найди свой телефон. Позвони 911.
Никак не могу вспомнить, где я его оставила, хаотично обыскиваю комнату, взгляд скачет с кровати на комод. Потом наконец вспоминаю: мой телефон на зарядке.
Шарлотта заблокировала связь. Я вообще смогу дозвониться?
Неловко тыкаю пальцем в экран, набирая цифры. Наручники на запястьях мешают быстро произвести даже такое простое действие. Но женский голос отвечает мне после первого же гудка.
– 911. Что у вас случилось?
Я сбивчиво рассказываю диспетчеру, что произошло. Она с трудом меня понимает: я заикаюсь и путаюсь в словах, формулировать мысли сейчас невероятно трудно. Но через какое-то время мне все же удается объяснить и про Ноя, и про то, что случилось с Шарлоттой.
Нет, я не видела никакой крови или колотых ран. Нет, я не слышала пистолетного выстрела. Она просто не двигается.
Наконец мне сообщают, что скорая и полиция уже в пути, и я встаю перед непростым выбором: попытаться сбежать или запереться в комнате?
Я вообще смогу спрыгнуть с балкона?