Марика Полански – Пленница владыки Эйрхельма (страница 5)

Драконья чума унесла жизни многих, в том числе и жизнь Варлока и прекрасной Тиарэль. Так и не оправившись от горя, Драгвард ушёл вслед за любимой женой и старшим сыном. Тогда Алазар впервые услышал Драконью Песнь, – ту, что поют драконы прежде, чем навсегда оставить мир живых.

Так на плечи Алазара легла вся тяжесть бремени правления. Иногда ему казалось, что он не справится, не выдержит. Но он выстоял, смог не только удержать власть в своих руках, но и укрепить свою страну. А потом, оставив своего брата Рольха в Хрогварде, он отправился в южные земли Авелона.

Алазар застонал. Раненое плечо ныло и дёргало. Кожа и мышцы срослись практически мгновенно, однако оставшийся внутри наконечник начал загнивать, принося мучительную боль.

Сквозь пелену тяжёлого беспокойного сна, он увидел морщинистое, разрисованное древними рунами лицо Маэва. Старый Маэв был придворным шаманом Драгварда и обучал юного Алазара наукам. Он заставлял его учить языки и чужие культуры, таскал по непроходимым лесам и болотам, рассказывал, какие травы способны спасти жизни, а какие наоборот – отобрать.

Они часто спорили. Упрямый и своенравный характер этарина приводил к тому, что Алазару не раз доставалось от своего учителя. Но тем не менее, он искренне любил Маэва и прислушивался к его советам.

– Уходи, шаман, – простонал Алазар. – Оставь меня в покое.

– С радостью, – ласково улыбнулся Маэв и глубоко вздохнул. – Но сначала…

Ослепляющая вспышка боли буквально вытряхнула дракона из сна в реальность. Он заорал так, что с подоконника сорвались вороны, оглашая округу перепуганным карканьем.

– КАКОГО ХЭЙЛА ТЫ ТВОРИШЬ?!

Алазар так резко поднялся, что голова закружилась и он упал обратно на мягкие подушки. Потолок плыл перед глазами, а плечо нещадно пекло и дёргало.

– Если бы этар внимательно слушал уроки, старому Маэву не пришлось бы сейчас вскрывать рану, чтобы вытащить обломок стрелы, – ухмыльнулся в ответ старик, и дракону показалось, что шаман испытывает настоящее удовольствие, мучая своего господина.

– Клянусь Отцом Хельмом, что прикажу тебя высечь, старик! Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть сейчас с Рольхом в Хрогварде?

– Сначала дракону придётся встать на крыло, а потом уже зубы показывать. А то зубы есть, да толку от них, как от горного великана болтовни.

Маэв положил перетёртые травы и ловко перевязал рану на плече. Боль постепенно ушла, будто старый шаман её заговорил.

– На вот, выпей и не рычи, – он сунул под нос Алазара чашу с варевом.

Тот осторожно принюхался и скривился.

– Воняет, как дерьмо болотного орка.

– Великому этару виднее, что и как воняет, – в блёклых глазах шамана мелькнули весёлые огоньки, хотя лицо и голос оставались совершенно серьёзными. – Стало быть, он должен знать и каков его вкус.

 Лицо Алазара в недоумении вытянулось. Будь на месте Маэва кто-то другой, и этар непременно бы разорвал наглеца на части за оскорбление. Никто не осмеливался даже косо смотреть в сторону правителя. Но шаман… К шаману Алазар питал поистине сыновью привязанность, а потому многое прощал старику.

Маэв хмыкнул про себя. Алазар был хорошим, справедливым правителем Эйрхельма, но иногда и его нужно было щёлкнуть по носу, чтобы он не заносился. Из всего рода Драгварда именно он унаследовал неукротимый характер отца и своеобразные понятия о чести и достоинстве. Как и его отец, Алазар был высок, крепок и широк в плечах. Длинные волосы и борода, заплетённые в косы, казались огненными. Он так же, как и Драгвард, был жесток с врагами и милосерден к своему народу. Он принимал мудрые решения и не позволял эмоциям брать верх над разумом.

– Я почувствовал неладное, этар, – Маэв поднялся с табурета и, подойдя к окну, выглянул во двор захваченного замка. – И сразу же направился к тебе. Как оказалось, вовремя.

Выдохнув, Алазар залпом выпил варево и едва не выплюнул его обратно. На вкус оно оказалось ещё хуже, чем на запах. Откашлявшись, этар поднялся с кровати, подошел к столу и окунулся лицом в таз с водой. Боль окончательно утихла, и дракон почувствовал прилив сил и бодрости, будто проспал несколько дней кряду.

– Возможно, если бы твое предчувствие было раньше, то мы бы не попали в ловушку, – язвительно заметил Алазар, встряхивая с бороды капли прохладной воды. – Король Авелона предал нас. Зря я хотел заключить мир с людьми. Эти дикари не имеют понятия ни о чести, ни о верности.

– Не торопись, мой этар, – задумчиво проговорил Маэв, теребя длинную седую бороду. Шаман смотрел куда-то поверх полуразрушенной крыши замка, но будто ничего не видел. Блёклые глаза остекленели. – Скоро к тебе явится король Авелона. Позволь ему объясниться. И вполне возможно, ты сможешь найти ответ на свой вопрос.

