Марика Полански – Мара. Охота на оборотня (страница 2)
– У господина отменный аппетит, – с иронией покачал головой незнакомец, появившийся словно из воздуха. – Угостить ли он своего старинного друга, который некогда спас его из плена жриц богини Мокалуши?
Странник оторвался от созерцания людей.
– Всегда удивлялся твоей способности, Гура, – уголки его губ дрогнули в еле заметной улыбке, – подбираться незаметно.
– Если бы не эта способность, то меня бы разорвали в клочья Кочевники во время битвы за Хладное море, – усмехнулся в ответ Гура и плюхнулся напротив него. То был среднего роста крепкий человек, удивительно похожий на лесного разбойника. Косматая каштановая голова с проседью на висках была обхвачена кожаным очельем. Темная борода заплетена в две косицы. На обветренном лице горели лукавством синие глаза. Рваный серовато-грязный шрам от когтистого кнута Северного Кочевника пересекал лицо, делая и без того неприятное лицо наемника жутковатым и пугающим. – Какими судьбами здесь?
– Еду с западных границ. Неспокойно там сейчас. Ксеничи междоусобицу затевать надумали. Как бы, пока они за передел земли дерутся, гардианцы напасть не решили. Вот и запросил володарь араканский помощи у володаря шуморского.
– Так, стало быть, ты по-прежнему Странником, то бишь разъездным советником при Великом Володаре служишь?
– Стало быть… Однако ж, негоже просто так, на сухую сидеть, – подметил Странник. Он жестом подозвал к себе Брюхоскупа. Тот, бросив на столешницу полотенце, подбежал к их столу и подобострастно наклонился. – Ко мне старинный друг мой присоединится.
Хозяин постоялого двора понимающе кивнул. Вскоре перед Гурой стоял оловянный столовый прибор
– Как я погляжу, Брюхоскуп достал из своих запасов все самое лучшее, что хранил, – ухмыльнулся тот, окинув блюда.
– Деньги творят чудеса, – произнес Странник, когда хозяин постоялого двора, разлив по кубкам вино, исчез. – Ну что ж… Давай выпьем за неожиданную встречу. Приятно видеть тебя в добром здравии… Поди, лет пятнадцать не виделись. Помнится, в последний раз мы виделись, когда ты наемником при Грознославе служил. Молодой был, ушлый. Черта с два тебя было вытащить из храма Мокалуши…
– Э-э-э… – наемник расхохотался. – Столько воды утекло! Время не щадит никого. Хотя… Гляжу я на тебя, ты не изменился. Ни постарел, ни подряхлел. Сказано, что змеиный сын… Время не властно над вами, детьми Шумора…
– Так и есть… Ты лучше о себе расскажи. Ты же был вольным наемником…
– Был. Да надоело потом…
Странник удивленно приподнял бровь. Вольные наемники просто так от своего ремесла не отказываются. Их жизнь – на полях битвы. В этом они видят свой смысл. Гура явно темнил. Простой вопрос заставил его понуриться. Он осушил одним махом кубок и взялся за кувшин с вином.
– А, впрочем, что греха таить, – помолчав, точно собираясь с мыслями, он принялся рассказывать: – Отправил нас Грознослав к Хладному морю. Дескать, Кочевники совсем распоясались. Наши валы охранные повадились эти ублюдки бить. Одиннадцать лет назад это было… Как сейчас помню, нас тогда с одним сопляком в разведку кинули. Их лагерь стоял в десяти верстах от наших позиций. А через два дня мы ночью на них напали… Ох, и славная битва была! Мне тогда северный каган лицо изорвал. Думал, сожрут, собаки северные. Ан нет, поперхнулись, отродья! Никого из них не осталось… Всех перебили. Благо, отряд с востока подтянулся… Ну, а дальше начался дележ, кто что себе забирает. Дошло дело до баб, коих там немного было. Из тех, знаешь, которых из захваченных деревень уводят да потом по своим нуждам таскают. Сам понимаешь, мужики голодные, боем разгоряченные… Чуть друг другу глотки не поперегрызли из-за них… Я себе девицу отбил… Женщины порой опаснее, чем топор кочевника. Когда ты в бою, ты знаешь откуда ждать удар. Различаешь своих и чужих. Видишь врага и бьешь по нему… Но с женщиной… – наемник покачал головой. – Нет более прочных силков, чем руки женщины, которая попала в сердце… Не заметил я, как к ней привязался, о другом стал думать… Опротивели мне битвы. Надоела эта походная жизнь. Ведь что там? Кровь да смерть кругом. А дома – она. Такая теплая, такая нежная. И чем-то вкусным пахнет. Чудно так было поначалу… Жизни другой захотелось, понимаешь?.. Я забрал ее и то, что заработал. Мы уехали с северных границ сюда, в Вышнюю Живницу. Женился на ней. Дом купил, землю. Стали выращивать животину всякую. Я кузнецом местным заделался. Работников нанял. Жизнь другим смыслом наполнилась. Детей, правда, у нас не было долго. А потом родила, мальчугана крепкого, бойкого… Да только три месяца назад не стало их… Мы с ней прожили душа в душу десять лет… Представляешь, десять лет! И вдруг… Сначала сын. А вслед за сыном и она ушла… Даже Мара спасти ее не смогла… Воистину говорю тебе, женщины – ведьмы! Ведь когда она уходит, она забирает с собой твою душу…
Повидал на своем веку Странник тех, кому приходилось провожать своих любимых в морановы чертоги. Одни постепенно возвращались к жизни, другие – ломались, теряя смысл дальнейшего своего существования. Каждый по-своему переживал потерю.
