Марика Полански – По ту сторону тьмы (страница 34)

Риваан сжал пальцами переносицу. Усталость навалилась на плечи мешком с песком. Ведьмолову вдруг почудилось, что разгадка, которую он пытался ухватить за хвост, резко вильнула в сторону, показала язык и исчезла в темноте незнания. Он искал ответы, но стало ещё больше вопросов. А ведь он считал, что способен разгадать любой запутанный ребус. Но как можно что-либо понять, если даже приближённые к Богам порой не способны ответить на возникающие вопросы. Чувство бессилия злило его едва ли не сильнее, чем Скиталец, который не мог или не хотел отвечать на вопросы.

Тонкие пальцы осторожно коснулись плеча. Риваан опустил глаза. Лада украдкой положила руку на его локоть и с тихой печалью посмотрела на него. Что-то проплыло на дне голубых глаз, и бессильная злость отпустила ведьмолова.

— В этом мире много белых пятен и необъяснимых вещей, — внезапно произнёс Антгольц и усмехнулся. Но скорее грустно, чем пренебрежительно. Он отошёл от камина, подошёл к столику и плеснул в бокал скотч. — Впрочем, как и в других. Контроль — лишь иллюзия. Мир нельзя контролировать, Риваан. Мы — не Боги, хотя и приближены к ним. Понять их замысел невозможно, сколько ни старайся. Есть миг, отпущенный нам. Пусть даже он и длится вечность. Не упусти его в погоне за иллюзией.

— Я ожидал ясности, но вместо этого всё стало ещё запутаннее, — разозлился ведьмолов. — Ты просто водишь меня за нос!

— Отнюдь. Я рассказал тебе слишком много, — улыбка профессора стала тонкой, будто он остался довольным собой. — Мелочи, вроде превращения человека в артефакт или письма со стихами о твоей жизни увели тебя в сторону. Ты перестал задавать главные вопросы, уповая на второстепенные.

— Знаешь, кто это может быть?

— Любой с маниакальной тягой к власти и желанием поквитаться с тобой или володарем. Тебе следует искать того, у кого есть доступ к информации. Потому что этот человек — весьма умён. У него полно источников. Слышал поговорку: тот, у кого много знаний и умений ею пользоваться, владеет миром? Найди его — найдёшь убийцу.

Глава 16. По ту сторону тьмы

— Полагаю, у тебя есть новости для меня, раз отправил за мной в столь поздний час.

Агосто поднял покрасневшие глаза на посетителя, затушил сигарету и устало откинулся на спинку кресла. Со стороны могло показаться, что старший сыщик и не покидал кабинета всё время, пока велось расследование. В тусклом предрассветном сумраке осунувшееся лицо превратилось в пепельно-серую маску. Щетина покрывала обвисшие щёки. Под блёклыми, почти прозрачными глазами залегли тёмные круги. Всклокоченные редкие волосы и рубашка, знавшая лучшие времена — Агосто являлся фанатиком работы, готовый жить на ней, не обращая внимания на неудобства. До тех пор, пока не доведёт дело до конца.

Риваан усмехнулся. Может, старший сыщик и редкостная сволочь, но ему не было равных в преданности делу. Поэтому он так высоко ценился начальством.

Кабинет, как и сам сыщик, выглядел не лучше. Бумаг и коробок стало больше, а запах спиртного и табака резче. Впрочем, никто бы не осмелился сунуться в кабинет Кара Агосто. Даже вышестоящие старались обходить его дверь стороной.

— Эта треклятая работа меня загонит в гроб, — прохрипел старший сыщик и указал на стул. Ведьмолов перешагнул через валяющиеся папки. — Будешь скотч? У меня есть отменный северский.

— Нет, спасибо.

— Ну как хочешь, — сыщик пожал плечами и достал бутылку. — В общем, дело зашло в тупи́к. Одно могу сказать точно — береги свою барышню. К ней решили присмотреться наверху.

— Вот, значит, как.

Риваан вопросительно приподнял левую бровь. Слышать подобное предупреждение от Агосто было столь же удивительно, как если бы в середине лета начался буран. Ведьмолову подумалось, что старший сыщик выслуживается перед ним. Только какой в этом смысл? Что такого обнаружил Кара, раз решил заручиться помощью бывшего разъездного советника?

— Я, конечно, ещё тот мерзавец. Но мозги у меня на месте, — Агосто с шумом опустошил бокал, икнул и раздул щёки, сдерживая отрыжку. — Намедни приходил папаша Эркерт и чуть ли не с кулаками пытался отобрать дневник, который ты передал. Дескать, твоя помощница обманом завладела вещью его покойной дочери. Дневник остался у нас, но Эркерт пригрозил пойти выше. Начальство начало бузовать. В открытую против тебя они не пойдут. Но мозг мне отымели, как долбанные извращенцы из Северских Пустошей.

Ведьмолов нахмурился. Смутные догадки, что серийный убийца принадлежит к верхам, перестали быть таковыми. Кому-то очень нужно, чтобы маньяк по-прежнему гулял на свободе.