Алазар нахмурился и вытер лицо полотенцем. Его губы дрогнули, будто он собирался возразить, но в этот момент в спальне появился Йорген, закрыв своим мощным телом дверь:

– Мой этар, прибыл человек от Элорана Авелонского. Что прикажешь с ним делать?

Удивлённо изогнув бровь, дракон повернулся к Маэву. Но шаман даже не повернулся в его сторону.

– Если ты знал, что Элоран пришлёт своего человека, может, расскажешь, что стало причиной предательства?

– Я всего лишь скромный шаман, а не оракул, – пожав плечами, меланхолично отозвался Маэв.

– Ну, конечно, – сухо заметил Алазар, скрестив руки на груди. Потом обратился к Йоргену. – Веди сюда человека авелонского короля. Посмотрим, что он скажет.

Тот кивнул, и через несколько минут в спальню вошел молодой воин. Тёмно-зелёный шерстяной плащ и серебряная застежка в виде головы волка выдавали в нем родственника Элорана.

– Ну? Говори, да поживее, – Йорген ткнул парня в плечо.

Тот наградил светловолосого великана уничижительным взглядом и презрительно скривил губы. На мгновение Алазару показалось, что юноша вот-вот вцепится в Йоргена, невзирая ни на его рост, ни на происхождение, и усмехнулся. Этот волчонок из рода авелонских правителей едва познал азарт битв, а потому был самоуверен и дерзок.

– Я Гурт из рода Авельхейма, племянник короля Элорана Авелонского. Я пришёл от него. Король огорчён тем, что произошло. Он знает не больше, чем вы, но клянется узнать правду и выдать предателя на ваш суд. Он посылает вам лучшие ткани, напитки и золотые украшения, сделанные самыми искусными мастерами Авелона. Он хочет встретиться с вами и ждёт вас в лесу рядом с Кархаллом.

– Да неужели? – Алазар подошел к Гурту, и тот бессознательно отступил на шаг, скрестив пальцы на левой руке. Наклонившись близко к лицу юноши, дракон сощурился, всматриваясь в его глаза. От подспудного страха зрачки Гурта расширились, а от лица отхлынула краска. – Тогда ответь мне на один вопрос: будет ли там хозяин Кархалла? Я хочу видеть того человека, который приказал стрелять в меня и моих собратьев.

Гурт быстро взял себя в руки и ответил тем же пристальным взглядом. Задрав подбородок, он с достоинством ответил:

– Женщинам запрещено являться на подобные встречи.

– Вот как! – изумлённо приподнял брови Алазар. – Светловолосая эльфийка с фиолетовыми глазами?

По лицу юноши было видно, что он не желал отвечать. Но и молчать он не мог.

– С тех пор, как погибли родители эйрин Иоланты, она стала хозяйкой этого города…

– Я не спрашивал, как эйрин стала хозяйкой Кархалла, – тихо, но с нажимом проговорил дракон. – Я спросил, светлые ли у неё волосы и фиолетовые ли глаза. Тебе нужно ответить «да» или «нет». Подумай. От твоего ответа зависит, какое решение я приму.

Гурт заметно занервничал. Царапающий флёр тревоги коснулся ноздрей Алазара, и тот испытал острое удовольствие, глядя, как юноша лихорадочно обдумывает ответ. Не так проста та девица, что ранила его в плечо, раз королевский племянник медлит с ответом.

Вспомнив мягкое женское тело, извивающееся под ним, и пылающие ненавистью глаза, дракон едва не скрипнул зубами. Она не вызывала ни нежности, ни жалости, но пробуждала первобытное желание. Красивая и смертельно опасная, как стригийская орлица. Если бы не тот человек, вонзивший нож в его спину, Алазар непременно бы овладел ею прямо там, на полу храма, забыв про свой же приказ не трогать местных.

Потемневший взгляд правителя Эйрхельма Гурт истолковал по-своему.

– Да, эйрин Иоланта действительно светловолосая, – сглотнув, сказал он. – И у неё фиолетовые глаза.

Пряяча довольную улыбку, Алазар кивнул и отошел от юноши и произнес:

– Что ж… Можешь передать своему королю, что я его жду.

– В таком случае я пойду с вами, Гурт из Авельхейма, – внезапно подал голос Маэв. Он благодушно сложил пальцы домиком, будто юродивый служитель храма Манэш, и прошаркал от окна к юноше. – Предполагаю, что король Авелона будет рад заручительству. В конце концов, владыка Эйрхельма сейчас пребывает в ярости. Неровен час он сравняет с землёй весь Авелон.

Лицо дракона дрогнуло, будто старый шаман плюнул ему в лицо. Маэв частенько гонял молодого дракона и не стесняясь говорил самые неприятные вещи. Но Алазар, не задумываясь, раскромсал бы на ленты того, кто причинил старику вред.

– Нет, старик, ты никуда не пойдешь, – твердо произнес дракон. – Кто угодно, только не ты.

– Мне нечего терять, мой этар. Кроме седых волос да скрипящих коленей. Так что… – он прошел мимо Гурта и, остановившись, улыбнулся изумлённому юноше: – Пойдем, мальчик. Отведёшь меня к своему королю. Да не бойся ты, я не стану тебя превращать в летучую мышь. Может, в жабу? – Шаман задумчиво погладил седую бороду и прищурился. – Юные эйрины зачастую целуют жаб, надеясь расколдовать какого-нибудь принца.