Марика Полански – Пленница владыки Эйрхельма (страница 8)

– Нет! – ошарашено встрепенулась эйрин. – Конечно, нет! Элоран ищет их поддержки против церсерийцев и великанов Видхальма. Вот только теперь всё это под угрозой.

Длинные пальцы тёти ласково погладили Иоланту по голове и зарылись в светлые волосы.

– Боюсь, многим не по душе этот мир. Даже среди авелонцев. Многолетняя изматывающая война между людьми и драконами… У тех и у других ненависть друг к другу в крови. Но сейчас им необходимо объединиться против общего врага. И, думаю, им это удастся.

– Мне бы твою уверенность, – Иоланта заглянула в лицо тёти снизу вверх. – Очень хочется верить, что однажды в Авелоне воцарится мир, и наш народ забудет, что такое война.

– Милая, люди не смогут долго жить без войны. Она стала частью человеческой природы. Всегда будет кто-то, кто даже в мирное время будет чем-то недоволен. То земли не дают урожай, то золота мало, то у соседа жена красивее. Как ни печально признавать, но борьба – единственное, что толкает людей действовать и расти. Да, это больно и страшно, но всё же это так.

– Почему нельзя действовать и расти в мире?

– Потому что надобности нет, – пожала плечами Эрла и ласково погладила племянницу по щеке. Внезапно её глаза остекленели, а лицо стало серьёзным, будто мыслями она была где-то очень далеко. Потом она моргнула и рассеянно улыбнулась. Только тревога продолжала плескаться в больших фиалковых глазах. – А вот трудности закаляют характер. Как думаешь, стал бы Элоран великим королём, если бы всё время сидел на троне у себя в замке? Нет, конечно. Каждая новая опасность – это вызов, своеобразная жестокая игра, где каждый раз приходится испытывать себя на прочность, хитрость, силу. Выиграешь – получишь силы и мудрость. Проиграешь – снова получишь мудрость, как не надо делать. С подобным сталкивается каждый человек, но Элорану намного тяжелее. Ведь от него зависят жизни и благополучие его подданных, жителей Авелона. И если он проиграет, то это может дорого обойтись ему.

Выпрямившись, Иоланта пристально воззрилась на тетушку и прищурилась. Ей не понравилась недосказанность в словах Эрлы. Как будто та что-то знала, хотя и молчала. Но что, эйрин не могла понять.

Эрла что-то увидела. Что-то такое, о чём не хотела говорить племяннице.

– Что-то случилось с Элораном? – с тревогой спросила Иоланта.

Что бы ни случилось, это должно было быть ужасным. Эрла словно окаменела, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Неровное дыхание вырывалось из приоткрытых сухих губ. По спине Иоланты пробежал холодок.

– Эрла!

– Тебе обо всём сообщит этар, – отозвалась тётушка. – Это его обязанность.

Эйрин открыла было рот, чтобы возразить, но в ту же секунду со двора замка донёсся крик:

– Король вернулся!

Что-то было не так. Иоланта поняла это инстинктивно. Бегом спустившись по лестнице, так, что Эрла за ней едва поспевала, эйрин внезапно остановилась на пороге, будто налетела на невидимую преграду.

Спешившись, Элоран отдавал приказания людям, и когда конюх увёл лошадь под уздцы, направился к замку. Сердце болезненно сжалось. Иоланте захотелось, плюнув на все правила приличия, бросится к королю и обнять его. Настолько изможденным и несчастным он выглядел.

Когда он проходил мимо, Иоланта приветственно склонилась, но Элоран даже не обратил на неё внимания. Вслед за ним проследовали и тэйры, с которыми он отправился в Кархалл: Бран, Верис, Аэрхил и Ольх. Они вернулись без потерь, но лица их были мрачны и печальны. Внезапно эйрин осознала: они не смогли договориться с правителем Эйрхельма. Драконы слишком упрямы. Они не простят нанесенного им оскорбления, и теперь Авелону грозила новая война с противником, превосходящим их по силе. От этой мысли Иоланте сделалось совсем дурно.

Значит, король и тэйры решили собрать военный совет, чтобы решить, что делать дальше.

Натянув вежливые улыбки, Иоланта и Эрла встречали вернувшихся мужчин. Слуги суетились, накрывая на стол и разливая эль по кубкам. Лохматые охотничьи псы носились под столами в ожидании, когда кто-то обронит еду.

Элоран лишь вскользь бросил на невесту взгляд и отвернулся к Калебу, который поспешил к нему, едва вошел в зал. Это удивило Иоланту. Король всегда смотрел прямо в глаза другому человеку, будь то мужчина, женщина, раб или тэйр. Эйрин царапнуло чувство, что он прячет взгляд от неё, поскольку по-прежнему зол за неё. Но она всего лишь защищала свой город! Да, погибло много людей, и их смерть навсегда останется на её совести. Но кто знал, что драконы прилетели с миром? Её никто не предупредил, и в этом не было её вины.

Иоланта любила его. За его острый ум, рассудительность, за умение находить выход из сложных ситуаций. Она обожала весёлые огоньки в синих глазах и лукавую улыбку, что пряталась в бороде. Сердце сладостно замирало, когда она случайно сталкивалась с потемневшим взглядом, в котором отражалось нечто большее, чем просто обожание и нежность.