Любопытно дело развернулось. Не то чтобы не ожиданно, но интересно.

Агосто со своей чрезмерной тягой к вселенской справедливости и садистскими наклонностями залез в осиное гнездо. Было бы удивительным, если бы осы не попытались укусить его. Похоже, что он подобрался слишком близко.

— Мы оба прекрасно знаем, что Ладамира ни причём.

Агосто медленно кивнул.

— Редкостное дерьмо это дельце, вот что я скажу. Девица, конечно, способна и по локоть руку откусить. Но сложно представить, чтобы она кого-то убила. Хотя кто их, ведьм, разберёт… Я привык выполнять свою работу должным образом и не терплю дилетантства. А начальство ведёт себя, как придурочные институтки, попавшие к мужику на сеновал. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что они хрен к носу притягивают. Пользуются изъянами в законах, чтобы спихнуть всё на ведьморожденную. Неконтролируемые порывы агрессии магического происхождения. Вот и убивает всех подряд. Никаких сопоставлений с фактами. Они пытаются подвести факты под обвинение. И то, что Ладамира оказалась в числе пострадавших при взрыве, они вывернули так, будто девица могла его устроить.

Даже так! Риваан ухмыльнулся. Паук предложил властям нечто очень крупное, и ведьмолов догадывался что именно. Но решил уточнить, чтобы развеять последние сомнения:

— А переписка с Антгольцем?

— Ты про того чокнутого профессора, что вернулся с Южных Островов? Связь не доказана. Скорее всего, эти письма прикажут уничтожить, чтобы они не светились в деле.

— Почему чокнутого?

— А какой нормальный поедет за тридевять земель, чтобы изучать похоронные обряды? — старший сыщик посмотрел на ведьмолова исподлобья, будто тот спросил нелепицу.

— Что насчёт превращения человека в артефакт?

Агосто задумчиво прищурился и, почесав подбородок, сложил пальцы домиком на животе.

— Эксперты утверждают, что это основано на бабушкиных суевериях и не имеет научного обоснования. Сам знаешь, народец у нас нынче такой. Если нет научного обоснования, всё сразу отметается. И тем не менее бытует мнение, что подобное возможное. Надо найти яд чёрного криана и сделать из чужой души выжимку. Вроде как выжать сок из морковки. Вот и ответь мне, такое возможно?

Риваан окинул взглядом кабинет и задержался на пробковой доске, прикрученной к стене. На ней висели дагерротипы жертв. Под ними светлели страницы, исписанные корявым почерком сыщика.

Он поднялся и подошёл к доске.

— А-а, заметил. Моё изобретение. Помогает разложить факты по полочкам. Просто и удобно, — с гордостью признался Агосто.

«Тот, кто владеет информацией и умеет ею пользоваться, владеет миром». Голос Антгольц доносился словно из темноты. Холодный и бесстрастный, он бил по нервам, подталкивая к самой сути. «Начни задавать правильные вопросы, вместо того, чтобы пытаться ответить на второстепенные».

В голове внезапно стало светло и ясно. Разбросанные детали мозаики вдруг сложились в единую картину.

— Кара, мы в корне ошиблись, — тихо сказал Риваан. — Он охотился не на девушек, а на меня. И я, кажется, знаю кто это.

Если после володарского бала у человека есть силы удержаться на ногах, то он или никогда не был там, или потенциальный маньяк. Во-первых, на балу шампанское льётся рекой, а один танец сменяет другой. И даже если удалось обойтись без шипучего, а вальсы и мазурки остались привилегией юных барышень и удалых офицеров, затянутых в камзолы по последней моде, вы будете чувствовать себя крайне разбито. Во-вторых, если после ночных гуляний человек полон сил, то невольно закрадывается опасение, что он способен убивать людей и при этом блаженно улыбаться. С такой-то выдержкой!

Сознание плавало в золотисто-багровом тумане, а тело ломило, как будто всю ночь только и делала, что отплясывала с кавалерами в мундирах, а пила шипучее розовое. К отвратительным ощущениям добавился запах сырости и затхлости, забивающий нос. Да настолько въедливый, будто я сдуру наелась глины.

А ещё очень хотелось пить.

Облизав пересохшие губы, я чихнула и попыталась разлепить опухшие веки. Полутёмная комната плавала в багровом мареве, предметы расплывались яркими пятнами. Ничего не понятно, неузнаваемо и слишком мучительно для одурманенного мозга.

К горлу подкатила тошнота, и я снова зажмурилась. Надо сказать Риваану, что это мой последний бал.

— Голова может кружиться ещё какое-то время, рассудок путаться, но это скоро пройдёт.

Дядя Слав? Удивление проплыло где-то на периферии сознание и скрылось в багровой тьме. Я с трудом приоткрыла глаза.

Перед мутным взором появилось бледное лицо библиотекаря. В некогда светящихся дружелюбием глазах плескалась зловещая тьма. Губы стянулись в тонкую полоску, а черты приобрели жёсткость. От былого добродушия не осталось и следа. На меня смотрел жестокой и расчётливый человек.