Наемник тяжело вздохнул. Как будто заново переживал смерть родных. Он привык и к кровопролитным боям, и к тяжелым военным походам. Никогда не жаловался и не робел перед тяготами жизни. Но внезапная смерть жены опустошила его, как опустошают селения ночные набеги кочевников.
– Кто такая Мара? – наконец произнес Странник, подливая еще вина Гуре.
Кубок был так же выпит залпом, как и предыдущий. Наемник вытер рукавом губы и раздул щеки, сдерживая отрыжку.
– Местная целительница. Что-то вроде ведуньи, но не из их ордена. Все, кому помощь нужна какая, к ней обращаются. Иной раз таких безнадежных у Мораны отвоевывала, что диву даешься.
– А лошадей она лечит?
– Лечит. А тебе зачем?
– Сивер хромать начал. Обращался к кузнецам да конюхам, но те лишь руками разводят. Подковы целы, ноги – тоже, мозолей нет… Еле до города добрались…
– …Да кто такая – эта Мара?! – раздалось за соседним столом. Пьяный темноволосый мужичок, забравшись на лавку, размахивал руками, пытаясь показать всем свою молодецкую удаль. – Кошка драная, ей-ей! Эх, встретиться с ней, да я ей бы когти повыдергивал, чтобы царапаться она больше не могла!
И, залихватски махнув рукой, он свалился под стол, опрокинув тьму стоящих под ним бутылок. Его собутыльники грубо расхохотались. Один из дружков схватил захмелевшего хвастуна за шиворот, пытаясь достать его из-под стола. Послышались сальные шуточки в сторону целительницы и сомнительные подбадривания.
– Экий он неловкий, – усмехнулся Гура, гулко отпив из кубка. Вино да выкрики таверного пьяницы отвлекли его от печальных воспоминаний. – Ему бы сначала себя на ногах удержать, а потом уже против Мары ерепениться…
– Странное отношение к местной целительнице, – заметил Странник.
– А-а-а, не бери в голову… Это местная голодрань. Лающая шавка, которая укусить боится, ибо своих зубов нет…
Вдруг дверь таверны с грохотом отворилась, заставив развеселившийся люд обернуться. Фигура в черном плаще со скрывающим лицо капюшоном неторопливо направилась в сторону стойки, где хозяйничал Брюхоскуп. В тяжелой тишине, будто находящиеся проглотили языки, слышалось, как поскрипывают половицы под ее ногами. Кто-то сполз под стол, стараясь ненароком не попасться вошедшей на глаза.
– А вот это уже не к добру, – прошептал наемник. Страннику показалось, что его друг невольно съежился.
– Хозяин, а хозяин, – промурлыкал мелодичный голос из-под капюшона. – Я пришла.
Хозяин постоялого двора, икнув, сполз под стойку, на полпути измарав исподнее содержимым своего кишечника.
– Сейчас, матушка Лесная Госпожа, – промямлил он. – Сейчас все будет, – и опрометью бросился за кухонную дверь.
Несчастный Брюхоскуп непослушными руками собирал в корзину фрукты, овощи, вяленое мясо и хлеб, попутно молясь Ралоку Всесоздателю, чтобы она забрала все это и не трогала его. С глухим стуком разбился глиняный кувшин. За ним на пол слетела тарелка. Он выругался себе под нос, проклиная тот день, когда обратился к ней за помощью.
Наконец дрожащий как осиновый лист и бледный как полотно хозяин вынес огромную корзину, накрытую льняным полотенцем.
– Вот, матушка, – чуть ли не скулил он. Его перепуганный вид вызывал жалость. – Здесь все, как ты любишь. Может, хочешь еще чего-то?
Ему показалось, что капюшон презрительно усмехнулся.
– Да нет, хозяин, – ответила фигура. – Я искренне благодарю тебя за это…
– А-а-а, это ты! – в этот момент из-под стола выполз пьяный хвастун. – Кажись-ка, на ловца и зверь бежит…
Побелевший собутыльник, тот самый, который пытался достать его за шиворот из-под стола, вцепился в рукав. Тот нетерпеливо выдернул руку и со словами: «Да отвали ты!» и со смешком, едва держась на ногах, направился к ней.
– Ой, дурак! – почти безголосо выдохнул Гура.
Странник бросил на друга быстрый взгляд. Обманчивое расслабленное состояние скрывало внутреннее напряжение. Прищуренные золотые глаза неотрывно следили за происходящим.
Пьянчуга, усмехаясь, окинул всех надменным взглядом. Его забавляло то, что остальные стушевались, недоверчиво и испуганно поглядывая на него. Дешевое пойло придавало смелости. Он представил, как завтра о нем все будут говорить со скрытым восхищением. И это лишило его остатков разума. Он чувствовал себя выше всех находящихся в этом сумрачном затхлом зале. Всех тех, кто сейчас трусливо прятался под столы и напряженно молчал. И это чувство руководило им.