Но Элоран вёл себя так, будто Иоланта предала его. И это было мучительнее всего.

– В чём дело? – спросила она, подойдя к королю. – Драконы объявили нам войну?

Внезапно эйрин почувствовала, что на неё смотрят все. Эрла – с тихой печалью, а тэйры – смущённо и в замешательстве.

– Оставьте нас, – хрипло потребовал Элоран, и люди один за другим покинули зал.

Оставшись один на один с женихом, Иоланта вдруг почувствовала, как страх сковывает тело. В зале горели камины, но её знобило, будто её вышвырнули в ледяную прорубь.

Отойдя к камину, Элоран заложил руки за спину и так долго молчал, что эйрин показалось, будто король забыл о её присутствии.

– Этар Эйрхельма потребовал тебя, – его голос звучал жёстко, как он никогда не говорил с ней. – В качестве оплаты за оскорбление, нанесённое ему.

Иоланта затрясла головой, не веря своим ушам. Нет-нет, этого быть не могло.

– Если это шутка, то она явно несмешная.

Губы девушки исказила ухмылка, будто она потеряла контроль над своим лицом.

– Я обручил тебя с Алазаром из Эйрхельма. – Элоран повернулся и прямо посмотрел ей в глаза.

Эйрин перестала дышать. На мгновение ей показалось, что она вот-вот умрёт. Но секунды тянулись, и с ней ничего происходило. Человек, которого она любила больше всего на свете, отдавал её врагу.

– Ты не можешь, – едва слышно проговорила Иоланта, прижав пальцы к губам. – Он убьёт меня не раздумывая. Ты прекрасно знаешь, что он убьёт меня. Ты обещал мне… Ты… Мы ведь любим друг друга…

– Любовь – это непозволительная роскошь, Иоланта, – резко оборвал её Элоран, – которую мы не можем себе позволить. На кону стоят благополучие Авелона и сотен тысяч людей.

Ошеломлённая, она смотрела на него, впервые не зная, что делать и что сказать ему. Просто потому, что не ожидала, что жених окажется столь жесток с ней. Внезапно вместо потерянности Иоланта почувствовала, как в груди разливается жар злости.

– Эйрины неприкосновенны, этар, – холодно заметила она, смело и открыто разглядывая правителя. – Они не рабыни, которых можно продать или подарить. Я не выйду за дракона замуж!

– У тебя нет выбора, Иоланта. Я король, и я делаю то, что должен, чтобы уберечь свой народ от гибели. И если владыка Эйрхельма потребовал тебя, то я готов пойти на это ради спокойствия моих людей!

Эйрин оцепенела, пытаясь найти способ вразумить любимого. Но Элоран оставался непреклонным. Вроде бы, он не собирался мстить ей, но был глух к её словам. Несмотря на то, что король был влюблен в неё, он в первую очередь думал о своём народе. Так было, и так будет всегда.

Иоланта хотела сдержаться, сохранить достоинство. Но отчаянье и глухая боль, разрывающие сердце на части, заглушили голос рассудка. Не помня себя от гнева, эйрин подскочила к Элорану и со всей силы влепила ему пощёчину.

Звонкий хлопок привел Иоланту в чувство, и её окатило холодом. Никто не мог даже косо посмотреть в сторону короля безнаказанно, а она осмелилась поднять на него руку. Но в глазах Элорана промелькнула тень, будто он обрадовался её несдержанности. Словно это облегчило терзающую его вину.

Он протянул было руку, чтобы погладить её по щеке, но эйрин шарахнулась от него в сторону. Губы Иоланты изогнулись в презрительной ухмылке.

– Что ж, этар… Я никогда не прощу тебе этого. Я не выйду за дракона, даже если ты посадишь меня на хлеб и воду. Ты ещё больший предатель, чем те, кто обманул тебя, – сказала она и, помолчав, едва слышно добавила: – Да я лучше к церсерийцам сбегу, чем стану женой дракона.

Но он всё же услышал. Сдержавшись, чтобы не ударить её, подошёл к Иоланте так близко, что она увидела на виске вздувшуюся жилку, яростно пульсирующую под светлой кожей.

– Выбирая между миром для моего народа и самодурством эйрин, я выберу свой народ. Ты выйдешь за Алазара. Я буду держать тебя под замком до свадьбы. А если ещё раз услышу подобное, то искренне возблагодарю богов за то, что отдаю тебя за дракона. Уж он заставит тебя замолчать! – гневно прошипел Элоран и позвал Ольха. Когда на пороге появился тэйр, правитель указал на бывшую невесту: – Заприте эту вейру в комнате, и не выпускайте, пока за ней не явится этар Эйрхельма.

– Руки! – огрызнулась Иоланта, когда сильные пальцы до боли стиснули её руку выше локтя. – Я сама пойду.

Взгляд тёмных глаз потяжелел, в уголках губ тэйра застыла едва уловимая насмешка: он злорадствовал, хотя и пытался скрыть это. Однако разжал пальцы, и эйрин направилась в сторону двери.